Версия для печати

Диалог Cупердержав

Хужоков Владимир
1 апреля состоится встреча президента РФ Дмитрия Медведева и президента США Барака Обамы. Как ожидается, на ней Москва и Вашингтон начнут новый стратегический диалог, отказавшись от наследства администрации Джорджа Буша. На повестке дня немало проблемных вопросов: третий позиционный район ПРО США в Европе, а также проблема ограничения стратегических наступательных вооружений. Как с недавнего времени принято говорить, должна произойти перезагрузка. В этой связи давайте вспомним о том, как более двадцати лет назад усилиями военных дипломатов СССР и США был сделан первый шаг для того, чтобы прекратить холодную войну.


РОЛЬ ВОЕННОЙ ДИПЛОМАТИИ В ПРЕКРАЩЕНИИ ХОЛОДНОЙ ВОЙНЫ


1 апреля состоится встреча президента РФ Дмитрия Медведева и президента США Барака Обамы. Как ожидается, на ней Москва и Вашингтон начнут новый стратегический диалог, отказавшись от наследства администрации Джорджа Буша. На повестке дня немало проблемных вопросов: третий позиционный район ПРО США в Европе, а также проблема ограничения стратегических наступательных вооружений. Как с недавнего времени принято говорить, должна произойти перезагрузка. В этой связи давайте вспомним о том, как более двадцати лет назад усилиями военных дипломатов СССР и США был сделан первый шаг для того, чтобы прекратить холодную войну.
{{direct_hor}}


ФОТО из архива Владимира ХУЖОКОВА
В марте 1987 года в столице Швейцарии Берне состоялась встреча министров обороны СССР и США. Встретились два силовых министра, возглавлявших самые могущественные вооруженные силы, которые когда-либо существовали на планете. К этому времени холодная война по своим масштабам по-прежнему носила глобальный характер, буквально бушевала, и трудно было найти государство, которое в той или иной мере не было вовлечено в яростную схватку супердержав. США и Североатлантический союз совместными усилиями втянули лагерь социализма в губительную для него гигантскую эскалацию военных приготовлений, окружили Советский Союз плотным кольцом военных баз, практически полностью заблокировали экономические связи с западными странами, изолировали от мирового научно-технического прогресса, развернули невиданную идеологическую подрывную работу в странах соцлагеря.

На все вызовы Советскому Союзу и Варшавскому договору необходимо было отвечать адекватно. В результате мир предстал перед роковой опасностью: могучий каток гонки вооружений неудержимо приближал его к глобальной катастрофе.

Гигантский прорыв в установлении диалога между противоборствующими сторонами совершил Советский Союз. Сознавая свою ответственность перед мировым сообществом, он предложил в этих условиях открытую и ясную программу мирных инициатив. Выдвинув в 1987 году новую оборонительную доктрину, СССР заявил, что решительно выступает за немедленное прекращение гонки вооружений и что никогда и ни при каких обстоятельствах он не начнет первым военные действия против какого-либо государства, никогда не применит первым ядерное оружие, что он никому не угрожает и не имеет территориальных претензий ни к одному государству. Из этих заявлений следовало, что война в современных условиях как средство достижения глобальных целей полностью себя изжила, стала абсолютно неприемлемой и недопустимой. Подтверждая свою добрую волю, СССР заявил об одностороннем сокращении своих Вооруженных Сил на 500 тысяч человек в 1989–1990 годы.

Первым крупным и заметным событием в области снятия военной напряженности и снижения порога военного противостояния явилась встреча министра обороны СССР генерала армии Дмитрия Язова и министра обороны США Фрэнка Карлуччи в Берне 16 марта 1987 года. Уже одно то, что переговоры двух представительных делегаций (по 10 человек с каждой стороны) проводились на нейтральной территории, красноречиво говорило, насколько непримиримы были еще соперники. По предварительной договоренности за два дня до встречи министров в швейцарскую столицу прибыли начальник Управления внешних сношений МО СССР (автор данной статьи) с советской стороны и с американской – атташе по вопросам обороны при посольстве США в Москве (генерал Рокке). Установив тесный контакт с местными властями и своими посольствами в Швейцарии, они согласовали все необходимые процедурные вопросы и программу встречи. В Берне с каждым министром отдельно вначале встретился министр обороны Швейцарии, и затем уже он свел прибывших переговорщиков для совместной работы. В состав советской делегации во главе с Д. Язовым входили генерал-полковник Н. Червов, адмирал В. Сысоев, генералы Г. Бурутин, В. Макаров, Б. Корнеев, В. Дьяченко, контр-адмирал В. Хужоков. От МИДа СССР в делегацию входил также заместитель начальника Управления по проблемам ограничения вооружений и разоружению Г. Сташевский. В состав американской делегации во главе с Ф. Карлуччи были включены Леман, Вудворт, Ховард, Эрмарт, Хау и генерал Рокке.

Первый день переговоров состоялся на территории советского посольства. Чувствовалось, что обе стороны настроены на позитивный результат, несмотря на жесткость высказанных друг другу претензий. Карлуччи сразу же заявил, что США не хотели бы рассматривать Советский Союз как своего врага, выразил надежду, что начавшийся на уровне министров обороны диалог приведет обе стороны к ожидаемому прогрессу. Попутно заметил, что не может себе представить, что 16 союзников по НАТО могут однажды внезапно напасть на Варшавский договор. Что же касается СССР, то он видит в нем опасного потенциального противника, который при своей заявленной оборонительной доктрине имеет мощные наступательные возможности, не отвечающие разумной достаточности.

Продолжая эту мысль, он отметил, что Советская армия хорошо подготовлена не только к захвату, но и удержанию больших территорий в Европе. Беспокоит, по его словам, Североатлантический союз также наличие у стран Варшавского договора мощного танкового кулака (33 тысячи против 19 тысяч у НАТО). СССР продолжает иметь закрытый для мировой общественности военный бюджет (США же сократили его на 11%), располагает крупными запасами химического и бактериологического оружия. По мнению американского министра, для достижения доверия необходимо открыть друг другу все имеющиеся арсеналы и после этого запустить процесс сокращения вооружений при надлежащем контроле. Пригласил в этой связи начальника Генерального штаба ВС СССР Маршала Советского Союза С. Ахромеева посетить Соединенные Штаты с официальным визитом, в ходе которого предполагалось детализировать наиболее острые вопросы и выработать конкретные предложения по их устранению.

Со своей стороны Д. Язов выразил большую озабоченность крупномасштабными приготовлениями США и НАТО к войне, в том числе ядерной; безудержным увеличением военных баз вокруг СССР; огромным превосходством американских ВМС; намерением США милитаризировать космическое пространство, развернуть СОИ. Поддержал предложение Карлуччи о выработке действенного контроля над вооружениями и о визите С. Ахромеева в США. Для продолжения диалога пригласил Карлуччи посетить Советский Союз с официальным визитом в удобное для него время.

Понимая, что надо идти навстречу друг другу, оба министра не обошли также стороной и пытались глубже уяснить позиции своих стран по пребыванию советских войск в Афганистане, прекращению испытаний ядерного оружия, спорному трактованию наличия РЛС в Красноярске и Туле (Гренландия). Обменялись мнениями о возможности контроля над производством и сокращением запасов химического и бактериологического оружия. Согласились, что, несмотря на все сложности, необходимо настойчиво искать решение этой назревшей проблемы. В заключение очертили также размеры возможного сокращения своих вооруженных сил и связанных с этим сложнейших переговоров для заключения соответствующих договоров.

Итоги интенсивных двухдневных переговоров дали ясно понять, что американская сторона не меньше, чем Советский Союз, серьезно обременена гонкой вооружений и сохранявшейся острой напряженностью между Востоком и Западом. Обе стороны в ходе встречи недвусмысленно заявили о своем стремлении принять все необходимые меры для изменения ситуации в лучшую сторону. И еще: чувствовалось, что обе делегации явно не хотели повторения безрезультативной встречи по этому же вопросу между министром обороны Д. Устиновым и Брауном, состоявшейся ранее в Австрии.

Можно безошибочно утверждать, что встреча министров обороны СССР и США в Швейцарии в 1987 году была знаковым событием. Она занимает особое место в истории советско-американских отношений по военной линии. Именно здесь усилиями сторон были обозначены первые шаги к реализации достигнутых между двумя супердержавами договоренностей по ослаблению международной напряженности и прекращению гонки вооружений.

В мае 1988 года с официальным визитом нашу страну посетил министр обороны Карлуччи. Затем в США выезжает С. Ахромеев. С ответным визитом в июне 1989 года в СССР прибыл председатель Объединенного комитета начальников штабов ВС США адмирал Крау. В ходе 10-дневной поездки по Советскому Союзу он побывал в Москве, Ленинграде, Минске, Волгограде, Ташкенте, Самарканде. Посетил военные объекты трех видов Вооруженных Сил; присутствовал на войсковых учениях в Белорусском военном округе; выходил в море на тяжелом атомном ракетном крейсере, с борта которого наблюдал за учениями разнородных сил Северного флота и запуском баллистической ракеты с ПЛАРБ из-под воды. Осмотрел на авиабазе в Кубинке новейший стратегический бомбардировщик Ту-160. В качестве жеста доброй воли и проявления доверия адмиралу была предоставлена возможность осмотреть на Северном флоте многоцелевую атомную подводную лодку (что до этого времени не делалось ни для одного представителя западных стран).

В октябре 1988 года США с официальным визитом посетил министр обороны СССР генерал армии Д. Язов с сопровождающими лицами. В Пентагоне состоялись обстоятельные переговоры по всему спектру советско-американских отношений в военной области. И хотя оба министра не смогли еще освободиться от жестких взаимных обвинений по ряду вопросов, стороны позитивно оценили начавшийся диалог. Было отмечено, что военные контакты открыли широкое поле деятельности на дипломатическом поприще. Родилось много новаторских предложений, заметно продвинулось вперед установление климата доверия, ответственности за сохранение мира и международной безопасности, понизился порог военного противостояния и страха. Д. Язову и членам делегации была предоставлена возможность посетить престижные военные объекты всех видов Вооруженных Сил, включая широко известную 82-ю воздушно-десантную дивизию в форте Брэгг.



ФОТО из архива Владимира ХУЖОКОВА
За этим последовал визит в Америку нового начальника Генерального штаба ВС СССР генерала армии М. Моисеева. С ответным визитом в Советский Союз прибыл и новый председатель Объединенного комитета начальников штабов ВС США генерал Колин Пауэлл. Важно было также и то, что как американский, так и советский министры обороны, равно как и начальники штабов, в ходе своих визитов принимались в Москве и Вашингтоне на самом высоком уровне и имели таким образом возможность «сверить часы» с главами государств по самым сложным и неотложным вопросам.

В начале 1990 года по инициативе государств – участников Варшавского договора в Вене произошло неординарное событие: состоялось обсуждение военных доктрин ведущих государств, вызвавшее большой интерес не только военной аудитории, но и всей мировой общественности. Об исключительно мирной направленности новой оборонительной доктрины советского государства на этом совещании говорил начальник Генерального штаба ВС генерал армии М. Моисеев.

Так шаг за шагом между военными ведомствами начал набирать силу переговорный процесс, главным смыслом которого было устранение дипломатическими средствами угрозы войны и установление международного доверия. Все эти события проходили в русле принимаемых в этом направлении политических решений в верхах, основа которых была заложена в Рейкьявике (1986 г.), Вашингтоне (1987 г.) и Москве (1988 г.).

Военным дипломатам постоянно необходимо было также внимательно следить за тем, чтобы оппоненты не получали преимуществ во время разоруженческого процесса. Этим занимались высокопрофессиональные специалисты в ходе многомесячных переговоров в Вене и Женеве. Именно они провели огромную работу по выработке концепций, согласованию и подписанию целого ряда важнейших документов. Под их непосредственным контролем находились в этот период переговоры по ядерным и космическим вооружениям, о полном запрещении и уничтожении запасов химического оружия, об ограничении военно-морской деятельности, о создании безъядерных зон в Европе, о реализации договора по РМСД, об ограничении и полном прекращении испытаний ядерного оружия, об уведомлении о пусках МБР, о мерах укрепления доверия и безопасности в Европе.

Нисколько не преувеличивая вклад военных дипломатов в дело разрядки напряженности, утверждения климата международного доверия, в частности в радикальное улучшение советско-американских отношений, можно утверждать, что их деятельность явилась не только важным, но и необходимым звеном в отношениях двух супердержав на пути прекращения холодной войны и наведения мостов между Востоком и Западом. Обе стороны хорошо понимали, что снять острую напряженность между народами без установления взаимопонимания между армиями, которые непосредственно обслуживали гигантскую машину устрашения, было делом немыслимым. К активной деятельности были призваны хорошо апробированные до этого времени механизмы международного общения не только в политической, экономической, культурной и научной областях, но и в военной сфере.

Если с государствами – участниками Варшавского договора и рядом других дружественных стран у СССР в период расцвета холодной войны существовали стабильные военные связи, то со странами западного мира они носили скорее символический характер, а с натовскими государствами эти контакты, как принято было говорить, осуществлялись «через прорезь прицела». Со временем картина стала меняться. Если в 1985–1987 годах Министерство обороны и Генеральный штаб ВС СССР принимали из западных стран ежегодно не более 10 делегаций, то в 1988 году эта цифра выросла почти в три раза (27), в 1989-м увеличение достигло 5 раз (50), а в 1990 году число официальных делегаций составило 80. Поскольку такие визиты строились, как правило, на паритетной основе, общий рост поездок различных советских военных делегаций за рубеж по приглашению вооруженных сил иностранных государств был примерно таким же.

Одним из важных участков деятельности военных дипломатов в это время стало их привлечение в качестве наблюдателей на войсковые учения по уведомляемой деятельности в соответствии с Соглашением по мерам укрепления доверия и безопасности в Европе. Обратимся к цифрам. Только за период с 1987 по 1990 год в Советском Союзе, например, было проведено 15 крупных учений Вооруженных Сил, на которые приглашались иностранные представители. Указанные учения посетили около 600 наблюдателей от 26 государств. Значительная часть из них – военные атташе или их помощники. Видимо, правильно, что страны – участницы СБСЕ стремились полагаться в этом деле главным образом на своих компетентных специалистов из аппаратов АттВО, ВАТ, ВМАТ и ВВАТ. Последние обязаны были информировать свое командование, государственное руководство, что проводимое в стране их пребывания крупное войсковое или флотское учение не следует рассматривать как скрытую подготовку данной страны к агрессии. Наблюдателям представлялась также возможность личного общения с участниками учений, что приближало военных атташе и их аппараты к выполнению главной их обязанности по укреплению взаимопонимания между народами и их армиями.

После достигнутого прогресса в советско-американских отношениях заметно выросло количество представителей западных стран, посетивших Министерство обороны СССР с различного рода визитами. Среди высоких гостей были премьер-министр Великобритании Джон Мейджер, министр обороны Франции Шевенман, министр обороны Испании Серра, министр обороны Бельгии Ги Ком, министр обороны Австрии Лихаль, военный советник президента Франции адмирал Ланксад, главный инспектор ВМС ФРГ вице-адмирал Манн, заместитель начальника штаба обороны Канады генерал-лейтенант Хаддлстон. Состоялся также первый визит в Москву руководства Североатлантического военно-политического блока (Эйде, генерал Гэлвин).

Военнослужащие Советской армии и Военно-морского флота, офицеры военно-дипломатической службы делали все от них зависящее, чтобы разъяснять своим партнерам суть новых советских инициатив. Солдаты и матросы, старшины и курсанты, офицеры, генералы и адмиралы стали настоящими полпредами Родины, ее славных Вооруженных Сил. Официальные переговоры, многочисленные откровенные беседы, а порою и жаркие дискуссии с зарубежными представителями велись не только на военные темы, они затрагивали одновременно весь сложный спектр человеческих отношений и миропорядка. Советский Союз как бы «распахнул» себя. В доказательство своего миролюбия открыл полный доступ к тому, что еще вчера было «за семью печатями». Пришло ощущение, что разрушительному антагонизму пришел долгожданный конец.

В наступившие годы разрядки напряженности в практику взаимоотношений с вооруженными силами западных государств прочно вошло заключение с ними двусторонних соглашений по развитию военных связей. Оформлялись они в зависимости от действующих юридических законов соответствующих государств в виде договоров, планов, меморандумов или протоколов на одно-двухлетний срок. По состоянию на 1990 год такие соглашения со стороны СССР были заключены и реализовывались с США, Великобританией, Канадой, ФРГ, Францией, Финляндией и Турцией. В стадии окончательного согласования находились соглашения с Бельгией, Испанией, Италией и Швецией.

Убедиться в реальности перестроечных процессов в Вооруженных Силах СССР выражали желание не только люди военные. Многие видные политические деятели, члены парламентов, иностранные послы, представители СМИ также стали обращаться с просьбой ближе познакомиться с нашей армией и флотом, посетить различные военные объекты, встретиться с советскими военнослужащими, убедиться в конверсии оборонной промышленности, которая охватила в СССР около 600 различных предприятий.

Не раз и не два в Генеральном штабе ВС и Управлении внешних сношений МО возникал вопрос: для чего нужен такой взрывной характер увеличения числа контактов по военной линии, не слишком ли их много и какова реальная отдача от этого процесса? Оправдаются ли надежды? К тому же такие оживленные связи несколько нарушали повседневный порядок некоторых воинских частей и военно-учебных заведений, привносили им дополнительную нагрузку. Глубоко и всесторонне анализируя происходящее и принимая во внимание коренные изменения в отношениях прежде всего супердержав, приходили к однозначному выводу, что этот процесс, вызванный самой жизнью и политикой разрядки напряженности, носил объективный характер. Нельзя было искусственно снижать активность в этой работе. Мы начали получать первые реальные результаты, количество начало переходить в качество, размывался долголетний страх и недоверие.

По многочисленным отзывам наших зарубежных гостей авторитет Советской армии и Военно-морского флота был высоким. Всеобщее восхищение вызывали также многие образцы нашей военной техники и оружия. Флот стал океанским и атомным. Страна и ее народ имели надежную оборону, достойный великой державы щит.

Холодная война, которая длилась более 40 лет, принесла с собой взаимную подозрительность и открытую вражду. Устранить эти огромные завалы в межгосударственных отношениях в одночасье было невозможно. Для этого потребовалось время и кропотливая работа. Итоги этой работы вдохновляют нас и сегодня: мир сошел с опасного курса, была устранена угроза тотальной ракетно-ядерной войны. Мы научились слышать и договариваться друг с другом.

Владимир ХУЖОКОВ
президент Лиги военных дипломатов, контр-адмирал в отставке

Опубликовано в выпуске № 10 (276) за 18 марта 2009 года

Loading...
Загрузка...

 

 

  • Past:
  • 3 дня
  • Неделя
  • Месяц