Версия для печати

Примирение без оговорок

Эксперты о перспективах афганского урегулирования
Цвак Питер Хайюнь Ван Дедов Алексей Морозов Юрий Дауров Рамазан

Еженедельник «Военно-промышленный курьер» завершает публикацию избранных выступлений участников «круглого стола» в Клубе военачальников РФ по теме «Военно-политическая обстановка вокруг Афганистана и прогноз ее развития после вывода войск НАТО».

Еженедельник «Военно-промышленный курьер» завершает публикацию избранных выступлений участников «круглого стола» в Клубе военачальников РФ по теме «Военно-политическая обстановка вокруг Афганистана и прогноз ее развития после вывода войск НАТО».

 

Сохраняя правительство, спасаем народ

Для моей делегации большая честь присутствовать на данном «круглом столе». Мы тоже «афганцы» и нам доводилось терять товарищей и друзей. Дискуссия очень сложна. Важно не только останавливаться на текущих проблемах, но и смотреть в будущее. Необходимо извлечь уроки из того, что происходит сегодня. Точно так же мы в свое время изучали опыт Советского Союза. У меня до сих пор хранится статья американского офицера об успешном выводе советских войск в 1987–1989 годах.

Очень важно поддерживать стабильность в регионе, готовить войска и проводить контртеррористические действия. Необходимо, чтобы остались афганское правительство и нация, способная самостоятельно вести свою жизнь и управлять государством. Мне показались интересными некоторые соображения генерала армии Махмута Гареева. Есть определенные причины, почему мы сейчас находимся в Афганистане. Одна из них – это теракты 11 сентября 2001 года. Думаю, именно Россия хорошо понимает нас в этом отношении. Я как офицер военной разведки могу сообщить, что еще в 2000-м совершенно никто не думал о вводе войск в Афганистан.

Мы согласны, что обсуждаемые сегодня афганские проблемы на самом деле являются угрозами целого региона. И Россия, и Пакистан, без которого невозможно решать вопросы Афганистана, играют важнейшую роль в урегулировании. Используемое слово «стабильность» означает для всех нас одно и то же. Поэтому в целом у нас больше общего, чем различного. Это касается борьбы с терроризмом, наркотиков, миграции, экономических проблем, религии, демографии.

Для меня большая честь познакомиться со всеми вами и особенно встретить «афганцев», которые присутствуют здесь. От лица представителей Европейского центра по изучению вопросов безопасности имени Джорджа Маршалла и лично генерала Кита Дейтона, его директора, который был в России военным атташе, я бы хотел пригласить вас на конференцию по вопросам Афганистана после вывода войск в 2014 году, которая будет проходить 15 января.

Питер Цвак,
бригадный генерал, военный атташе посольства США в Москве

 

Политический крах

Примирение без оговорок
Коллаж Андрея Седых

 Я разделяю все точки зрения моих русских коллег, высказанные на встрече. Остановлюсь на тенденции развития ситуации вокруг Афганистана, а также на перспективах ШОС. Рассмотрим текущее положение. В политическом отношении результаты афганской войны, которую развязали США, – это провал. Хотя в военном плане были достигнуты определенные успехи. С одной стороны, натовская коалиция сейчас никак не может победить так называемых врагов, а с другой – нет способа затянуть боевые действия. Перспективы таковы, что натовцы вынуждены объявить о выводе своих контингентов из страны в 2014 году. Тем не менее, реализуя свою стратегию, альянс окончательно не покинет Афганистан. Налицо полная неразбериха, оставленная мировому сообществу, которая будет иметь место и в будущем. Прогнозируются политическая нестабильность, спад экономического развития, торговля наркотиками, значительное ухудшение жизни простого народа. Центральная власть ослабевает. Не исключаем усиление «Талибана» и новый виток гражданской войны.

К чему это может привести? Безусловно, сопредельные страны, в первую очередь участники ШОС, столкнутся с новыми вызовами. Поэтому Шанхайская организация сотрудничества должна проявить себя в деле стабилизации. Кроме того, именно у Китая, России, США много общего в этом вопросе. У меня есть следующие предложения.

Во-первых, надо больше продвигать народное примирение. Это основополагающий вывод из сложившейся ситуации. При этом важны следующие принципы. Первый – уважение к суверенитету и независимости Афганистана, территориальной целостности, политической системе и выбранному народом пути развития. Второй – так называемые демократические ценности, прививаемые извне, никак не отвечают коренным интересам местного населения (антитеррористическая война, развязанная НАТО, это показала), поэтому необходимо на основе выбранного правительством демократического пути максимально привлекать в процесс народного примирения все политические силы и группировки, народности и этнических представителей (это, в частности, позволит уменьшить нестабильность и неразбериху). Третий – снисходительное, спокойное отношение к умеренным талибам, изоляция экстремистского крыла, планомерное сокращение жизненного пространства «Аль-Каиды».

Конечно, среди талибов существуют экстремистские группировки, но считаю, большинство организации – умеренного характера. Чтобы на деле реализовать народное примирение, Китай и Россия как важные региональные державы должны в первую очередь действовать совместно, усиливая свое стратегическое сотрудничество и взаимодействие. Кроме того, ШОС должна создать механизмы ведения диалога и различных переговоров. Вместе с умеренными исламистскими организациями и сопредельными с Афганистаном странами действовать сообща.

Развитие ситуации в Афганистане тесно связано с Пакистаном. Необходимо полностью использовать потенциал этой страны как наблюдателя ШОС. Поэтому надо помогать и Пакистану в реализации мира, стабильности и развития на собственной территории. Последнее косвенно повлечет благоприятное развитие обстановки в Афганистане. Сопредельные страны, в том числе Турция, Иран, не должны оставаться вне афганского урегулирования.

Надо помогать правительству в деле развития экономики и улучшения народной жизни. Поскольку именно эти направления, безусловно, являются основой окончательного искоренения питательной почвы для экстремизма и терроризма, представляют собой очень хороший способ для стабилизации ситуации. ШОС должна сделать все возможное для того, чтобы мировое сообщество действительно выполнило свое обещание перед Афганистаном и предоставило ему необходимую поддержку и помощь без всяких оговорок.

Ван Хайюнь,
старший советник Китайского института международных стратегических исследований

 

Мирный процесс буксует

Нужно определиться с самим понятием «вывод войск» применительно к данной ситуации и соответственно привязать его к каким-либо срокам. Если речь идет о полном выводе, то это, судя по всему, достаточно отдаленная перспектива. В частности, первого мая сего года было заключено афгано-американское соглашение о долгосрочном стратегическом партнерстве, срок истечения которого – это прописано в документе – 31 декабря 2024 года. Сейчас начались переговоры о заключении нового двустороннего договора о сотрудничестве в сфере безопасности. Около полугода отведено на его выработку. Срок действия тоже порядка десяти лет. Нехитрый арифметический расчет показывает: перспектива возможного полного вывода войск действительно отдаленная.

С другой стороны, имея в виду сокращение контингента до некоего уровня, который позволит говорить не о массированном военном присутствии, необходимо учитывать конкретные обстоятельства и динамику развития ситуации в Афганистане. Таким образом, дата этого события известна – конец 2014 года. Остается незначительная часть контингента. По разным данным – от десяти до тридцати пяти тысяч человек, преимущественно американцы.

Тем не менее это будет достаточно значительное качественное сокращение. По состоянию на ноябрь международный контингент включает немногим более ста тысяч военнослужащих, из них 68 тысяч – американцы. Ряд западных стран уже объявил о предстоящих сокращениях. За полгода немцы должны уменьшить свое присутствие с 4400 до 3300, точные цифры для англичан определятся конкретными обстоятельствами.

Российская позиция заключается в следующем: для того чтобы контингент Международных сил содействия безопасности (МССБ) был выведен без замечаний, необходимо, чтобы МССБ отчитались перед Советом Безопасности ООН по выполнению своей миссии в Афганистане. Почему так? Введены они были по решению Совбеза и мандат им выдавал Совбез. Ему и принимать решение относительно вывода.

Имеются различные варианты развития событий: либо на основании двусторонних соглашений, либо за счет попыток переформатировать МССБ в миссию под другим названием. Предварительное наименование – Международная миссия по подготовке кадров, оказанию советнических услуг и содействию (International Training, Advising and Assistant Mission). Для того чтобы события не пошли по негативному сценарию на фоне проводимого действительно радикального сокращения, необходимо подготовить афганскую армию. Справится ли она с учетом того, что сейчас силы ММСБ насчитывают 100 тысяч и фактически не справляются с актуальными вызовами? А кто будет защищать оставшиеся 30 тысяч?

Для того чтобы национальная армия смогла выполнить поставленные задачи, необходимо поднять ее боеспособность до степени, которая позволила бы самостоятельно противостоять угрозам терроризма и наркопреступности. Я имею в виду и афганскую армию, и полицию. Сейчас их примерно 350 тысяч человек. Вооруженная организация находится на своем численном пике, и такое состояние сохранится до 2014–2015 годов. А дальше возможны проблемы, потому что нет денег. Те средства, которые были выделены в Чикаго – примерно четыре миллиарда долларов, не покрывают полностью затраты на такой значительный армейский и полицейский контингент. Начиная с 2015 года число военнослужащих афганских ВС будет сокращаться и по плану к 2017-му составит 228 тысяч. Уменьшение численности планируется компенсировать ростом оснащенности и подготовки, но, к сожалению, на этом направлении успехов мы пока не видим. Подробно не останавливаясь на качественной ситуации в афганской армии – об этом много уже говорилось, обращу внимание на заметное присутствие и в армии, и в полиции экстремистской агентуры. Характерен всплеск в этом году так называемых инсайдерских атак green on blue, когда афганцы покушаются, и достаточно успешно, на своих западных коллег. Если раньше фиксировались три-четыре подобных случая, то последний год – порядка 35 (погибли около пятидесяти человек).

Сокращение ассигнований на международную помощь афганской армии должно по идее компенсироваться экономическим ростом. На конференции стран-доноров в Токио в июле было принято решение выделить примерно до 2017 года значительную сумму – 16 миллиардов долларов на экономическое развитие страны. Пожалуй, впервые предоставление этой помощи увязано с выполнением афганцами ряда очень жестких и сложных условий. На недавней встрече в Анкаре в октябре представители стран-доноров подтвердили, что пока условия выполнены не будут, на помощь рассчитывать не приходится. Предписано одолеть коррупцию или по крайней мере достигнуть каких-то кардинальных сдвигов в борьбе с ней, провести реформу государственного управления, выборной системы.

Удастся ли афганскому правительству выполнить эти условия, сказать пока действительно сложно. Есть определенные расчеты на примирение и реинтеграцию, но процесс буксует, несмотря на всю активность Высшего совета мира. Бурхануддин Раббани, который пользовался значительным авторитетом, убит в результате теракта. Его сын Салахуддин – профессиональный дипломат – не обладает таким весом, как отец. Шесть тысяч человек реинтегрируются. Но, к сожалению, эксперты забывают, что очень часто эти реинтегрированные талибы, истратив подъемное пособие, снова возвращаются в ряды экстремистов.

Наша позиция заключается в том, что разговаривать с талибами необходимо, – это объективная реальность. При этом надо выполнить три условия. Те люди, которые хотят вести диалог, должны, во-первых, отказаться от насилия, во-вторых, признать Конституцию Исламской Республики Афганистан и, в-третьих, разорвать связи с «Аль-Каидой» и другими террористическими организациями. К сожалению, есть беспокоящие тенденции, когда ряд стран пытается размыть эти факторы, перевести основополагающую триаду из разряда условий в результат переговорного процесса.

Возможен вариант, что в результате торга с талибами первой жертвой падут именно те демократические завоевания Афганистана, которые зафиксированы в конституции – права женщин, право на образование и другие. Талибы не проявляют особого желания к переговорам, считая полноценным субъектом только Соединенные Штаты Америки. Карзай для них партнером по переговорам не является. Ими выдвигается ряд известных условий урегулирования: освобождение заключенных из Гуантанамо и местных тюрем, пересмотр санкционных списков и самое главное – предоставление четкого графика вывода войск. По этим условиям договориться не удалось: переговорный процесс через офис «Талибана» в Катаре фактически с марта заморожен.

И последнее, на что хотелось бы обратить внимание, – это наркопроблема, наверное, самая тяжелая в Афганистане. Уже много лет там не видно каких-либо позитивных тенденций. Пока лишь Бог «помогает» – снова наслал грибок. При этом производство зелья из мака снизилось с 5600 до 3800 тонн в этом году.

Итак, по ситуации в стране: кардинальных сдвигов к лучшему нет, негативные тенденции, к сожалению, отмечаются. Последняя весьма характерная вещь – октябрьский теракт в ранее очень спокойном Фарьябе, северо-западной провинции, населенной узбеками. Была очень спокойная раньше. После вывода части сил международного контингента ситуация практически мгновенно обострилась. Сейчас по уровню напряженности на севере Фарьяб соперничает с Кундузом, который был традиционно проблемной провинцией. Этот теракт – самая крупная подобная акция года. В этой связи вызывает опасения продолжающийся перенос террористической активности с северных районов Афганистана на территорию сопредельных центральноазиатских государств – наших союзников по ОДКБ, по СНГ.

Алексей Дедов,
заместитель директора Второго департамента Азии МИДа России

 

Карт-бланш России

Если позволите, я буду выступать в двух ипостасях: с точки зрения эксперта по США и Канаде и с точки зрения специалиста по Дальнему Востоку. До окончательного вывода основной группировки войск остается не так уж много времени. Что же делать России?

Надо договариваться по выводу войск по северо-западной распределительной сети. Хорошо, что американские коллеги, наконец урегулировав вопросы с Пакистаном, могут использовать его территорию для перехода к морским портам (южный маршрут через Карачи). Тем не менее на этом и западном маршруте (к побережью Каспийского моря) есть ряд проблем. Не надо забывать опыт вывода нашей 40-й армии. Это было сделано малой кровью.

Будущее Афганистана, с точки зрения экспертов обоих представленных на «круглом столе» институтов РАН, видится менее радужным: стабильности не предвидится, а вероятность гражданской войны высока. Поэтому для национальных интересов России важно ни в коем случае не ввязываться в конфликт – ни в рамках ОДКБ, ни в рамках государственного участия. Я имею в виду военные действия по стабилизации обстановки. Да и ОДКБ, честно говоря, к этому не готова. Прозвучало предложение: заблаговременно согласовать в рамках ОДКБ блокирование границ для возможной фильтрации беженцев. Об этом надо подумать. Как говорили: лучше худой мир, чем добрая ссора.

Необходимо также договариваться с Брюсселем о взаимодействии между ОДКБ и НАТО. В частности, о том, как обеспечить стабильность на северных границах, а также безопасность вывода войск. Хорошо, что Россия не участвует в боевых операциях, а следовательно, в выводе. Однако существенный недостаток в том, что мы не посылаем своих военных наблюдателей и полицейские силы. С учетом вероятности изменения международного мандата Россия могла бы послать своих специалистов – и военных наблюдателей, и полицейских для того, чтобы они получили бесценный опыт, а также усилили работу по подготовке собственных и афганских будущих пограничников, работников таможни, служб противодействия наркоторговле. Тем более что такие работы успешно проводятся и Россией, и коллегами по Шанхайской организации сотрудничества.

Далее по экономической составляющей. К сожалению, то, что Турция делает в рамках энергетических проектов TAPI (Туркменистан – Афганистан – Пакистан – Индия) и CASA-1000 (ЛЭП, обеспечивающие переток энергии из Киргизии и Таджикистана в Афганистан и Пакистан), не очень-то отвечает интересам и России, и Китая. С одной стороны, проект вывода логистического транспорта обходит Китай, а с другой – Анкара как-то не очень желает, чтобы российские деньги и эксперты участвовали в этих проектах, которые в настоящий момент обсуждаются и готовятся.

Есть еще одна вещь, которая дает карт-бланш нашей стране. За время нашего пребывания в Афганистане мы построили там более 120 объектов национального значения. Большинство из них разрушено. В рамках поддержания стабильности и восстановления наши эксперты и различные специалисты могут быть, несомненно, востребованы. Поэтому Россия как в рамках ШОС, так и самостоятельно может предложить свои услуги по восстановлению инфраструктуры, построенной советскими специалистами. И еще один момент. Мы всесторонне изучаем политические, экономические, демографические аспекты, но упускаем религиозный.

Как вы знаете, первоначальная фаза ввода американцев была успешна в том числе и вследствие налаженной пропаганды: они швыряли не только бомбы в горных районах, но и простые листовки с наглядными изображениями. То есть людям надо объяснять. А кто для них весьма авторитетная личность? Мулла. Это надо задействовать.

И безусловно, как говорили наши коллеги из Китайского института международных стратегических исследований, ШОС дается уникальный шанс: или она станет действенным межрегиональным объединением, или нет. Пока все работы проводятся в рамках двустороннего сотрудничества. Необходима конференция, которая бы разделила между основными участниками ШОС и странами-наблюдателями сферы ответственности в восстановлении экономической жизни Афганистана.

Юрий Морозов,
ведущий научный сотрудник Института США и Канады РАН

 

Афганистан изменился

30 лет назад мне довелось работать переводчиком в Афганистане. Поделюсь несколькими соображениями. Ваши выступления очень повлияли эмоционально, поскольку оценки, которые в них содержатся, действительно имеют под собой серьезную базу. За высказанными идеями и сценариями стоит опыт, который пропитан кровью. Я тоже терял своих однокурсников в Афганистане.

Востоковедение как дисциплина существует около двухсот лет, и наши исследования именно этого региона фактически никогда не прекращались, даже после вывода войск из Афганистана и развала СССР, когда к нему и к Центральной Азии практически был потерян интерес. В нашем институте сохранен тот самый опыт межтаджикского урегулирования, которое велось с начала девяностых годов. Тогда удалось посадить за стол переговоров как оппозицию, так и власть, в результате чего был достигнут консенсус. Этот процесс длился более десяти лет и здесь есть масса людей, которые тоже участвовали в этом процессе в разное время. Как мы это делали? Приглашали участников в Москву, но не за «круглый стол» в самой столице. Большинство мероприятий проходило за городом – в Снегирях. Участники с разных сторон, которые не разговаривали друг с другом, поскольку фактически высказались, стреляя друг в друга, были вынуждены, находясь вместе в замкнутом пространстве, все-таки начинать коммуникацию с самых простых вещей. Подобный опыт мы готовы передать. Директор нашего института Виталий Наумкин и эксперты хорошо известны и получили множество наград от Российского государства и ООН. Кстати, одна из американских коллег была сопредседателем группы с американской стороны (полковник Робин Л. Фонтес, в то время подполковник, ответственный офицер Центрального командования ВС США по вопросам Таджикистана. – Прим. ред.). Таким образом, мы могли бы задействовать опыт и военных, и спецслужб, и МИДа, и наших партнеров.

Участие внерегиональных игроков после 2014 года в Афганистане, видимо, сократится. Кто же остается? Упомяну Китай. Появляется практическое поле для стратегического партнерства между ним и Россией по Афганистану. Кроме того, обе наши страны имеют особые отношения с Ираном. Между тем роль последнего в решении афганского вопроса замалчивается, потому что мы не видим ни лагерей талибов на его территории, ни наркотрафика. Этот опыт мог бы нам пригодиться. Формат сотрудничества между Россией, Китаем и Ираном в отношении Афганистана – один из вариантов. Для Китая и России три угрозы, о которых постоянно мы говорим: терроризм, сепаратизм, экстремизм на фоне потоков наркотиков, – это то самое поле практического взаимодействия, где можно сотрудничать. Плюс у Китая есть еще одно преимущество, которое, видимо, с уходом западной коалиции будет постоянно расти, – это взаимоотношения с Пакистаном. Россия, имея больший исторический опыт взаимодействия с севером Афганистана, и КНР, имея колоссальный опыт взаимодействия с Пакистаном, могли бы найти решение проблемы между югом и севером.

Генерал Махмут Гареев подчеркнул, что надо знать внутренние силы, и мы действительно имеем представление, основанное на прежнем опыте, но Афганистан стал другим. К сожалению, «круглый стол» показал, что в отличие от советского опыта американские войска – в изолированном пространстве. Я, будучи молодым переводчиком, мог спокойно выйти без оружия на рынок, мы с афганцами свободно общались, ходили в кино. Мы представляем западные войска как большую группировку. Но обычный американский солдат, который сидит в танке, с моей точки зрения, не понимает, что он там делает, в кого он стреляет и кто вообще противник.

Среди нас много тех, кто может поделиться опытом вывода советских войск. В свое время они в самое неудобное время зимой шли через север. Видимо, этот маршрут станет одним из основных и для вывода западной коалиции. Здесь есть так называемая белая зона. Придется военнослужащим НАТО договариваться и с военными правительственных войск, а местным полицейским, которых сейчас обучают и тренируют, – с западными коллегами. Также необходим консенсус с местными властями в том, что же им оставляют и на каких условиях силы коалиции выйдут из «белой зоны».

Другая сложность в том, что полевые командиры, руководители криминальных групп и традиционная местная власть существуют в совершенно параллельном ракурсе. Опыт нашего переговорного процесса заключается в том, что многие командиры – от роты до дивизии – знали, против кого они воевали на конкретной территории. Поэтому они часто встречались с противником и вели переговоры. Сегодня важно, чтобы американские и европейские коллеги не совершили ошибку, которую в свое время сделало наше политическое руководство. Наджибулла, понимая, что он остается в Афганистане один на один с оппозицией, позвонил Горбачеву и сказал: «Вы меня бросаете, но тогда нанесите удар по Панджшеру». Напомню, это та самая операция, когда 326-я тяжелая бомбардировочная авиационная дивизия на Ту-22М3 во главе с командиром – тогда полковником – Джохаром Дудаевым наносила удары по северному маршруту. Женщины выносили детей на обочину и показывали: «Вы уходите, но что вы делаете?». Ахмад Шах Масуд поверил нашему МИДу и нашему послу. Потом он сказал: «Почему вы не соблюдаете соглашение?». Может возникнуть такая ситуация, когда Карзай будет звонить в «вашингтонский обком» и говорить: «Помогите мне, нанесите удары». Для США сейчас нет проблем с этим, но нельзя и не предвидеть дальнейшего. Афганцы именно этого нам до сих пор не прощают, постоянно вспоминают.

Говоря об афганском урегулировании, какая страна может быть для Афганистана моделью? Часто предлагают рассмотреть турецкий опыт. При всем несовершенстве это один из наиболее приемлемых вариантов. Опыт взаимодействия Турции и Афганистана на данный момент очень обширный. У Америки остался бы рычаг, который позволил ей проводить политику, основанную на американских ценностях через турецкий формат. Однако кроме Турции у Америки есть еще и другие варианты прямого присутствия в регионе. У Соединенных Штатов много рычагов воздействия через Саудовскую Аравию и Персидский залив. То, что сейчас происходит в странах Залива, и та афганская диаспора, которая имеет серьезное влияние, ее нельзя снимать со счетов.

Приведу парадокс: одним из наиболее серьезных союзников США является Иран. У последнего много опасений, как это будет происходить и что останется. Недавно на заседании НАТО поднимался вопрос о маршрутах вывода войск из Афганистана. Азербайджан заявил: «Давайте увеличим поток через нас, поскольку ульяновский маршрут может оказаться не совсем действующим». Это предложение было внесено в проект резолюции. Для США при всех противоречиях с Тегераном одним из наиболее серьезных мотивов для начала взаимодействия были бы как раз совместные действия, основанные на необходимости спасти жизни американских солдат, которые находятся на территории Афганистана. По поводу замечания коллег по «круглому столу» о том, что на встрече нет афганцев, отвечу: мы заранее придумываем форматы. Поверьте, у них самих хватит интеллектуальных и других сил на то, чтобы найти решение даже в нынешней ситуации.

Рамазан Дауров,
заместитель директора Института востоковедения РАН

Опубликовано в выпуске № 50 (467) за 19 декабря 2012 года

Loading...
Загрузка...
Новости

 

 

  • Past:
  • 3 дня
  • Неделя
  • Месяц