Не только на белом коне

Сергей Михеенков. «Жуков. Маршал на белом коне». М., «Молодая гвардия», 2015, 631 стр., илл.

Одним из эпиграфов к биографии маршала Победы взяты строки из «Василия Теркина»: «Ах, как трудно все на свете: служба, жизнь, зима, война…» Солдатское мироощущение оказывается верным и емким отражением судьбы полководца – с уточнением, что под зимой понимается опала.

«Жуков. Маршал на белом коне»

Вместе с тем читателю изначально послан сигнал: перед нами – художественная биография. Это дает автору свободу в распоряжении историческим материалом, повествование строится как на архивных или мемуарных первоисточниках, так и на фактах, известных лишь в пересказе третьих лиц, похожих на правду небылицах и сопровождающих всякого большого человека байках.

Место для легенды или произвольной реконструкции находится даже среди событий 1941 года, чему посвящена значительная часть страниц, на которых жизнь Жукова расписана по дням, а то и по часам. 29 июня, сообщает биограф, «кончилось тем, что побелевший Жуков послал Сталина по матушке и потребовал немедленно покинуть кабинет…» Месяцем позже эскапада Жукова, закончившаяся требованием освободить его от обязанностей начальника Генерального штаба, вызывает следующую реакцию председателя Ставки: «Мы без Ленина обошлись, а без вас тем более обойдемся…»

С высоты жизненного опыта, возвращаясь в 1941-й, герой книги вспоминает: «Той осенью он пережил многое. Как ему тогда казалось, многое смог понять и оценить. Во многом разуверился. В чем-то, наоборот, укрепился». Вероятно, те месяцы действительно могли быть переломными в мироощущении, самопознании, судьбе Георгия Жукова. Стоит напомнить, не вдаваясь в детали, что летом-осенью 1941-го он был начальником Генерального штаба, командующим Резервным, затем – Ленинградским, вновь Резервным, а чуть позже – Западным фронтами. К сожалению, в «молодогвардейском» жизнеописании эти внешние перемены доминируют, о внутренних приходится только догадываться. В итоге остается нераскрытым разделяемый автором расхожий тезис о «полководце милостью Божией».

Однако пытаясь перевоплотиться в Георгия Жукова как человека, Сергей Михеенков бывает весьма убедителен. «Развалинами Берлина удовлетворен», – говорит полководец в апреле 1945-го. И этот сентиментальный Жуков выглядит не менее правдиво, чем грубый и жесткий.

Маршала на белом коне отличали не только решительность и твердость, но и прямолинейность, которая в сочетании с политической наивностью сослужила плохую службу и ему самому, и Отечеству. Здесь Михеенков снова точен как исторически, так и психологически.

Другое дело, что следуя за своим героем, автор порой чересчур ему доверяется. Щедро цитируя знаменитые «Воспоминания и размышления», биограф, кажется, не отдает себе отчета в том, что над ними в свое время трудился не столько Главлит, сколько внутренний цензор.

Насколько автор ушел от апокрифа и приблизился к исторической правде, судить читателю.

Опубликовано в выпуске № 20 (586) за 3 июня 2015 года

Нравится

Loading...
Комментарии
Сочинить "историческую правду" о Жукове по его мемуарам да по байкам??? смешно...
О художественом произведении возможно рассуждать в художественном ключе, то есть без претензий на факты. Частое явление: псевдореальность в неотвечающем за соответствие действительности фантазиям авторов ключе, это и пишется в предисловии.
А я бы прочел. "Вкусно" подано.
Очередная сказка. Если мне не изменяет память, "Воспоминания и размышления" имели 13 изданий. И все разные. Первое издание 1969 года однотомное. Потом были двухтомники, трехтомники и чудеса с изданиями после смерти Жукова.
Все споры из-за маршала Жукова, по-моему. происходят вследствие путаницы в терминологии. Одно дело - живой человек. другое - национальный герой. старательно сделанный пропагандой. Оба они имеют мало общего друг с другом. То же самое было и с предшествовавшими Жукову национальными героями - Фрунзе и Брусиловым. Оба, как живые люди. имели весьма мало общего со своими сусальными изображениями. Это. надо полагать, общая закономерность в фабрикации национальных героев - делом, в общем-то, важным и нужным, как постановка некоего ориентира для массового сознания. Если вспомнить профессора Лосева, то фабрикация национального героя есть не что иное, как сознательное формирование мифа, а массовое сознание формируется именно и только мифами.
Дело не в количестве "томов" а - в объеме материал.. Цензура для первой книги действительно резала черновые наброски книги Жукова. В "малиновке" есть несколько страниц черновика Жукова- это не вошло в "Воспоминания...".. Т.е. - вполне может быть что есть черновики которые добавлялись наследниками в новые издания.. Это и у Рокосовского присутствует -- есть "первое" издание а есть -- новые издания и там - добавки из того что раньше цензура не пропускала.. Издания после смерти - а что в этом "смешного и удивительного? Толстой и Пушкин тоже померли давно.. а черновики их - точно не все изданы и выходят в "собраниях сочинений..".... А вот "мифы"и "героях" - разные могут оказаться.. То что Жуков был мужик не очень порядочный - это одно.. Все эти его бабы и т.п. - не так важно.. даже то как он вел себя в адрес своего старшего начальника - Сталина - тоже е важно -- останется на его совести.. Но если вылезет то что он намутил с предвоенным планированием и несет за это ответственность -- вот это точно может подгадить его "мифу героя войны..
Олегу К. Уважаемый, Вы сами творение Жукова читали? А сколько изданий? Разницу текстов уловили, если читали? А как понять сначала трехтомное издание, а потом двухтомное? Материал исчез или Жуков с Того Света прислал корректорскую правку? 5 издание 1983 г. - 3 тома 984 страницы. 10 издание 3 тома 1152 страницы 1990 год. 13 издание 2002 год 2 тома 830 страниц. Это как прикажете понимать. А уж тексты разнятся, что мама не горюй! В 2002 году какие цензоры резали материал? Может демократические?
Добавить комментарий
Фото неделиФотоархив HD
МАКС-2017

Вниманию читателей «ВПК»
  • Обсуждаемое
  • Читаемое
  • Past:
  • 3 дня
  • Неделя
  • Месяц