Морское подводное оружие: проблемы и возможности — часть I

В настоящий момент состояние отечественного морского подводного оружия (МПО) является одной из главных проблем Военно-морского флота России. На момент распада Советского Союза в 1991 году наблюдалось существенное отставание образцов МПО ВМФ СССР от аналогов, имевшихся в военно-морских силах развитых зарубежных стран (более ощутимое, чем для других видов/образцов ВВТ ВС СССР). В последующие годы оно стало еще значительнее.
{{direct}}

В первую очередь хотелось бы рассмотреть наиболее серьезные недостатки торпедного и противолодочного оружия (ПЛО) российского ВМФ:

  • малые (много меньше западных) дальности стрельбы;
  • фактически отсутствие эффективного телеуправления торпед;
  • несовершенство системы самонаведения (ССН), применение в качестве противокорабельного канала ССН с вертикальным лоцированием кильватерного следа;
  • ограниченный срок службы (существенно меньший, чем у МПО развитых зарубежных стран);
  • большие габариты и веса;
  • ограниченный боекомплект противолодочного оружия на надводных кораблях (НК);
  • высокая стоимость.

Полный провал в вопросах телеуправления

Главная проблема системы самонаведения с вертикальным лоцированием кильватерного следа (ВЛКС) – значительная потеря позиций залпа по дистанции (торпеда заведомо стреляется «за цель» и потом ее догоняет) и догонной скорости (идет не по прямой к цели, а по «синусоиде»). Фактически еще в 60-е годы позиции стрельбы нашими торпедами калибра 53 см находились в зоне поражения противолодочного ракетного комплекса «Асрок» в благоприятных гидрологических условиях. Наша субмарина, не успев выстрелить, сама получала удар «дубиной» «Асрока».

Американцы начали заниматься разработкой аналогичных ССН еще в 40-е годы, однако от установки их на свои торпеды отказались. Вопреки широко распространенному мнению есть способы эффективно противодействовать торпеде с ССН ВЛКС, и в военно-морских силах США они прекрасно известны и отрабатываются.

Разумеется, кильватерный след корабля является весьма заметным и целесообразным объектом для использования при наведении торпед, однако существовали более эффективные варианты. Например, совершенствование горизонтального лоцирования, реализованного в системе самонаведения «Андромеда» еще в 1961 году, или ССН экспортной торпеды ТТ-5, обеспечивавшая минимальную потерю догонной скорости наведением торпеды исключительно внутри кильватерного следа.

Фото: Леонид Якутин

Работы по телеуправлению (ТУ) начались в 60-х годах в ЦНИИ автоматики и гидравлики (Москва). «Была принята схема проводной линии связи, построенная на одновременной двусторонней размотке провода из катушки, размещенной в торпеде, и катушки, буксируемой за ПЛ-носителем. Системой телеуправления была оснащена торпеда типа СЭТ-53М, в 1969 году принятая на вооружение под индексом ТЭСТ-68. В 1971-м была создана торпеда ТЭСТ-71 на базе более современной торпеды СЭТ-65, затем – торпеда ТЭСТ-71М, вертолетная телеуправляемая торпеда ВТТ-1 на базе торпеды АТ-1» («60 лет ЦНИИ «Гидроприбор», СПб, 2003).

В отличие от западных систем телеуправления, обеспечивавших управление несколькими торпедами залпа как по курсу, так и по глубине для максимального учета гидрологии, уменьшения шумности торпеды, изменения класса цели (например при «прыжке дельфина» ПЛ на поверхность), комплекс телеуправления наших дизель-электрических подводных лодок (ДЭПЛ) проектов 641Б и 877 обеспечивал управление одной торпедой и только в горизонтальной плоскости. До настоящего времени у нас применяется буксируемая лодочная катушка телеуправления. Воздействие потока воды на скорости приводит к закручиванию буксируемой катушки и обрыву провода телеуправления. Применение длинного кабель-троса для уменьшения этого эффекта исключает использование телеуправления на малых глубинах и возможность стрельбы многоторпедными залпами.

В конце 60-х на Западе пришли к шланговой лодочной катушке телеуправления, остававшейся при выстреле на задней крышке торпедного аппарата (ТА). При этом стравливание провода для компенсации послезалпового маневрирования подводной лодки производилось через защитный «шланг». Шланговое телеуправление позволило резко повысить надежность связи, уменьшить ограничения по скорости и маневрированию, обеспечить стрельбу многоторпедными залпами с телеуправлением, в том числе на самых малых глубинах. В результате повысилась эффективность торпедного оружия и значительно увеличились позиции стрельбы по дистанции.

В 70-е годы все необходимые проработки шланговой катушки были сделаны и у нас, однако на пути внедрения встал флот. Необходимость после выстрела снять с задней крышки ТА катушку и удалить из торпедного аппарата «шланг» требовала ручной работы матроса. А в тактико-техническом задании (ТТЗ) ВМФ давалось указание автоматической перезарядки ТА, выполнимое лишь в случае буксируемой катушки. Флот не пустил шланговое телеуправление на корабли, более того, широко распространялось мнение, что «нам это не нужно», так как наши подлодки уступают иностранным в шумности, у наших торпед высокая шумность и т. д. Основная торпеда АПЛ третьего поколения – УСЭТ-80 так и не получила телеуправления, предписанного ей в ТТЗ на разработку.

Между тем даже кратковременное телеуправление резко повышает эффективность залпа по ПЛ в реальных условиях, а реализация позиций стрельбы по надводным кораблям, следующим противоторпедным зигзагом на дистанции свыше 11–13 км, возможна только с телеуправлением. А главное – до середины 80-х телеуправление оставалось единственным эффективным средством обеспечения помехоустойчивости залпа в условиях мощного гидроакустического противодействия. Системы самонаведения во всех странах до начала 80-х не обладали необходимой помехоустойчивостью, поэтому для эффективной стрельбы еще с 50-х годов в ВМС США появилось обязательное условие – телеуправление, а для надводных кораблей – большой боекомплект ПЛО – возможность выполнения многократных атак ПЛ.

Все западные тяжелые торпеды и даже новые торпеды ВМФ Китая имеют шланговое телеуправление. Применение буксируемой катушки на наших торпедах – рудимент 50-летней давности. Это ставит российские подводные лодки фактически под расстрел оружия противника с гораздо большими эффективными дистанциями стрельбы.

Ситуация такова что, например, ни одна из представленных на международном военно-морском салоне IMDS-2009 торпед не имела шланговой катушки телеуправления, даже новейшая УГСТ (!). У всех – буксируемые…

Электрическая вместо тепловой универсальной

В 1964 году ВМФ СССР был проведен конкурс эскизных проектов перспективной универсальной торпеды УСТ – тепловой и электрической. Несмотря на то, что тактико-технические характеристики (ТТХ) тепловой торпеды на глубинах до 600 м получались существенно выше, для дальнейшей разработки под предлогом скорого появления в ВМС США АПЛ с глубиной погружения до 1000 м была принята электрическая. Образцом для ее батареи послужила выловленная американская торпеда Mk-44 с батареей, активируемой морской водой, – водно-химический источник тока (ВХИТ).

В период с 1964 по 1980 год были разработаны и приняты на вооружение электрические торпеды с ВХИТ – СЭТ-72 (40 уз., 8 км), УМГТ-1 (41 уз., 8 км), УСЭТ-80 (скорость свыше 45 уз., 18 км).

Выбор «электрического направления» развития универсальных торпед привел к следующему:

  • значительному отставанию универсальных торпед нашего ВМФ от торпед ВМС США по скорости, дальности, эффективным позициям залпа;
  • большому весу;
  • высокой стоимости торпедного оружия;
  • ограниченным срокам службы батарей (не более полутора десятков лет);
  • снижению ТТХ в процессе эксплуатации (свойственно всем электрическим торпедам);
  • из-за малой солености воды исключалось применение новых торпед в Балтийском море;
  • зависимости мощности от условий, ставящих под сомнение «официальные ТТХ». (Об этом в своей книге «Такова торпедная жизнь» писал заместитель начальника УПВ ВМФ в 80-х годах Р. А. Гусев: «СЭТ-72… В боевой комплектации произведено около двадцати выстрелов… Условий, при которых промышленность обещала скорость хода 40 узлов, нигде обнаружить не удалось. Имеем некоторый недобор по скорости хода… Ведь у нас с торпедой УСЭТ-80 будет та же проблема».)

Причины развития электрических торпед в европейских странах (Mk-24, DM2, SUT, F-17 и т. д.) – меньшая шумность (в сравнении с тепловыми), возможность скрытной атаки, «тихого убийства». Однако к нашим электрическим торпедам малошумность ни в коей мере не относилась. Более того, они «гремели» ощутимо громче западных тепловых.

Сегодня новейшие образцы зарубежных электрических торпед – «Блек Шарк», DM2A4 практически догнали тепловые по транспортным характеристикам, однако достигнуто это было на высокотехнологичных батареях с парой алюминий – окись серебра. Несмотря на то, что у нас разработка таких батарей упоминалась в отчете ЦНИИ имени академика А. Н. Крылова еще за 2006 год, и сегодня они в предложениях электротехнических компаний отсутствуют.

Последствия конкурса 1964 года сказываются до сих пор. Разрабатывавшуюся долго и мучительно, но так и не прошедшую все необходимые испытания торпеду УСТ (как УСЭТ-80) в 1980 году принял на вооружение ВМФ СССР. В дальнейшем со всеми проблемами она и была «унаследована» ВМФ РФ.

Высокая стоимость и ограниченный срок службы электрических торпед создали большие сложности для ВМФ России. Фактически наш флот сегодня вынужден закупать дорогостоящие и морально устаревшие (еще 30 лет назад) торпеды, например госзакупка 253/08/02 (2008 год) – 15 торпед УСЭТ-80 общей стоимостью 421 874 тысячи рублей.

Для сравнения: ВМС США заказали отделению Naval & Martine Integrated Systems фирмы Raytheon изготовление 115 комплектов аппаратуры для создания новой модификации торпеды Мк-48 mod.6 ADCAP. Стоимость работ составляла 14 млн долларов, срок окончания – середина 2004 года. Торпеда Мк-48 mod.6 должна отличаться от модификации 5 усовершенствованными гидроакустическими ССН, системами управления и двигательными установками (Naval Forces, 2001).

Закупка новых торпед ВМС США не производилась с 1993 до 2006 года. Однако благодаря модернизационным комплектам даже новейшая торпеда Mk-48 mod.7 может быть получена доработкой старых модификаций Mk-48.

Серийное производство торпед Mk 48 mod.7 было начато в июне 2006 года, а в августе ВМС США подписали контракт стоимостью 95,4 млн долларов на поставку 107 торпед (в том числе и для ВМС Австралии по программе сотрудничества в области морского партнерства Maritime Partnership Initiative), а также комплектующих для преобразования других модификаций торпед в модель mod.7 (Janes Defence Weekly, 2006, v. 43, № 51, p. 10).

Р. А. Гусев на вопрос, почему УСЭТ-80 – не Mk-48, отвечал: «Потому что «Запорожец» – не «Мерседес». Госзакупка 253/08/02 – фактически приобретение золотых по стоимости «Запорожцев», но уже в XXI веке.

Торпеду Mk-48, разработанную по программе RETORC-2 (1962–1971), приняли на вооружение ВМФ США в 1972 году. Конструктивно предельно простая и надежная, она была оснащена совершенной для своего времени ССН, шланговой системой теле-управления, мощной и энергоемкой энергоустановкой с аксиально-поршневым двигателем, работающим на унитарном топливе.

Появление торпеды Mk-48, ее высокие боевые качества заставили командование ВМФ и руководство Министерства судостроительной промышленности (МСП) СССР все-таки начать разработку перспективной универсальной тепловой торпеды УГСТ «Тапир» с высокими ТТХ – скоростью свыше 70 уз. на дальность более 20 км и глубине хода до 1000 м. Рекордные транспортные характеристики «Тапира» достигались применением паровой турбины замкнутого цикла, высоких параметров пара и гидрореагирующего топлива.

В 1983 году начались морские испытания «Тапира». В конце 1985-го был произведен успешный пуск на половинную дальность. Однако надежную работу энергетической системы управления (ЭСУ) торпеды в то время не могли обеспечить технологически. С учетом этого была выполнена проработка перекисного варианта, значительно превосходящего по транспортным характеристикам не только УСЭТ-80, но и Mk-48. Тем не менее жесткое противодействие этой разработке со стороны МСП, стоявшего за электрические торпеды, привело к закрытию темы.

Так нами была потеряна возможность создания дешевой (себестоимость изготовления опытной партии составляла 70 тысяч рублей при цене серийной УСЭТ-80 360 тысяч рублей) универсальной торпеды с высокими ТТХ и большим сроком службы.

Работы по созданию «кислородной версии» УГСТ – «Магот» велись на заводе им. Кирова (Алма-Ата) до развала СССР, однако поддержкой ведущих торпедных организаций флота и промышленности не пользовались и до развала СССР закончены не были.

Тепловые торпеды стояли на вооружении ВМФ СССР только как противокорабельные. Их развитие шло в направлении увеличения дистанции и скорости хода. Большие надежды ВМФ в 60-х связывались с «чемпионом» – перекисной торпедой 53-65 (скорость – 68,5 уз. на 12 км или 44 уз. на 22 км). Задача решалась «в лоб» – больше энергии, мощности… Увы, но при разработке были полностью упущены вопросы эксплуатации на флоте, создания комплекса корабль-оружие (например применения других типов ССН и телеуправления для повышения эффективных дистанций залпа). Флот был вынужден отказаться от ее эксплуатации, выбрав кислородную 53-65К.

История торпеды 53-65К весьма необычна – разработана инициативно ОКБ завода им. Кирова без ТТЗ, НИР, ОКР на основе выпускающихся комплектующих серийных торпед. Естественно, эта инициатива с места ведущими организациями флота и МСП была воспринята негативно. Более того, денежные средства для серийного выпуска торпед опытной партии завод был вынужден добывать незаконными способами. Однако фактический провал с торпедой 53-65 сделал этого «гадкого утенка» самой массовой противокорабельной торпедой ВМФ.

Простая, дешевая (стоимость в середине 80-х – 21 тысяча рублей), надежная торпеда 53-65К до настоящего времени стоит на вооружении ВМФ России и ряда других стран. В рамках определенных условий (малая дистанция до цели, ограниченная скорость цели, волнение моря и т. д.) она обладает очень высокой эффективностью. Однако эти «определенные условия» не соответствовали тактическим требованиям морского боя уже в 70-х годах… Главное – торпеда имела явно недостаточные дистанции залпа, следствие применения ССН с вертикальным лоцированием кильватерного следа при отсутствии телеуправления, и высокую шумность.

«Толстая торпеда»

4 марта 1958 года вышло постановление ЦК КПСС и Совмина СССР на разработку перспективной ударной торпеды ВМФ калибра 65 см. По своим характеристикам она, безусловно, была лучшей и представляла большую угрозу для ВМС США, в первую очередь для авианосных групп (АМГ).

К сожалению, ее уникальные возможности ВМФ воспринял слишком поздно. Государственные испытания торпеда прошла в 1965 году, но после этого долго ждала сначала носителя, потом освоения на флоте... В 1973-м торпеде в комплектации с ядерным боеприпасом (ЯБП) был присвоен шифр 65-73. В 1974-м ВМФ получил первый ее носитель – атомную субмарину проекта 671РТ, а в 1976-м на вооружение принимается ее модификация 65-76 с ССН с ВЛКС в неядерном варианте. С 1982 года началась доработка торпеды для применения с АПЛ 3-го поколения (резервом к разработке перспективной торпеды калибра 65 см ДСТ). В 1991 году торпеда 65-76А принимается на вооружение ВМФ, начинается ее серийный выпуск.

После трагедии «Курска» эта торпеда была заклеймена как «убийца». Во многих публикациях говорилось, что просвещенный Запад отказался от таких торпед еще в 50-х. Однако это не так. До середины 70-х годов на вооружении атомных субмарин ВМС США стояла перекисная торпеда Mk-16 («ушла в отставку» с заменой всего старого боекомплекта ПЛ единой Мк-48). Перекисные торпеды (Tp617, Тр613 и Тр62) и сегодня на вооружении в ВМС Швеции и ряда других стран. При должном подходе к эксплуатации и отработке они доказали свою безопасность.

С закрытием темы УГСТ «Тапир» была начата разработка торпеды УГСТ «Физик» с аксиально-поршневым двигателем на унитарном топливе. Так, в 1986 году мы пошли по американскому пути – повторение Mk-48.

Этому предшествовали разработка в 80-х годах торпед с тепловой энергетической системой управления на унитарном топливе (65-см ударная торпеда ДСТ) и копирование в начале 70-х американской малогабаритной торпеды Mk-46. Формально «наша Mk-46» – торпеда МПТ-1 «Колибри» – была готова в 1973 году, однако «воспроизводство» американской ССН на нашей технологической базе затянулось: разработка (ССН «Керамика») завершилась только в 1982-м. Торпеда была достаточно холодно встречена ВМФ и МСП: во-первых, потому, что по ряду параметров она не соответствовала требованиям ВМФ, во-вторых, «за копирование наград не дают». Кроме того, воспроизводство западной торпеды 60-х годов на нашей технологической базе 80-х не обеспечило достижения ТТХ «исходного варианта». «Колибри» существенно уступала Mk-46… В результате место для нее в системе МПО ВМФ СССР нашлось только в составе неудачного по конструкции минного комплекса МТПК.

Думается, наилучшим вариантом было бы применение этой торпеды в качестве боевой части малогабаритного противолодочного ракетного комплекса (ПЛРК) для надводных кораблей ВМФ – как решение проблемы крайне недостаточного боекомплекта и эффективных дистанций залпа противолодочных торпед кораблей. Однако тема ПЛРК «Медведка» была закрыта (во многом в силу ряда принципиальных ошибок, заложенных еще на уровне ТТЗ).

Окончание читайте в следующем номере.

Опубликовано в выпуске № 21 (337) за 2 июня 2010 года

Нравится

Loading...
Комментарии
Добавить комментарий
Фото неделиФотоархив HD
Сирийский альбом (03-07 мая 2016 г.)

 

 

Алексей Тимофеев
Алексей Михайлов
Владимир Петров
Вадим Кулинченко
Анатолий Иванько
Константин Сивков
Вниманию читателей «ВПК»
  • Обсуждаемое
  • Читаемое
  • Past:
  • 3 дня
  • Неделя
  • Месяц