Египетская армия глазами наших военных

Аллах дал, Аллах взял, напишем, что погиб смертью храбрых

Ни для кого уже давно не секрет, что в шестидесятых – начале семидесятых годов прошлого столетия советские офицеры и солдаты обучали египетских военных использовать нашу боевую технику и  участвовали в боях с израильтянами. Какой же запомнилась им египетская армия?

Многие наши военные (в основном специалисты, отвечавшие за переподготовку египетских летчиков) отмечали высокомерие и вспыльчивость в общении у египтян, естественно, тех, кто относился к привилегированным слоям, к которым у них принадлежали и офицеры (египетские офицеры помимо высокого оклада имели массу льгот и преимуществ, а кроме того, как правило, были выходцами из зажиточных семей местного общества). К сожалению, престижность офицерского звания в Советском Союзе конца 1960-х годов была уже далеко не так высока.

Сыграла свою роль и разница менталитетов – то, как наши военные общались с египетскими солдатами и заступались за них, казалось чем-то диким египетским офицерам, привычно относившимся к рядовым, как к скоту. С. Г. Нечесов пишет: «В отношении арабов своими знаниями техники, своим взаимоотношением между собой и с арабскими солдатами и офицерами — для нас они все были одинаковы. Наше отношение к ним и взаимоотношение между собой (они прекрасно знали, кто у нас солдат, а кто офицер) особенно удивляло простых аскариков и часто возмущало египетских офицеров, не считающих солдата за человека». 

Любой бранденбургский фельдфебель пришел бы в ужас 

Впрочем, для Египта это было давней традицией. Еще известный писатель XIX века Всеволод Крестовский (по его роману «Петербургские трущобы» поставлен телесериал «Петербургские тайны»), долгое время прослуживший офицером в русской армии, путешествуя по Египту, со знанием дела описывал нравы египетских войск: «Желая видеть строевые занятия здешних войск, я отправился рано утром на восточную окраину города к казармам пехотного полка, находящимся непосредственно у сухопутных городских верков. Батареи этих верков, скажу мимоходом, вооружены весьма плохо: старинные чугунные пушки, конечно, не представят ни малейшего сопротивления противнику, вооруженному нарезной дальнобойной артиллерией. Тем не менее военное министерство, кажется, рассчитывает на их защиту, потому что иначе незачем было бы обучать на этих орудиях артиллерийскую прислугу боевым приемам по всем правилам отжившего устава.

На плацу я застал уже пехотный батальон, выведенный на ученье. Вид чернолицего строя в красных фесках, одетого в белые куртки и широкие панталоны с гамашами, был красив и на первый взгляд производил действительно военное впечатление, но, приглядевшись к нему поближе, пришлось несколько разочароваться. Народ молодой, но жидкий и не столько рослый, сколько долговязый; выправка неудовлетворительна, и люди выглядят как-то сутуловато от арабской привычки гнуть вперед шею; во фронте мало тишины: после команды «смирно» в рядах все-таки продолжают кое-где перекидываться неоконченными разговорами; унтер-офицеры делают поправки и замечания слишком громко, и рядовой нередко возражает на обращенное к нему замечание унтера; иной солдат почешется, другой поправит на себе сумку или феску, а обучающие офицеры, по-видимому, пропускают все это без малейшего внимания и продолжают себе покуривать папироски. Судя по тому, что я видел, мне кажется, строевые занятия идут здесь спустя рукава, и хотя обучение ведется по прусскому уставу, но я думаю, что любой бранденбургский фельдфебель пришел бы в ужас, увидев такую профанацию своей «строевой святыни». Впрочем, корпус офицеров здесь очень плох: субалтерны из туземцев не имеют почти никакого военно-образовательного ценза и производятся в офицерский чин в лучшем случае за усердие к делу службы, исполнительность и расторопность или же за беспорочную выслугу в унтер-офицерских должностях известного числа лет, а в большинстве случаев просто по протекции того или другого паши, которые нередко выводят в офицеры даже своих конюхов и лакеев. Командирские же должности заняты преимущественно всяким сбродом из европейских авантюристов. Здесь найдете вы англичан, австрийцев, французов и итальянцев, по большей части вышвырнутых за борт из армии своего отечества. Эти господа, по преимуществу, любят «жуировать» жизнью и заботятся не столько о своем прямом деле, сколько об «урывании лишних кусков», благо Измаил-паша не скупился для них на подачки. Военная школа в Каире, где профессорствуют европейцы, в особенности же американцы и немцы, только в последнее время начала выпускать в ряды египетской армии молодых офицеров со сколько-нибудь сносным военным образованием, и, надо думать, что со временем они поставят обучение и дисциплину своих войск на надлежащую ногу».

Офицер идет в туалет, денщик за ним с мылом 

Надо сказать, что за сто лет нравы практически не изменились. Разница между офицерами и бывшими феллахами-солдатами в египетской армии была такой же, как между «мерседесами» последних выпусков и ишаками на улицах Каира. Наших военных, воспитанных в советских демократических традициях, просто шокировало обращение с солдатами в египетской армии. Вот, например, как практически в любой части происходила выдача еды рядовым: «Рядом с моей позицией была ППР, ее охраняли два аскарика бессменно два года. Дважды в день машина привозила им еду, обычно рис и несколько лепешек, пару помидор. Они подавали свои миски, и на машине им накладывали еду. Приехала машина, а у солдатика нет посуды, раз нет, мы поехали, солдатик дунул на асфальт, а рис и лепешка полетели на землю». 

Или: «На ПН арабов было много, наверное, человек 100–150. Они охраняли и выполняли вспомогательные работы на РЛС. Жили в землянках, кормили их, видимо, плохо, и с водой у них было тяжело, а когда у нас выбрасывался хлеб, они приходили ночами собирать. Днем им, видимо, запрещали». 

А вот еще: «Пищу арабам привозил самосвал, до этого перевозящий песок или мебель. Без всякой подстилки в кузове валялись лепешки. Один солдат из кузова руками, а порой и ногами, сбрасывал эти лепешки солдатам, которые успевали их ловить на лету, а второй наливал бобовую похлебку в котелки. Это повторялось в завтрак, в обед и в ужин». 

Таким же было и обращение офицеров и сержантов с солдатами. Ракетчик В. С. Логачев вспоминает: «Быт и взаимоотношения офицеров и солдат египетской армии приходилось наблюдать не только на КП, но и в других местах. Их отличала кастовость. Каждый офицер имел денщика. Офицер идет в туалет, денщик за ним с мылом, полотенцем и ключом от туалета. Ждет, затем подает мыло, а сам закрывает на висячий замок туалет, который предназначен только для офицеров. Солдаты ходили отправлять свои надобности в пустыню. Поэтому ходить около мест дислокации войск было просто опасно. Более 70% населения Египта в то время были хронически больны кишечными заболеваниями… Если сержанта… что-либо не удовлетворяло, то он приказывал солдату одеть шинель, а иногда поверх шинели набрасывали одеяло, и гусиным шагом заставлял ходить провинившегося на солнцепеке, в жару более 50 градусов. И эта экзекуция порой продолжалась длительное время. При появлении русского офицера издевательства прекращались». 

О том же упоминает и С. Г. Нечесов: «Бросалось в глаза классовое, вернее, экономическое разделение общества. А в армии еще и должностное разделение. Бедный человек никогда не мог стать офицером, вернее, не мог поступить в военное училище, обучение требовало солидных затрат, в лучшем случае стать сверхсрочником. Офицер мог сделать с солдатом все, что угодно. От обыкновенного мордобоя до изощренного наказания. Например, солдат с полной выкладкой — то есть шинель, каска, противогаз, подсумок с пятью магазинами, автомат, скатанное одеяло, — при 40–50-градусной жаре выставляется на солнце по стойке смирно и должен поворачиваться вслед за солнцем. И так до тех пор, пока не потеряет сознание или офицер не отменит наказание. Солдат не имел права зайти в туалет для офицеров, а для солдат туалет не предусмотрен. Да и какой туалет в окопе…

В гарнизонном кинотеатре были отдельные отгороженные места для офицеров и отдельные для садыков, то есть русских, разные двери и места для солдат и офицеров…»

Переводчик В. П. Климентов пишет: «…Я был назначен переводчиком в центр подготовки танковых войск в лагере Хайкстэп, примерно в 20 км от Каира, по дороге Каир-Исмаилия… Лагерь находился в довольно запущенном состоянии, но продолжал готовить пополнение для частей египетской армии, оборонявшейся на западном берегу Суэцкого канала. Вся методика боевой подготовки новобранцев сводилась к показу (делай, как я) тех или иных действий экипажа без объяснения принципов и положений боевого устава. Отцы-командиры отдавали предпочтение в процессе воспитания молодого бойца физическим методам воздействия, а попросту говоря, давали волю рукам, если обучаемые не проявляли должного рвения в освоении военной науки. Затрещины безропотно воспринимались вчерашними феллахами-крестьянами, боявшимися всего — командира, советника-иноземца, танка («шайтан-арба»), будущего противника («Гог и Магог»), водных преград и других «прелестей» службы. Обращали на себя внимание случаи почти повсеместного пренебрежения со стороны офицеров своими прямыми служебными обязанностями. Например, каждое утро легковой «уазик» привозил двух наших советников и меня в лагерь, затем мы обедали в Каире и снова возвращались в часть. Найти же египетского офицера, кроме дежурного, в расположении своей части после обеда было просто невозможно, все оставались дома, в Каире». 

Так что неудивительно, что в те времена боеспособность египетской армии оставалась ниже низшего предела. Солдаты просто не понимали, зачем им нужно воевать и защищать ненавистных командиров — ведь могут убить, а кто тогда будет заботиться о семье. Выиграют войну или нет — для них ничего не менялось, феллахи как пахали землю, так и будут пахать, бедный все равно не разбогатеет. Ну а сами командиры войну считали «не барским делом», да и опять же — убить могут, а себя, любимого, жалко. Особенно когда в наличии имелись советские военные — всегда есть кому защитить объект. Да и секретность новой военной техники заботила в первую очередь Советский Союз — техника-то была его.

Нечесов дает такую характеристику египетским офицерам: «Большинство офицеров-специалистов (связисты, энергетики) обучались в Европе: в Германии, Франции, Англии. Практически все хорошо владели английским языком. Курьезный случай – начальник военной полиции гарнизона Бени-Суэйф был гинекологом по образованию. Война войной, но после 17 часов в гарнизоне кроме дежурных — ни одного офицера. Обратил внимание, что ни один офицер не носит оружия (это во время войны). Спрашивал у нескольких — почему. «А для этого есть солдаты», — получил ответ. Если придут евреи, то они будут стрелять в того, у кого оружие». Очень нестандартное отношение к обязанности офицера воспитывать подчиненных личным примером.

Был слышен только русский мат и англоязычный сленг 

Только летчики всерьез относились к своему делу — тем более что от выучки и навыков зависела их собственная жизнь во время боевых вылетов. Впрочем, и у египетских «королей воздуха» тоже могли быть конфузы. «В пять заходов «Миражи» и «Скайхоки» обрушились на египетские войска, имевшие устаревшую систему ПВО. Во время этих налетов в Телль эль-Кебире погиб полковник Кольченко из Казахстана, а несколько советников и переводчиков были ранены. Было много убитых и раненых в зенитных дивизионах, и только тогда в воздух поднялась египетская авиация. Находясь в то время на двусторонних учениях с 3-й полевой армией в пустыне и наблюдая эту схватку в голубом африканском небе, мы настроили приемники на волну летчиков. К нашему удивлению, был слышен только русский мат и англоязычный сленг с другой стороны. Стало понятно, что к чему. Ведь зачастую сами египетские асы, столь щеголеватые на земле, в подобных обстоятельствах предпочитали сразу включать форсаж двигателя и потом катапультироваться в связи с полным израсходованием топлива». 

То же самое творилось и на флоте. Вспоминает советник бригады эсминцев Египта В. И. Зуб: «Моральное состояние экипажей кораблей, штабов, офицеров, личного состава находилось на низком уровне. Боевая готовность, техническое состояние оружия, технических средств и кораблей в целом оставляли желать лучшего, хотя корабли всех типов и катера, купленные в СССР, были современных проектов и новые. Общая организация повседневной жизни, боевой и тактической подготовки офицерского состава находились на низком уровне.

Выходы в море были большой редкостью и лишь от восхода до захода солнца. Личный состав на кораблях не жил и не питался. На эсминцах помещения камбузов (кухни) были превращены в вещевые склады, в пищеварных котлах хранилось обмундирование. На выход в море каждый член экипажа брал с собой еду (сэндвичи, бутерброды и др.).

На кораблях, стоящих на рейде в базе, оставалось три матроса и один офицер. На эсминце, где экипаж составлял более 250 человек, в том числе 25 офицеров, практически никакого наблюдения, контроля за безопасностью корабля не было. Все механизмы после возвращения корабля с моря на базу выводились из действия, включались аккумуляторные якорные (габаритные) огни и лишь временами сбрасывались подрывные заряды для защиты от возможных боевых пловцов. Если не было выхода в море, то рабочий день продолжался до 13–14 часов, то есть после обеда все расходились по домам, а на кораблях могли не бывать неделями. И это в состоянии войны! Боязнь выхода в море для решения боевых задач иногда приводила к прямому саботажу, в результате чего по какой-либо причине выход в море срывался». 

Требуем, чтобы они учились воевать за свою родину 

Пожалуй, жестче всего сформулировал взаимоотношения советских военных с египетскими офицерами военный переводчик Б. Ч. Кудаев; «Каждый день — без выходных и праздников — два экипажа отправляются на 6 часов полета над Средиземным или Красным морем. Вылететь надо рано, еще затемно, обогнуть Кипр и с утренней волной пассажирских лайнеров из Европы и Турции пройти вдоль израильского берега, засекая, пеленгуя и записывая излучение всех военных израильских радиолокационных станций — это для египтян. Или долететь до Этны и, в нарушение всех международных конвенций, пройти как можно ниже над авианосцем «Индепенденс» — так, чтобы было видно заклепки на палубе, и сфотографировать его — он недавно из капитального ремонта, что там новенького? Это для ГРУ ГШ СССР. И все делать либо в условиях радиомолчания, когда «свои» же, арабские, истребители бог весть почему взлетают с авиабазы Рас Банас на перехват нашего самолета, либо предупреждая КП ПВО Египта на английском языке о точном моменте подлета к их (простите, к «нашим») берегам. И, как всегда, эта информация не будет доведена самодовольным тупицей-офицером до зенитного расчета. Голодный и забывшийся на рассвете беспокойным сном неграмотный солдат, ошалев от неожиданного рева огромной машины, летящей над пустыней на бреющем полете, пустит вдогонку трассирующую очередь из крупнокалиберного зенитного пулемета — так, на всякий случай, чтоб начальство убедилось: он не спит! Хорошо хоть, что стреляют плохо, а то бы сбили давно!

Египетский полковник Салех Аббас, командир авиабазы Каир-Вест, будет заверять нас, что это больше не повторится. Но и он, и полковник Моряков, наш командир, знают, что ничего не изменится: Аббас ненавидит нас за то, что мы здороваемся с его солдатами за руку и требуем, чтобы их вдосталь кормили фулем — тушеной фасолью из полевой кухни, а не разворовывали пайковые деньги. Требуем, чтобы египетские офицеры проводили занятия с солдатами и сержантами, а не распивали бесконечные чаи на веранде офицерского клуба. Требуем, чтобы они хотя бы не уезжали домой в Каир до 18 часов. Требуем, чтобы они учились воевать за свою родину, ведь противник всего в 180 километрах от Каира! Требуем, чтобы они перестали тростью избивать солдат и по любому поводу ставить их в «почетный караул» — то есть в полной выкладке, в железной каске — под палящее солнце Сахары к шесту с государственным флагом. Даже крепкие суданцы выдерживали на этом посту не более двух часов — падали в обморок! То есть, с точки зрения арабского офицера, требуем абсолютно невозможного, совершенно абсурдного! Меня всегда удивляло их полное нежелание понять простую истину, что полуголодный, напившийся вонючей воды из никогда не чищенной цистерны, ненавидящий своего офицера гораздо больше, чем любого израильтянина, египетский солдат не будет защищать свою родину и с удовольствием бросит своего командира, свое оружие и свой пост при первой же возможности. Когда мой друг Виктор Балян попросил офицера на арабском языке объяснить солдатам — будущим радистам, что такое эмиссия в электронной радиолампе, тот с полной серьезностью переспросил Виктора: уверен ли он, что эти электроны действительно существуют? Получив утвердительный ответ, офицер построил солдат и, прогуливаясь вдоль шеренги, бил их накрест по лицу автомобильными перчатками с прорезями на костяшках пальцев, приговаривая: «Аллаху это угодно, электронное облачко есть, и поэтому радио работает!» Когда машина командира базы на необъятной взлетной полосе аэродрома Каир-Вест наехала на сидящего у обочины солдата (как она его там нашла — ума не приложу!) и задавила его, полковник, покосившись на нас — принесла вас нелегкая, — пробормотал: «Аллах дал, Аллах взял, напишем, что погиб смертью храбрых в борьбе с израильскими захватчиками!»

Офицеры ненавидели своих солдат. За то, что они тупые, истощенные, оборванные. Они ненавидели нас. Ведь мы их обвиняли в том, что их солдаты не обучены, голодны, одеты в рванье. Они ненавидели израильтян. За то, что те воевали всерьез и не признавали английских правил поведения офицера и всю эту мишуру — стек, тоненькие усики, чай в 11 утра и в 5 пополудни, презрение ко всем, кто ниже чином или не учился в Сэндхерсте. Они втихую ненавидели себя. За то, что были вороваты и трусоваты. Они ненавидели своих коллег, устроившихся ближе их к Каиру, и презирали своих коллег, попавших на передовые позиции на Синае и застрявших там с 1965 года. А мы презирали их — за то, что они не хотели воевать за свою родину, за то, что они подшучивали над советскими офицерами и над их интернационализмом, за то, что они могли остановить колонну танков, если пришло время молитвы, за то, что они знали — советские офицеры будут за них воевать и умирать, но никогда советское командование не наградит своих офицеров и не признает их заслуг, ведь СССР не участвует в этой войне!» 

Мы им скоро покажем 

Так что неудивительно, что израильские военные весьма вольготно чувствовали себя на египетских просторах — от боев в небе до высадок  десанта. А уж на своих позициях они вообще чувствовали себя в безопасности. Но все это возможно было, пока не вступили в дело советские военные. У переводчика Климентова остались такие впечатления: «…Перед этим нагромождением песка и смертоносного металла (линия Бар-Лева на восточном берегу Суэцкого канала. — Авт.) ходили молодые израильские солдаты в непривычной форме оливкового цвета, некоторые из них, наверное, еще недавно были моими соотечественниками. Об этом я знал от своего сокурсника по факультету, переводчика-гебраиста Яниса Сикстулиса (ныне декан теологического факультета Рижского университета), принимавшего участие в допросах пленных в разведотделе штаба армии. Кроме того, брустверы израильских окопов были буквально утыканы щитами с надписями на русском языке, типа «Совки, не пора ли домой?», или «Забыли войны 1948, 1956, 1967 гг.?», или «Добро пожаловать в ад!». Кое-где загорали в бикини молоденькие израильтянки из вспомогательных армейских служб. Грустно было думать, что через несколько дней все они станут просто мишенью для мощной артиллерии египтян, которая уже занимала свои огневые позиции.

«Ну ничего, мы им скоро покажем», — сказал наш артиллерист, армянин по национальности, сверкнув золотыми коронками. Опасаясь израильских снайперов, хорошо знавших увлечение египетских офицеров золотыми коронками по нужде и без нужды, я посоветовал раздухарившемуся советнику поменьше говорить. Ведь не случайно сопровождающие нас египетские офицеры хранили молчание и предусмотрительно поснимали бегунки со звездами с погон (благо они не пришивались намертво, как у нас) и солнцезащитные очки, которые не носили рядовые солдаты. Хватит с нас того, что мы с армянином оба были чернявые и вполне могли сойти за египтян, хотя и русские от пули не были застрахованы, подтверждения чему имелись.

Египетская артиллерия ударила мощно и точно через несколько дней после этой рекогносцировки, и над Синаем полыхнули взрывы и пожары. Наблюдатели египетских пехотных дивизий на «передке» рассказывали потом, что израильские офицеры были вынуждены расстреливать бегущих в тыл солдат, не выдержавших египетского огня». 

Так что когда в дело вступали советские военные, спокойная жизнь у израильтян кончалась, и начиналась настоящая война с серьезным противником. А в октябре 1973 года египетская армия, удачно форсировав Суэцкий канал и захватив Бар-Лева, показала,   что все же многому успела научиться…

Максим Кустов

Опубликовано 11.12.2016

Нравится

Loading...
Комментарии
Вот сейчас примерно так же дела в сирийской армии обстоят, с поправкой на прошедшие 50 лет.
Впечатляющая картина! Она прекрасно объясняет, почему сейчас Пальмиру сдали за один день.
в 1968-70 служил г самарканд в/ч 07792 танковая учебка механники водители самаркандский танковый полигон по своим характеристикам приравнивался с условиями египта с сахарой.В 1969 году со второй половины года в нашем танковом полку начался грандиозный шухер, приезжали генералы с москвы, какие то иностранцы (военные). Наш командир роты гвардии капитан Скрынник был единственным мастером механником-водителем, я же был командиром учебной роты, зам.ком.взводом, а на тот период старшиной 11 учебно-танковой роты.Оказалось,что весь этот шухер подняли египтяне,обвинив СССР в том что предоставленные танки назвали устаревшими ни к чему негодными и вот на нашем полигоне доказывали тактико-технические, боевые характеристики наших танков Т-55, Т-62, вообще танк т-55 был один из лучших танков, имел стабилизатор пушки, такой "сбитый" скомпонованный вид, даже красивый, а т- 62 кроме всего имел систему ПАЗ(противоатомную защиту), гладкоствольную пушку, мог стрелять снарядами с атомным зарядом. Для танкиста танк как девушка.Как оказалось на нашем полигоне испытывали танки наш ком.роты как мастер вождения участвовал в этих мероприятиях проходил Трассу № 7 (на этой трассе все механики водители сдают экзамены на классность) нужно пройти 1. старт 2. преодоление эстакады, 3.эскарп на спуске 3.эскарп на подъёме 4 преодоление противотанкового рва. 5.преодоление воронки 6. двойной поворот. 7 проход в минном поле 8.проход по двум параллелям лежащих на широких окопах,рвах 9.финиш. так танки обвешивались разными приборами наш ротный водил танк по этой трассе показывая возможности наших танков, это офицер, но водили танки и срочники механики-инструкторы БУБТА (батальона учебно-боевых танков, естественно были и ночные вождения и боевые стрельбы днём и ночью. в дальнейшем мы расспрашивали нашего командира в чё
Вот только автор забыл сообщить о результате той войны 1973 года. А был очередной разгром не только египетской армии, но и сирийской, иорданской и других арабских стран. В этой войне непосредственно участвовали и советские военнослужащие, и даже группа российских ассов-летчиков. Чем это завершилось - пусть расскажет сам автор...
Альберт, а разгоримила их доблестная израильская армия в одиночку ? )
шамес вы воевали за территорию отобранную у арабов, но ставшую вашей родиной. проигрыш в этой войне значил для вас смерть. арабы вырезали бы вас. феллаху было все равно, а советские воевали за доллары. так что мотивации у них не было. живите пока господа. вы открыли ящик пандоры и арабские бесконечные орды сомнут вас. вы живете - воюете 68 лет, а ждали этой жизни-войны 2000 лет. у арабов еще есть резерв времени 1932 года. шалом альберт.
Николаю и Шамесу. Ещё в 70-х Ясир Арафат успокоил арабов: "Наши женщины рожают в 10 раз больше, чем еврейские женщины".
Тимур. Именно в одиночку, причем во всех войнах! Николай. Разве Палестина родина арабов, если до переименования-она называлась Иудеей, а евреи - прямые потомки иудеев. По этому феллаху, которого гонят на фронт, и который воюет из под палки, уступает еврею, который знает, что если он дрогнет, то вслед за собой приведет к родному дому толпу головорезов. Именно разница в мотивациях дает нам преимущество в бою, даже с превосходящим по силе врагом. Ведь арабов СССР дважды вооружал самым современным оружием, при многократном превосходстве арабов в живой силе. А теперь, когда ходят слухи об израильском ядерном арсенале, то загонять израильтян в безысходную ситуацию - значит сами сгореть в ядерном огне. Так что, арабы, все надежды возложили на террор. Но две тысячи лет погромов и гонений выработали такой степени выдержку и терпение, что террор давно уже буксует и если бы нам не мешали, то с ним давно было бы покончено. Для этого надо ликвидировать источники финансирования террора и его штабы. Но, РФ не считает агрессивный ислам - террористами, ибо они ничего не взрывают в РФ. А с такими защитниками - террор будет буйствовать до бесконечности. Антополог. Там где женщины рожают, как кошки, каждый год (авось, кто - выживет) привели к тому, что на улицах бродят миллионы неустроенной молодежи, а у правительства нет средств на их содержание. Вот и получилась "арабская весна" и море боевиков для ИГИЛа, где можно весело пожить, и вознестись на небеса в качестве шахида. Ведь ислам их к этому готовит с самого раннего детства!
Добавить комментарий
Фото неделиФотоархив HD
МАКС-2017

Вниманию читателей «ВПК»
  • Обсуждаемое
  • Читаемое
  • Past:
  • 3 дня
  • Неделя
  • Месяц