Версия для печати

Некогда тосковать по прошлому

Пришло время к наступательным действиям в ЦА
Друзин Евгений

В монографии, выпущенной при поддержке Московского центра Карнеги издательством РОССПЭН, анализируются политика России в Центральной Азии и различные аспекты ее взаимодействия со странами региона. В частности, речь идет об активности действующих под эгидой Российской Федерации международных организаций. Рассматривается вопрос о влиянии на отношения России с ее южными соседями фактора мусульманской миграции. Наконец, в книге говорится о том, насколько реальны и виртуальны вызовы, бросаемые Центральной Азии внешними факторами, – США, Китаем и мусульманским миром.

В монографии, выпущенной при поддержке Московского центра Карнеги издательством РОССПЭН, анализируются политика России в Центральной Азии и различные аспекты ее взаимодействия со странами региона. В частности, речь идет об активности действующих под эгидой Российской Федерации международных организаций. Рассматривается вопрос о влиянии на отношения России с ее южными соседями фактора мусульманской миграции. Наконец, в книге говорится о том, насколько реальны и виртуальны вызовы, бросаемые Центральной Азии внешними факторами, – США, Китаем и мусульманским миром.

Итак, что может Россия в Центральной Азии? Способна ли она реализовывать свои национальные интересы в регионе? С точки зрения Малашенко, мы способны сохранить здесь свое влияние, для чего располагаем достаточным экономическим и политическим потенциалом. Однако это влияние будет сосредоточено на двух-трех странах. Раскрыть «зонтик» над всем регионом наша страна не в состоянии. Усиливая влияние в одном из государств, она может потерять его в другом. Придется смириться с его общим уменьшением и концентрироваться на решении реальных задач.

Главная цель российской политики в Центральной Азии – сохранить и укрепить присутствие и влияние в регионе, участвовать в его делах изнутри

Главную цель российской политики в Центральной Азии автор определяет однозначно – сохранить и укрепить присутствие и влияние в регионе, участвовать в его делах изнутри. Но повторение прошлого невозможно хотя бы потому, что ни одно государство не откажется от независимости, а у России нет сил и средств, чтобы включить кого бы то ни было в свой состав. Кроме того, это неизбежно предполагает новое переобустройство и без того хрупкой системы международных отношений.

Алексей Малашенко обращает внимание, что Россия давно не индуцирует никакой имперской идеи, а спорадические вспышки ее агрессивности суть выражение недовольства поведением иностранного соседа, что вызывает опасения у центральноазиатских лидеров.

В отличие от присутствия (которое либо есть, либо нет) влияние подвижно, оно может и усиливаться, и ослабевать. Говорить о российской политике в ближнем зарубежье можно только в контексте влияния, что уравнивает шансы Москвы и остальных внешних игроков.

Инструменты российского влияния

В книге подробно рассматриваются все существующие на сегодня региональные инструменты российского влияния. Отмечается, что приоритетность двусторонних отношений России с государствами Центральной Азии не отменяет ее настойчивых попыток развивать региональные отношения, создавать и использовать во имя укрепления своего влияния и авторитета международные организации. Важность СНГ, ОДКБ, ЕврАзЭС, а также ШОС систематически отмечается в официальных российских документах. ШОС из этой парадигмы стоит исключить, так как инициатива ее создания исходит не от России, а от Китая, хотя заявленные ее участниками стратегические цели тождественны тем, что декларированы пророссийскими структурами.

Алексей Всеволодович Малашенко

Активность этих «рыхлых» и «малоэффективных» организаций, с точки зрения автора, снизилась до критического минимума на Украине, в Молдавии, на Южном Кавказе. Таким образом, деятельность СНГ, ОДКБ, ЕврАзЭС, поддержание их существования зависели от степени «задействования» в них государств Центральной Азии. Именно здесь были прежде всего сосредоточены усилия России по интеграции под ее эгидой на постсоветском пространстве. Внимания также заслуживает и новая организация – Евразийский союз, к формированию которого РФ приступила в 2011 году. Упоминается и принятие в 2009-м плана по созданию Единого экономического пространства (ЕЭП). В течение года разработана правовая база и подписано 17 базовых соглашений. Тогда же было отмечено, что для начала полноценного взаимодействия участникам потребуется четыре года, в течение которых следует подписать более полусотни соглашений и провести более 70 мероприятий, обеспечивающих функционирование этой структуры. Дальнейшие планы по развитию ЕЭП включают единый режим в области государственных закупок, недискриминационный режим допуска его членов на рынок банковских и страховых услуг, создание равных условий для инвестиционной деятельности. Более того, к 2015 году планируется выработка общих рыночных цен на газ. О возможности подключения к ЕЭП размышляют и в Киргизии. В Таджикистане пока намекают только на вероятность присоединения к Таможенному союзу.

Реальность создания ЕЭП всегда была напрямую связана с участием Украины, без которой оно обесценивается, теряет привлекательность в глазах реальных и потенциальных участников. Присутствие в ЕЭП незалежной стало бы подтверждением способностей Кремля оказывать воздействие на второе по значимости постсоветское государство. Однако до настоящего времени попытки привлечь Украину к участию в ЕЭП и ТС не принесли желаемых результатов по целому ряду причин, в том числе и из-за противоречий в сфере энергетики.

Что же касается ШОС, то, по мнению автора, по сравнению с размытыми перспективами действующих в Центральной Азии под «российским зонтиком» структур Шанхайская организация сотрудничества представляется более солидной, перспективной и притягательной для стран региона. Ни один из участников ШОС на протяжении всего ее существования не ставил под сомнение свое участие в ней. Данная организация сложилась на основе «Шанхайской пятерки» (Китай, Россия, Казахстан, Киргизия, Таджикистан), учрежденной по инициативе Пекина в 1996 году. «Пятерка» была создана для урегулирования проблем с границами и создавалась по принципу «только Китай и государства, с ним граничащие». Пограничные проблемы были успешно решены, а «Шанхайская пятерка», приняв в 2001-м в свой состав Узбекистан, обрела нынешнее название. И хотя цели ШОС после решения пограничных проблем официально заявлены, конкретные результаты ее деятельности вопреки оптимистичным заявлениям участников еще неочевидны. Одним из достижений ШОС можно считать созданный по инициативе Китая Фонд экономического развития, небольшие гранты и кредиты которого уже получили Таджикистан, Киргизия и Узбекистан.

Алексей Малашенко особо отмечает один важный момент: в отличие от России Китай обходит распространенные в центральноазиатском бизнесе коррупционные схемы и следит за тем, как используются выделяемые им суммы. И в этом отношении он переигрывает Россию, чей бизнес вынужден подстраиваться под региональную коррупцию.

В Москве отдают себе отчет в том, что ШОС – инструмент китайской политики. Россия проигрывает Китаю, превращаясь в рамках ШОС в «фигуру номер 2», во второстепенного для центральноазиатских государства партнера. Взаимодействовать на равных с КНР в рамках ШОС она не в состоянии, хотя ни Пекин, ни Москва в ближайшее время этого не признают. Однако у России остается козырь, который если и не имеет прямого отношения к сотрудничеству внутри ШОС, то позволяет ей позиционировать себя как равнозначную (и даже превосходящую) Китаю державу. Речь идет, естественно, о ядерном оружии, остающемся символом могущества государства. Россия дает ШОС своего рода «крышу безопасности», повышая ее престиж.

Подводя итог деятельности российских международных организаций, автор признает, что их деятельность оказывается малоэффективной и носит, как правило, символический характер. Незначительно их воздействие и на внутреннюю обстановку в центральноазиатских странах. Несколько большее влияние они оказывают на внешнюю политику. Однако и здесь результаты далеки от желаемых.

Исламский фактор

Отдельная глава в книге посвящена влиянию на отношения России с государствами Центральной Азии исламского фактора. Алексей Малашенко рассматривает три аспекта этого влияния.

Некогда тосковать по прошлому

Во-первых, Центральная Азия в настоящее время переживает период реисламизации. Ислам становится не только важным фактором социализации, но и инструментом проведения государственной политики. Поскольку в обозримом будущем кардинальных социально-экономических и политических перемен в Центральной Азии не ожидается, исламизм надолго сохранится на региональной площадке и скорее всего в зависимости от ситуации будет активизироваться, оставаясь силой, с которой придется считаться всем местным режимам и их зарубежным партнерам.

Автор признает, что подавить исламистов только силовыми методами невозможно, либерализация же режима открывает для них возможность использовать демократические институты, прежде всего выборы, на которых они способны добиваться значительных успехов. Наконец, в некоторых странах региона при определенной расстановке сил они вполне могут участвовать в правительственных коалициях. Таким образом, исламизм в Центральной Азии – перспективная политическая и де-факто легитимная сила, не считаться с которой уже невозможно, особенно принимая во внимание успех исламистов в ходе арабских революций 2011 года, их последующие успехи и приход к власти в ряде стран.

Особую тревогу эксперта вызывает начавшееся с середины 2000-х годов проникновение исламистов в Россию. Южная граница РФ стала вполне проницаемой для религиозного радикализма. Конечно, с одной стороны, проникновение радикалов из Центральной Азии ограниченно и не может решительно переломить настроения в мусульманском сообществе России и тем более дестабилизировать политическую ситуацию, с другой – оно постепенно нарастает. Причина этого видится в нестабильности Северного Кавказа и растущем интересе молодых мусульман к салафитскому исламу.

Еще один фактор, влияющий на отношения России и Центральной Азии, – миграция. Точное число мигрантов остается неизвестным, поскольку большая их часть проникает нелегально. Этот процесс является следствием местных кризисов, безработицы, малоземелья, нехватки воды. Влияние миграции на отношения между Россией и ее южными соседями противоречиво. Она содействует укреплению контактов между российским и центральноазиатским сообществом, но одновременно является фактором взаимного раздражения и отторжения. В российском обществе мнение о приезжих в основном негативное, что способствует росту националистических настроений. Власти же относятся к мигрантам неоднозначно, понимая, что в нынешней демографической ситуации без постоянного притока рабочей силы стране не обойтись. Тем более что 10–12 процентов российского ВВП создается мигрантами. Проблемой мусульманской миграции озаботилась и Русская православная церковь.

Всего, по данным автора, в Россию ежегодно прибывают два миллиона мигрантов, из них официально устраиваются 300 тысяч, всего же в стране находятся 12–15 миллионов иностранцев, но лишь каждый десятый имеет легальную работу.

Подводя итог своей работе, Малашенко перечисляет внешние вызовы, с которыми сталкивается Россия в регионе. Главные из них – китайский, американский и исламский.

Вследствие геополитических сдвигов Россия вынужденно заняла реактивную, оборонительную позицию. Обвинять в этом некого, уверен автор, разве что советских коммунистов, которые, доведя до развала СССР, обрушили прежнюю мировую систему, превратив Россию как его наследницу в вечно «отыгрывающуюся» сторону. Впрочем, уход в глухую оборону в международной политике начался еще во времена Советского Союза, проигравшего экономическое состязание с Западом.

Однако тосковать по прошлому у России времени нет. Ее переход к «наступательным действиям» возможен, только если не исходить из необходимости отвечать на чьи бы то ни было вызовы, а предложить собственную качественно новую, динамичную политическую линию, иными словами – «бросить новый российский вызов». Правда, без решения внутренних проблем, без экономической и политической модернизации обновление страны невозможно. Собственно, экономическая слабость России и заскорузлость внешнеполитического менталитета имеют куда большее негативное значение, чем внешние вызовы.

 

Справка «ВПК»

Алексей Всеволодович Малашенко – доктор исторических наук, профессор, член научного совета Московского центра Карнеги, сопредседатель программы «Религия, общество и безопасность». В 1974 году окончил Институт стран Азии и Африки при Московском государственном университете им. М. В. Ломоносова. Автор многих монографий, в том числе «В поисках альтернативы» (М., 1991), «Islam in Central Asia» (совместно с Л. Р. Полонской, Reading, 1994), «Мусульманский мир СНГ» (М., 1996), «Исламское возрождение в современной России» (М., 1998)», «Исламские ориентиры Северного Кавказа» (М., 2001), «Время Юга: Россия в Чечне, Чечня в России» (совместно с Д. В. Трениным, М., 2002), «Russia’s Restless Frontier: The Chechnya Factor in Post-Soviet Russia» (совместно с Д. В. Трениным, Washington D.C., 2003), «Исламская альтернатива и исламский проект» (М., 2006), «Ислам для России» (М., 2007), «Рамзан Кадыров: Российский политик кавказской национальности» (М., 2009), «Мой Ислам» (М., 2010).

Опубликовано в выпуске № 47 (464) за 28 ноября 2012 года

Загрузка...
Аватар пользователя Thobani
Thobani
11 декабря 2012
Okay I'm convinced. Let's put it to aciotn.
Аватар пользователя Strannik 0059
Strannik 0059
19 декабря 2012
Модератору. А у нас что,опять на сайте открылся Клуб любителей английской словесности? Пора бы научиться уважать страну,в которой живешь и кормишься!
Аватар пользователя Thobani
Thobani
11 декабря 2012
Okay I'm convinced. Let's put it to aciotn.
Аватар пользователя Strannik 0059
Strannik 0059
19 декабря 2012
Модератору. А у нас что,опять на сайте открылся Клуб любителей английской словесности? Пора бы научиться уважать страну,в которой живешь и кормишься!

 

 

  • Past:
  • 3 дня
  • Неделя
  • Месяц