Оглянемся назад, посмотрим вперед

«ВПК» обратился к некоторым ведущим российским политикам и экспертам с просьбой назвать самые значимые, на их взгляд, военно-политические события уходящего года в мире и в России, дать прогноз развития военно-стратегической обстановки на планете на протяжении наступающего года. Публикуем полученные редакцией ответы.
{{direct}}

1. Самым значимым событием 2010 года в военно-политической сфере для мира, на мой взгляд, безусловно, стало подписание 8 апреля в Праге президентами России и США Дмитрием Медведевым и Бараком Обамой Договора о мерах по дальнейшему сокращению и ограничению стратегических наступательных вооружений.

Хотя он до сих пор не ратифицирован сторонами и по-прежнему весьма высок риск того, что американский конгресс фактически принесет этот важнейший международный документ в жертву своим внутренним спорам, тем не менее договор имеет огромное значение не только для обоих подписантов, но и для мира в целом.

Ведь акт подписания – это вершина айсберга. А предшествовало этому очень многое: смена администрации на Капитолии, как следствие – «ветер перемен» на российском направлении, вылившийся в историческую «перезагрузку». Напряженная работа специалистов над каждым пунктом, возвращение на повестку дня искусства гибкости и компромиссов, умения, соблюдая свои интересы, понять нужды партнера по переговорам и осознать свою ответственность перед всем человечеством – все это нашло воплощение в Договоре по СНВ. И мы очень хотели бы надеяться, что этот исторический прорыв не будет «похоронен» американскими оппонентами Обамы, намеревающимися сорвать ратификацию скорее «из принципа», чем по делу.

2. Для меня как международника основные значимые для России военно-политические события так или иначе завязаны на международную арену. Упоминавшийся Договор по СНВ выдвинул нашу страну на авансцену мировой политики, поскольку стратегические ядерные вооружения и их сокращение – это российско-американский «эксклюзив», где солируют два главных глобальных игрока на этом поле.

Важным событием для нашей страны, безусловно, стал саммит Россия – НАТО в Лиссабоне, где удалось существенно удалиться от «заморозков» в наших отношениях после августа 2008 года. Мы всерьез обсуждали проект совместной европейской ПРО – это уже зримый ориентир, показывающий, в какой точке находятся ключевые для нашей национальной безопасности взаимоотношения с НАТО сегодня. Радует, что наша сторона ведет диалог, что называется, «не теряя головы», как без односторонних «реверансов», так и без лишней агрессивности – спокойно, конструктивно и прагматично.

Но еще одно памятное событие уходящего года хотелось бы обязательно вспомнить, в том числе и в военно-политическом контексте. 9 мая в параде Победы на Красной площади впервые приняли участие подразделения стран – союзниц по антигитлеровской коалиции и государств СНГ. Не все однозначно восприняли у нас в России этот торжественный акт. Но вот недавно, в ноябре мы отмечали 65-летие начала Нюрнбергского процесса над основными нацистскими преступниками и уделили при этом особое внимание взаимодействию союзников, сумевших преодолеть свои разногласия ради суда над нацизмом.

Коллаж Андрея Седых

Нюрнберг, как и само существование антигитлеровской коалиции, – сильнейший аргумент против разного рода провокационных теорий, возлагающих вину за развязывание Второй мировой войны в равной степени на гитлеровскую Германию и СССР. И на фоне мероприятий, посвященных Нюрнбергскому трибуналу в Государственной думе, в Институте истории РАН, в самом Нюрнберге, куда ездил министр иностранных дел России Сергей Лавров, я еще раз осознал, насколько правильной была идея с приглашением союзников на наш парад. Мы вместе воевали, вместе побеждали, вместе судили фашистов, вместе и должны праздновать назло тем, кому самое место на нюрнбергской скамье.

3. Специфика России в том, что ее интересов и безопасности касаются практически все актуальные «болевые точки» планеты. Идет ли речь о напряженности в отношениях двух корейских республик, о ситуации вокруг ядерной программы Ирана или о размещении вооружений или войск в Балтии – все это имеет самое прямое отношение к нам. И потому наша активность по всем азимутам – не завышенные амбиции державы, стремящейся вернуть некий особый глобальный статус, а объективная необходимость.

Если говорить о трех основных «тревожных точках» последнего времени – Афганистан, Иран, Кавказ, то, как мне кажется, каких-то серьезных подвижек тут не будет. Хотя мы слышали о планах президента Обамы начать вывод войск из Афганистана уже в июле 2011 года, но, по-видимому, США и их союзникам придется еще достаточно долго поддерживать местные власти, поскольку в одиночку им не устоять. Очевидно, Россия продолжит свою линию на невоенную поддержку операции американцев и их союзников в Афганистане и так же последовательно станет отказываться от военного присутствия в этой стране.

Не думаю, что произойдет какое-то драматическое развитие и ситуации вокруг Ирана: Запад будет давить, активно вовлекать Россию, Тегеран продолжит действовать в прежнем ключе – демонстрировать непреклонность в достижении своих ядерных целей, но не уходить от сотрудничества с мировым сообществом полностью.

Кавказ в плане безопасности внушает большую тревогу с учетом негативного опыта августа 2008 года. Однако есть некое ощущение, что после того кризиса нового обострения не будет. Традиционно агрессивная риторика грузинского президента не должна вводить в заблуждение: он, разумеется, ищет повод для провокаций и очень надеется, что мы на них среагируем. Но на реальное обострение в духе 08.08.08 Саакашвили пойдет, только если это допустят те, на кого он ориентируется в своей воинственной пропаганде. Пока же проблему, судя по всему, решили убрать с «передовой» отношений России с Западом и перевести в режим ритуальных заявлений, которые фактически лишь подтверждают статус-кво. Это не значит, что она не может быть «распакована» при случае. Но вряд ли именно в 2011 году.

Зато вполне вероятно усиление активности вокруг других конфликтных тем – карабахской и/или приднестровской. При всех различиях двух ситуаций не исключено, что здесь будут предприняты попытки форсировать события, спровоцировать обострение, вовлечь Россию в неудобном для нее режиме, вроде августа 2008-го, когда по сути приходилось выбирать из нескольких зол.

Любая из этих, как и многих других, тем (Украина, Белоруссия, Калининград, Балтия, Арктика, размещение элементов ПРО и иных вооружений в Южной и Восточной Европе и другие) может быть задействована не столько вопреки намечающемуся потеплению отношений России с НАТО и Западом в целом, сколько именно в пику этому процессу. К сожалению, вероятность сознательной провокационной игры здесь даже в самом ближайшем будущем достаточно велика.

Многое будет зависеть от политических факторов на самом Западе. В частности, от внутреннего противостояния Обамы/демократов и их республиканских оппонентов, где полем конфликтов, что не очень радует, стали именно внешнеполитические вопросы, включая «перезагрузку» отношений с Россией и Договор по СНВ. Важно отслеживать и процессы в Евросоюзе, где также есть разнонаправленные тенденции на российском направлении и ни одну из них нельзя пока считать необратимо доминирующей, а следовательно, их зависимость от острых ситуаций и провокаций пока весьма высока.

Константин Косачев,
председатель Комитета Государственной думы
по международным делам

1. Полагаю, что наиболее значимое событие в 2010 году в мире – сентябрьский китайско-японский конфликт вокруг спорных островов Сенкаку. Это не был вооруженный инцидент, обошлось без жертв, арестованного капитана китайского судна вскоре отпустили, но значение произошедшего столкновения велико.

Многие наблюдатели еще в начале нынешнего года отметили, что китайское руководство отказалось от сверхосторожной, «низкопрофильной» внешней политики, завещанной Дэн Сяопином, и взяло более напористый курс. В случае с Сенкаку Пекин не просто вновь заявил о своих претензиях, но, очевидно, проверял Токио на прочность. Японцы дали слабину, отказавшись от судебного преследования китайского капитана, намеренно протаранившего корабль береговой охраны.

Коллаж Андрея Седых

«Круги» от инцидента в Восточно-Китайском море достигли берегов многих азиатских стран. Забеспокоились не только в Японии, но и во Вьетнаме, на Филиппинах. Ведь у Ханоя и Манилы свои «островные» споры с Поднебесной – в Южно-Китайском море. Соседи КНР все чаще смотрят на Соединенные Штаты как на единственный реальный противовес усилившейся китайской мощи. Тем временем сами китайско-американские отношения продолжают осложняться. В Восточной Азии и западной части Тихого океана появились признаки складывания широкой коалиции, цель которой – сбалансировать возвышение КНР и сдержать возможную геополитическую экспансию Пекина.

2. Наиболее значимое военно-политическое событие в России – военная реформа, которая в 2010 году прошла очередной важный этап. С точки же зрения безопасности нашей страны наиболее серьезными факторами являются дальнейшая дестабилизация Северного Кавказа и негативное влияние обстановки в регионе на Российскую Федерацию в целом. Вооруженное насилие в Дагестане стало обыденным делом. Считавшаяся «замиренной» Чечня преподносит сюрпризы вроде налета на Центорой – родовое гнездо Кадыровых и нападения на парламент в Грозном. В марте Москву впервые за шесть лет потрясли новые теракты в метро, а в декабре – массовые выступления погромщиков, призывающих «разобраться» с кавказцами. Бандитский разгул в Краснодарском крае, глаза на который раскрыло убийство в станице Кущевская, характеризует состояние южнорусских территорий, непосредственно примыкающих к Северному Кавказу, который все чаще называют «внутренним зарубежьем» России.

3. В середине 2011 года начнется вывод американских войск из Афганистана. Хотя завершение операции США и НАТО в этой стране произойдет еще через несколько лет, апогей западного военного присутствия на ее территории уже позади. Афганские проблемы не только носят политический характер, но и решены могут быть главным образом политическими средствами и преимущественно самими афганцами. За движением талибов стоит не столько «Аль-Каида», сколько нерешенный вопрос о власти, проще говоря – пуштунский вопрос. Иностранные государства, конечно, постараются влиять на положение дел в Афганистане, но со временем это будут в основном страны ближнего афганского зарубежья – Пакистан, Китай, Индия, Иран.

Два громких инцидента в 2010 году – уничтожение в марте корабля ВМС Республики Корея «Чхонан» и обстрел в ноябре южнокорейского острова Енпхендо – напомнили миру о неоконченной Корейской войне. Демонстрация Пхеньяном новых успехов по части обогащения урана добавила тревоги. Многие сочли, что Корейский полуостров оказался на грани войны.

Нельзя исключать просчеты. Сеулу все труднее сдерживаться в ответ на провокации Пхеньяна. В какой-то момент терпение южан может не выдержать. Тем не менее широкомасштабный вооруженный конфликт пока маловероятен. Понятно, что для Республики Корея, только что принимавшей в приграничном Сеуле саммит «Двадцатки», война была бы страшным бедствием. Но большой войны не хотят и в Пхеньяне. Между войной и балансированием на ее грани – большая разница. Первая неизбежно приведет к краху КНДР и гибели ее режима. Второе, напротив, уже давно помогает режиму решать внутренние и внешнеполитические задачи.

Северная Корея вступила в сложный и опасный процесс передачи власти и ее реорганизации в рамках правящей династии Кимов. Нынешний правитель публично назначил младшего сына наследником престола, позаботившись одновременно о регентстве со стороны сестры и ее мужа. Устоит ли эта конструкция еще при жизни Ким Чен Ира, неизвестно. Тем более неясно, сохранится ли она после его ухода со сцены. Пока же бряцание оружием служит нескольким целям: созданию авторитета пхеньянского «цесаревича» в качестве «руководителя», укреплению отношений династии с военной верхушкой, сплочению «масс» по модели «осажденной крепости».

Во внешней политике провокации Пхеньяна давно служат средством привлечения внимания к КНДР. Без ядерного оружия и дальнобойной артиллерии, достающей до Сеула, на Северную Корею никто не обращал бы внимания. Сейчас, когда администрация Обамы это внимание к ней несколько ослабила, самое время, с точки зрения КНДР, стимулировать американский интерес. По максимуму Пхеньян хотел бы добиться дипломатического признания со стороны США, но минимальная задача – заставить Вашингтон вернуться за стол шестисторонних переговоров по северокорейской ядерной программе и затем использовать их как инструмент вымогательства у Белого дома и союзников Соединенных Штатов «средств к существованию» режима.

Американцы на возобновление переговоров пока не идут, устав от северокорейских игр. В то же время Вашингтон всерьез обеспокоен перспективами распространения ядерных и ракетных технологий из КНДР. Особенно тревожат США каналы, ведущие из Северной Кореи в Иран, Сирию и Бирму. Кошмарным считается сценарий продажи Пхеньяном оружия массового уничтожения террористическим организациям. Чтобы исключить эти варианты, Соединенные Штаты надеются на содействие Пекина, остающегося главным покровителем и спонсором КНДР.

Соединенные Штаты пытаются одновременно надавить на КНР и стимулировать ее на более активные действия в отношении Пхеньяна. Китайцы, однако, вряд ли пойдут на действительно серьезные шаги по принуждению союзника к ответственному поведению. Опасности ядерного распространения в Пекине оценивают иначе, чем в Вашингтоне. Лидеры Поднебесной прекрасно понимают, что КНДР не откажется от ядерного оружия – единственной внешней гарантии безопасности тамошнего режима. И главное – Китаю необходима Северная Корея как буфер между КНР с одной стороны и США и их союзниками – Южной Кореей и Японией – с другой.

В этих условиях очевидна необходимость стратегического диалога и последующего торга между Вашингтоном и Пекином по северокорейской проблематике. Однако фон для такого диалога складывается не вполне благоприятный. Уровень доверия между США и КНР за последний год скорее упал, а международная напряженность вдоль восточных и южных границ Китая, напротив, возросла. Пекину явно не нравится увеличившаяся в 2010 году учебная активность американских авианосных соединений вблизи побережья КНР. Присуждение китайскому диссиденту Нобелевской премии мира воспринимается руководством КПК как идеологическая диверсия. В 2012 году в Китае произойдет запланированная смена руководства и ждать уступок от Пекина американцам не приходится.

Россия традиционно обращала первостепенное внимание на западное направление. Восточное всегда было второстепенным, вспомогательным. Пришло время заново расставить приоритеты. В ХХI веке наиболее важные для международной безопасности сюжеты будут разворачиваться к востоку от российских границ. Необходимо тщательно изучать геополитическую и геостратегическую обстановку, складывающуюся в Восточной Азии, вырабатывать долгосрочную стратегию позиционирования Российской Федерации в этом регионе. Ставки исключительно велики.

Дмитрий Тренин,
директор Московского центра Карнеги

1. 2010 год был богат на военно-политические события глобального масштаба. Главные из них – подписание Договора по СНВ-3 в Праге, саммит по ядерной безопасности в Вашингтоне (12–13 апреля), конференция участников Договора о нераспространении ядерного оружия, усиление военного контингента США и активизация боевых действий против талибов в Афганистане, прекращение участия американских военнослужащих в операциях в Ираке и вывод из этой страны значительной части войск Соединенных Штатов, антитеррористические учения ШОС «Мирная миссия-2010», межкорейский конфликт, саммит НАТО в Лиссабоне.

К «тройке призеров» я бы отнес саммит Североатлантического альянса в столице Португалии, конфликт на Корейском полуострове, вывод американских войск из Ирака.

Приоритетная значимость лиссабонского саммита НАТО обусловлена рядом причин.

Во-первых, принятием новой стратегической концепции блока, которая будет определять деятельность в военно-политической сфере этого самого мощного в военном отношении и политически сплоченного союза по крайней мере до 2020 года.

Во-вторых, явным переносом основных военно-политических усилий альянса за географические пределы НАТО, причем главным регионом его деятельности становится Евразия. На ближайшие годы это Афганистан, но в более отдаленной геополитической перспективе, насколько можно судить по реальной политике Брюсселя (в частности по развитию и укреплению связей с азиатскими партнерами) и дискуссиям накануне саммита в Лиссабоне, – это доминирование в регионе, а также политическое, экономическое и военное сдерживание Китая, чрезмерного усиления которого опасаются как США, так и Евросоюз.

В-третьих, определенной корректировкой (которую я бы назвал тактической) курса НАТО в отношении России в сторону более тесного сотрудничества в ряде вопросов, в решении которых альянс сегодня крайне заинтересован. Хотя принятые в Лиссабоне решения не устраняют основных противоречий и в целом стратегического курса блока в отношении России.

2. Все вышеперечисленные события имеют самое прямое отношение и к России, к ее внутренней политике. Но каких-либо существенных чисто внутрироссийских событий в военно-политической сфере – вне рамок проводимой уже не первый год военной реформы, на мой взгляд, в течение 2010 года не произошло.

Оперативно-стратегические учения «Восток-2010», которые были призваны скорее убедить руководство и общественность страны в правильности проводимого министром обороны Анатолием Сердюковым курса, чем доказать его эффективность для обороноспособности страны, вряд ли можно считать значимым военно-политическим событием, хотя они и привлекли определенное внимание США и близлежащих государств АТР.

3. Перспективы ратификации Договора по СНВ-3 сенатом США остаются весьма туманными. Если он и будет ратифицирован, то скорее всего с такими оговорками, которые вряд ли устроят Россию (американцы могут затребовать сокращения российского тактического ядерного оружия и полной свободы в развертывании своей ПРО в Европе и других регионах, в модернизации ядерного потенциала США). К сожалению, для противодействия этой линии у Москвы не так уж много возможностей. Включение в гонку вооружений, чем иногда грозят высокие российские чины, для страны неприемлемо по целому ряду очевидных причин.

Будет продолжен курс на сотрудничество России с НАТО. Однако противоречивость политики блока (декларации о стратегическом партнерстве с Россией и официальное заявление о том, что альянс более не представляет угрозы для России, диссонируют с планами войны с РФ в Прибалтике, опубликованными WikiLeaks в Интернете) не позволяет, по моему мнению, говорить о каком-то принципиально новом этапе во взаимных отношениях. Пока помощь Москвы нужна Брюсселю – прежде всего в Афганистане. Но никакого смягчения позиции альянса в вопросах так называемой территориальной целостности Грузии, дальнейшего расширения НАТО за счет той же Грузии и Украины, заключения нового Договора о европейской безопасности, роли ОБСЕ и т. д. не произошло. Рано или поздно, но эти проблемы вновь выйдут на первый план в отношениях России и НАТО. Но в целом 2011 год на этом направлении должен быть более или менее спокойным.

Крайне опасной страной для НАТО, как и для России, останется Афганистан. Руководители США и альянса постараются, с одной стороны, втянуть в решение афганских проблем Россию, государства Центральной Азии, в том числе постсоветского пространства, а с другой – постепенно переложить ответственность за наведение порядка в Афганистане на Кабул, на армию и силы безопасности ИРА. Но планы Вашингтона начать уже в середине 2011 года вывод американских войск из этой страны вряд ли удастся осуществить. И хотя можно ожидать углубления сотрудничества России, США и НАТО по Афганистану, он и в 2011 году будет главной болевой точкой альянса.

Вряд ли можно ожидать каких-либо изменений и в отношении Ирана. Репутация Тегерана как пугала для европейской общественности, по моему впечатлению, порой искусственно и не без пользы для своих военно-политических и экономических интересов поддерживается западными руководителями. Чему, кстати, способствуют сами иранские власти своими воинственными непродуманными заявлениями и чрезмерной закрытостью ядерных программ ИРИ. Будет продолжена политика давления на руководство Ирана, ужесточения санкций, но до развязывания военных действий против Исламской Республики дело не дойдет.

Как представляется, в 2011 году одним из наиболее сложных регионов для поддержания военно-политической стабильности останется Корейский полуостров. В 2010-м здесь дважды (в апреле и ноябре) произошли серьезные инциденты с применением оружия. В декабре ситуация оказалась на грани войны, в которую могли быть втянуты и другие государства. Развитию ситуации в опасном направлении способствует политика как США, которые продолжают считать свои авианосцы едва ли не основным миротворческим средством, так и северокорейского режима, который, похоже, не видит иных путей выхода из тупика, в котором находится КНДР, кроме военных, рассчитывая при этом на поддержку Китая.

В целом, если говорить об общей тенденции развития военно-стратегической обстановки на планете, то в 2011 году вряд ли можно ожидать каких-либо существенных улучшений. В то же время не исключено обострение обстановки в отдельных регионах (Ближний Восток, Афганистан/Пакистан, Ирак, Корейский полуостров).

Вагиф Гусейнов,
директор Института стратегических оценок и анализа,
главный редактор журнала «Вестник аналитики», генерал-майор

1. Главными военно-политическими событиями 2010 года за рубежом можно было бы считать и принятие новой стратегической концепции НАТО, сопровождаемое фактическим сворачиванием вооруженных сил европейских стран до чисто символических величин, и серию совместных учений ВС Турции – вторых по мощи в Организации Североатлантического договора – с Народно-освободительной армией Китая.

И все же даже на этом фоне выделяется резкое обострение обстановки на Корейском полуострове и переход Пхеньяна к новой стадии эскалации угроз – «микроагрессиям», вслед за которыми почти неизбежно последует полномасштабная война.

Поскольку милитаристский шантаж (наряду с оружием) входит в число важнейших «экспортных товаров» КНДР, Пхеньян, добиваясь внешней экономической помощи, постоянно наращивает ставки. Сначала он проводил ракетные испытания, затем ядерные (или их имитацию). Впрочем, в тот период, когда Сеул пытался повлиять на Пхеньян, придерживаясь «политики солнечного тепла», обстановка заметно разрядилась. Однако после ужесточения южнокорейской позиции и прекращения экономической поддержки Северной Кореи та вновь прибегла к угрозам.

2010 год является переломным в этом отношении, ведь Пхеньян перешел к ударам по вооруженным силам Республики Корея. Сперва сверхмалая северокорейская субмарина потопила корвет «Чхонан», потом артиллерия Корейской народной армии обстреляла остров Енпхендо. Именно эти события и следовало бы назвать «микроагрессиями» или «дозированными агрессиями». Хотя и гибель боевого корабля, и огонь по острову, где находятся как оборонные, так и гражданские объекты, есть самый настоящий casus belli, их военная и географическая ограниченность, изолированность резко снижают вероятность быстрого перерастания конфликта в полномасштабное противоборство. В этом и состоит расчет Пхеньяна, который добивается от Сеула и Вашингтона возобновления экономической помощи.

2. Главным военным событием 2010 года в России можно считать переход к новой системе управления Вооруженными Силами – создание оперативно-стратегических командований (которые, правда, в мирное время все равно называются военными округами). По-видимому, это должно привести к снижению роли главкоматов видов ВС и полному разделению административных и оперативных функций.

Таким образом, архаичная система управления ВС, унаследованная Россией от СССР, кардинально меняется. ОСК в отличие от бывших военных округов, надо надеяться, не будут обременены административными вопросами, которые, очевидно, полностью перейдут в ведение главкоматов видов ВС. Последние станут по сути хозяйственными структурами, обеспечивающими снабжение армии и флота всем необходимым, комплектование их личным составом. ОСК же придется отвечать только за ведение боевых действий и подготовку к ним. Причем командованиям подчинят части и соединения и Сухопутных войск, и ВВС-ПВО, и ВМФ. Непосредственно на Минобороны должны замыкаться лишь стратегические ядерные силы, а также ВДВ, которые выполняют функции резерва Верховного главнокомандующего и Сил быстрого развертывания для участия в локальных войнах на границах России и за ее пределами.

Безусловно, серьезными препятствиями на пути становления новой системы станут отсутствие у нашего военного руководства соответствующего опыта при естественном давлении старых подходов (от этого может особенно пострадать ВМФ, и без того находящийся в критическом состоянии), а также значительные проблемы с техническим обеспечением процесса. В первую очередь речь идет об отставании в области АСУ и связи. Кроме того, группировки некоторых ОСК, в первую очередь «Востока», по своему количественному и качественному составу совершенно не соответствуют тем угрозам, которые они призваны парировать. Тем не менее само по себе создание ОСК носит чрезвычайно прогрессивный характер.

3. Практически нет сомнений в том, что уже в наступающем году или чуть позже ситуация на Корейском полуострове дойдет до настоящей войны. Дальнейшее ухудшение экономического положения КНДР, усугубляемое процессом смены руководства (который проходит с большими трудностями), просто не оставляет северокорейскому руководству выхода. Если ему придется выбирать между внутренним коллапсом и внешней агрессией, он выберет второе. При этом действия «мирового сообщества» (в первую очередь Республики Корея, США и Японии), которое, с одной стороны, не дает военного ответа на действия КНДР, а с другой – не только не оказывает экономической помощи Пхеньяну, но еще и вводит против него дополнительные санкции, лишь загоняют ситуацию в окончательный тупик.

Если Сеул и Вашингтон либо не дадут жесткого силового ответа на действия Северной Кореи, либо не начнут оказывать ей помощь и продолжат нынешнюю «страусиную» политику, война станет неизбежной. Разумеется, шансов на победу у КНДР практически нет, однако южнокорейские и американские ВС все равно понесут огромные потери, а Республика Корея еще и подвергнется значительным разрушениям, погибнет значительное число мирных жителей.

Вдобавок ни в коем случае нельзя исключать вмешательства в войну на стороне КНДР Китая. Пекину война (тем более ядерная) у границ Поднебесной (причем не столь уж далеко от ее столицы) совершенно не нужна. Но и американские войска на своей границе не нужны тем более.

Отношения между Пекином и Пхеньяном очень непростые. КНДР ни в коей мере не является китайской марионеткой, хотя и очень сильно зависит от КНР в экономическом плане. В Китае не испытывают никаких симпатий к северокорейскому режиму (что подтвердили недавние публикации WikiLeaks), но КНДР нужна Пекину как антиамериканский буфер.

В случае развязывания «Второй Корейской» с высокой вероятностью китайская армия попытается оккупировать КНДР. Причем это может быть сделано под предлогом и помощи Пхеньяну (по примеру 1950 года), и «прекращения войны и установления мира на Корейском полуострове». Как и шесть десятилетий назад, китайцы постараются восстановить статус-кво (границу по 38-й параллели), только на сей раз они из Северной Кореи не уйдут. Либо покинут, но только на условиях полного вывода из Южной Кореи американских войск, а также отказа США от поддержки Тайваня. И даже если Пекин вернет все дивизии НОАК домой, в Пхеньяне совершенно точно останется настоящая китайская марионетка.

В целом для нынешнего режима КНДР война с очень высокой вероятностью обернется гибелью (его свергнут или коалиция США и РК, или китайцы). Для Республики Корея кампания (даже если она закончится победой) чревата гигантскими людскими и материальными потерями, которые отбросят ее в развитии на десятилетия назад. В итоге ей либо придется восстанавливать на свои деньги полностью разрушенный Север, либо получить на своей границе китайские войска. Америке война также грозит гигантскими потерями и скорее всего еще более ослабит позиции Соединенных Штатов в мире. Лишь Китай имеет шанс выйти из этой передряги победителем, но и для него это будет очень рискованная и очень затратная игра.

Тем не менее в Пхеньяне могут рассчитывать на невмешательство или лишь на ограниченное вмешательство со стороны США, поскольку у власти в Вашингтоне находится «голубь» Обама, к тому же полностью занятый проблемами Ближнего и Среднего Востока. В этом случае КНА постарается, например, захватить часть территории Республики Корея (включая Сеул) и удерживать ее, используя как очередное средство шантажа. В случае если США пойдут на крупномасштабное вмешательство в войну, таким средством окажется угроза ядерного удара по американским войскам и корабельным группировкам и/или по территории Японии. Да, подобный расчет иллюзорен, но внутренний коллапс не оставляет даже таких шансов. Именно потому война и становится практически неизбежной.

Александр Храмчихин,
заместитель директора Института
политического и военного анализа

1. Если полагать, что для многих стран в качестве основной угрозы признается ядерный терроризм и распространение ядерно-ракетных технологий, то следует рассматривать как одно целое четыре события:

  • подписание и с большой вероятностью ратификация сенатом США нового Договора по СНВ;
  • саммит по ядерной безопасности;
  • обзорная конференция по ДНЯО;
  • лиссабонский саммит.

Каждое из этих событий в отдельности не оказывает решающего влияния на недопущение актов ядерного терроризма и предотвращение расползания ядерного оружия по планете, но все четыре вместе создают существенные препятствия на пути реализации данных угроз, поскольку укрепляют режимы ядерного нераспространения.

2. Все перечисленные события имеют непосредственное отношение к нашей стране. Особенно лиссабонский саммит, где были обозначены некоторые направления потенциального сотрудничества России и НАТО во главе с США в формировании общей системы противоракетной обороны. Она способна радикально трансформировать принципы взаимного ядерного сдерживания Российской Федерации и Соединенных Штатов, которые имеют отношение к угрозам прошлого века, хотя вероятность крупномасштабного вооруженного конфликта между великими державами и их союзниками в современных условиях близка к нулю.

Вместе с тем ядерное сдерживание бессильно против новых угроз XXI века: распространения оружия массового уничтожения и средств его доставки, международного терроризма, этнических и религиозных конфликтов и т. п. В то же время оно подстегивает процессы распространения ОМУ и ракетных технологий и мешает более глубокому сотрудничеству великих держав в борьбе с такими угрозами.

3. На военно-политическую ситуацию в мире в 2011 году сильное влияние способна оказать накаляющаяся обстановка на Ближнем Востоке и Корейском полуострове, а также развитие отношений между Россией и НАТО.

Тегеран в течение многих лет игнорирует все шесть действующих резолюций Совета Безопасности ООН с требованиями прекратить процессы обогащения урана. Затяжной кризис по этому вопросу и высокий уровень готовности иранского ядерного комплекса к обогащению урана до оружейного уровня представляют огромную опасность для устойчивости режима ядерного нераспространения, поддержания мира и стабильности на Ближнем и Среднем Востоке, а также усугубляют угрозу ядерного терроризма. По оценкам независимых российских специалистов, для получения урана оружейного качества в количестве, достаточном для одного ядерного заряда (около 20 килограммов), необходимо примерно шесть месяцев. Это вызывает особую тревогу прежде всего США и Израиля с учетом практики постоянного затягивания Ираном переговорных процессов. Поэтому нельзя исключать израильского удара по объектам иранской ядерной и ракетной инфраструктуры. Ответные действия Тегерана скорее всего приведут к немедленному включению в боевые действия американцев с нанесением авиационных ударов по всему спектру военных и военно-промышленных целей. Такое развитие событий приведет к дестабилизации обстановки не только на всем Ближнем Востоке, поскольку будет сопровождаться потоками сотен тысяч беженцев, резким усилением террористической деятельности по всему миру, колоссальными издержками в энергетической сфере и т. п.

По-настоящему взрывная ситуация складывается на Дальнем Востоке. Систематические провокационные действия Пхеньяна, отсутствие прогресса в разрешении северокорейского ядерного кризиса и постоянные усилия КНДР в области разработки и испытания нового поколения ракет большой дальности… Все это наряду с широкомасштабными военными учениями США, Южной Кореи и Японии в этом регионе может привести к вооруженным конфликтам различной интенсивности, в том числе и с использованием ядерного оружия вблизи российских границ. Предотвратить подобное развитие военно-политической обстановки, вероятно, удастся лишь в результате полностью согласованных шагов Москвы, Вашингтона, Пекина, Токио и Сеула с целью оказания решительного давления на северокорейское руководство, которое стремится любыми способами сохранить существующую в КНДР форму правления.

Ожидания краха этого режима в ближайшей перспективе, полной или частичной интеграции двух Корей могут не оправдаться. Вот почему необходимы консолидированные действия ведущих государств, вовлеченных в незатухающий конфликт в регионе, которые могли бы принудить Пхеньян свернуть программы по наработке ядерных материалов, возобновить соблюдение требований ДНЯО, возвратить инспекции МАГАТЭ, допустить мониторинг всех северокорейских ядерных объектов. Следующим шагом стал бы демонтаж и утилизация существующих в КНДР ядерных взрывных устройств и прекращение всей военной ядерной деятельности в обмен на гарантии безопасности, экономическое сотрудничество и гуманитарную помощь со стороны стран, расположенных в северной части Тихоокеанского региона.

Однако рассчитывать на согласование позиций, прежде всего со стороны Китая, а возможно, и России, пока не приходится.

В отношениях Российской Федерации и Организации Североатлантического договора в свете новой Стратегической концепции НАТО и результатов лиссабонского саммита альянса возможно прогнозировать возобновление дискуссий об ограничении обычных вооруженных сил и вооружений в Европе с целью введения в действие Соглашения об адаптации ДОВСЕ. Первым шагом в этом направлении может стать возобновление действия режимов транспарентности и верификации, предусмотренных данным соглашением, и принятие обязательства не превышать установленные в нем территориальные и национальные квоты. Члены НАТО могли бы ратифицировать этот документ, а Россия возобновить в полном объеме соблюдение ДОВСЕ.

Владимир Дворкин,
доктор технических наук,
профессор, генерал-майор

Опубликовано в выпуске № 50 (366) за 22 декабря 2010 года

Нравится

Loading...
Комментарии
Добавить комментарий
Фото неделиФотоархив HD
Открытие памятника первому экспериментальному комплексу противоракетной обороны в школе № 1430 им. Г.В. Кисунько

 

 

Константин Сивков
Вниманию читателей «ВПК»
  • Обсуждаемое
  • Читаемое
  • Past:
  • 3 дня
  • Неделя
  • Месяц