Версия для печати

Бремя власти не всем под силу

Удманцев Вадим
Без всякого преувеличения можно сказать, что сегодняшний гость "ВПК" - личность разноплановая и разновеликая. И не только потому, что, работая на всех "этажах" власти СССР, последовательно занимая посты районного, городского, регионального и государственного масштаба, он был посвящен во многие тайны и много сделал во благо этой некогда могущественной огромной страны. Решая "профильные" проблемы армии и "оборонки", ему также довелось выступать во многих ипостасях: идеологического работника, строителя, производственника, политика и даже дипломатического представителя. Итак, знакомьтесь - Леонид ШАРИН. В последние годы существования Советского Союза он работал председателем Комитета Верховного Совета СССР по вопросам обороны и безопасности. Крах великой страны, произошедший 15 лет назад, считает процессом, который "был хорошо срежиссирован и мастерски исполнен".


БЕСПЛАНОВАЯ ПЕРЕСТРОЙКА ПРИВЕЛА К РАЗВАЛУ СССР


Без всякого преувеличения можно сказать, что сегодняшний гость "ВПК" - личность разноплановая и разновеликая. И не только потому, что, работая на всех "этажах" власти СССР, последовательно занимая посты районного, городского, регионального и государственного масштаба, он был посвящен во многие тайны и много сделал во благо этой некогда могущественной огромной страны. Решая "профильные" проблемы армии и "оборонки", ему также довелось выступать во многих ипостасях: идеологического работника, строителя, производственника, политика и даже дипломатического представителя. Итак, знакомьтесь - Леонид ШАРИН. В последние годы существования Советского Союза он работал председателем Комитета Верховного Совета СССР по вопросам обороны и безопасности. Крах великой страны, произошедший 15 лет назад, считает процессом, который "был хорошо срежиссирован и мастерски исполнен".
{{direct_hor}}
ЛИЧНОЕ ДЕЛО

ШАРИН Леонид Васильевич


Капитан 1-го ранга в отставке Леонид ШАРИН
Родился 31 августа 1934 г. в Тобольске Омской области. Русский. Окончил в 1957 г. Владивостокское высшее мореходное училище (специальность - инженер-механик по ремонту и эксплуатации судовых машин и механизмов). С 1957 г. работал технологом, мастером, старшим мастером на заводе №178 ВМФ СССР. С 1960 г. - ст. мастер, зам. начальника планово-производственного отдела на Владивостокском судоремонтном заводе (ВСРЗ) Дальневосточного морского пароходства. В 1967 г. был избран секретарем парткома ВСРЗ. С 1969 г. - заведующий промышленно-транспортным отделом горкома КПСС Владивостока. С 1970 г. - 1-й секретарь Первомайского райкома КПСС, с 1972 г. - 1-й секретарь Советского райкома КПСС Владивостока. С 1977 г. - после окончания Высшей партийной школы при ЦК КПСС - заведующий отделом оборонной промышленности Приморского крайкома КПСС. В 1981-1983 гг. - 1-й секретарь Владивостокского горкома КПСС, депутат Верховного Совета РСФСР, член Военного совета авиации Тихоокеанского флота. С 1983 г. - 2-й секретарь Приморского крайкома КПСС. В 1984-1985 г. - инспектор ЦК КПСС. С 1985 по 1990 г. - 1-й секретарь Амурского обкома КПСС, член ЦК КПСС, депутат Верховного Совета СССР, член военного совета 35-й общевойсковой армии. С 1990 по сентябрь 1991 г. - председатель Комитета Верховного Совета СССР по вопросам обороны и безопасности. В 2000-2001 гг. - советник губернатора Приморского края по оборонной промышленности. С 1996 г. по сей день является председателем ревизионной комиссии Всероссийской организации ветеранов войны, труда, Вооруженных Сил и правоохранительных органов. Награжден орденами Трудового Красного Знамени и "Знак Почета", медалями. Занесен в Книгу почета Дальневосточного морского государственного университета им. адмирала Г.И. Невельского. Воинское звание - капитан 1-го ранга в отставке.


- Леонид Васильевич, вы долгие годы занимали ответственные партийные посты, курируя отечественную "оборонку". Какой стороне вашей деятельности все же приходилось уделять больше внимания: идеологической или производственной?

- В середине-конце 60-х годов наступил период, когда в ЦК КПСС поняли, что без партийных руководителей, которые бы обладали инженерным образованием и понимали главные задачи предприятий, не может быть никакого движения вперед - к научно-техническому прогрессу. Чем мы занимались? Там, где внедрялось что-то новое, оказывали помощь своей партийной властью. Мы не только содействовали поддержанию тесных связей между союзными министерствами и местными органами на местах, влияли на процессы строительства и модернизации заводов, но и отвечали за все в равной мере с директорами строящихся предприятий. Часто только на нашем уровне решались вопросы взаимодействия военпредов и руководства предприятий, то есть фактически мы становились третейскими судьями в решении этих вопросов. Поэтому 90% всей нашей деятельности составляли хозяйственные дела. В это время в Приморском крае уже имелась достаточно высокоразвитая оборонная промышленность. Большинство предприятий работало на обеспечение Тихоокеанского и других флотов самой современной техникой: автоматикой управления стрельбами, радиолокационными установками и так далее. По технологии работ больших забот не было, в основном "голова болела" за обеспечение заводов нормальной инфраструктурой. Однако министерства "экономили" деньги, направляли их в основном на развитие производства, старались за счет местных органов власти решать социальные проблемы. Здесь уж мы с некоторыми министерствами воевали насмерть, чтобы они в программу строительства заводов включали и все социальные объекты: больницы, школы, детские сады, библиотеки, кинотеатры, чтобы они обеспечить людей всем необходимым для нормальной жизни. Шли даже на непопулярные меры - ограничивали подачу электроэнергии заводам, чтобы они вносили свою лепту в развитие социальной инфраструктуры на местах. И в конечном итоге находили понимание центральных партийных органов и общий язык с союзными министерствами. Одновременно занимались подбором на руководящие должности молодых перспективных специалистов, и буквально через 2-3 года даже находившиеся в глухих таежных местах заводы начинали четко работать.

Мы очень бережно относились к руководящим кадрам, оценивая не только их профессионализм, но и способность по-настоящему заботиться о подчиненных. Нам приходилось отстаивать некоторых руководителей предприятий перед министерствами. К примеру, во Владивостоке на заводе "Радиоприбор" в подчинении директора Асташкевича Аркадия Абрамовича находилось более 5000 человек. И вот, понимая, что людей на производстве нужно как-то удерживать, он вне всяких согласований с министерством взял да и построил при заводе спортивный комплекс. Об этом узнал министр судостроительной промышленности СССР Михаил Егоров и потребовал снять директора с занимаемой должности. Мы же, зная Асташкевича как хорошего руководителя, понимая, что его уважает многочисленный трудовой коллектив, не дали его уволить и даже представили к государственной награде. Министр объявил своему подчиненному строгий выговор. Таким образом, в один и тот же год директор "Радиоприбора" одновременно получил и "строгача", и орден Ленина.

Бывали и другие прецеденты, когда партийным органам приходилось вступать в открытое противостояние с союзными министерствами, когда их интересы шли вразрез с интересами края и его жителей. Так, заводу "Звезда" в Большом Камне не хватало мощностей для ремонта атомных подводных лодок, и Министерство судостроения СССР решило перенести часть этих работ на "Дальзавод", который расположен на берегу бухты Золотой Рог. Реализация этой программы, названной "Ледокол", являлась, на наш взгляд, весьма рискованным мероприятием: разработчики проекта не посчитались с тем, что подлодки - продукция секретная, "Дальзавод" просматривается с любой точки города, а в бухте Золотой Рог ежедневно скапливается до 500 судов различного флота. Но, самое главное, организовывать столь грязное производство на сравнительно небольшой территории в скученном городе - уже тогда во Владивостоке проживало 700 с лишним тысяч населения - было просто опасно. В общем, мы категорически восстали против этой программы и сумели через отдел оборонной промышленности ЦК добиться отмены этого проекта. В итоге было принято куда более взвешенное, обоснованное решение - о расширении производственных мощностей в Большом Камне. Вот из таких составляющих складывалась работа партийных органов не только у нас в крае, но и повсеместно.


На XXVI съезде КПСС. Слева направо - академик АН СССР Николай Шило, инструктор орготдела ЦК КПСС по Дальнему Востоку Михаил Гайчман, 1-й секретарь Владивостокского горкома КПСС Леонид Шарин, 1-й заместитель главкома ВМФ Адмирал Флота Советского Союза Николай Смирнов.
Фото из архива Леонида ШАРИНА
- То есть, говоря современным языком, многие партийные руководители, занимавшиеся производственными вопросами, были не агитаторами-замполитами, а, скорее, управленцами-менеджерами?

- Тогда мы этого слова не знали, но, сравнивая работу сегодняшних руководителей и нашу, думаю, что большинство из нас были самыми настоящими менеджерами. Хотя в этом в какой-то степени, может быть, и состояла наша беда - что у руля власти оказалось немало технократов. В 1984 году мне - в то время инспектору ЦК КПСС - накануне готовящегося пленума партии (Горбачев впоследствии чего-то испугался и провел его как совещание по научно-техническому прогрессу) было поручено проверить работу Ленинградского обкома, который тогда возглавлял Лев Зайков. Когда я прошелся по кабинетам, то увидел, что секретари райкомов занимаются какими-то графиками, техническими и научными разработками, тогда как сама партийно-организационная работа, а идеологическая тем более, стояла у них чуть ли не на последнем месте. Докладывая итоги проверки Зайкову, я сказал: "Не понял, где побывал: в райкомах партии или в научных учреждениях. Пойдем на завод и поговорим с людьми - на них-то как влияют все эти графики?..". Вот как перегнули палку в этом вопросе, меры не уловили! Многие, и я в том числе, вначале посчитали, что главная наша задача - руководить всей промышленностью. Это была ошибочная, хотя и весьма распространенная точка зрения, которая впоследствии не лучшим образом повлияла на всю нашу систему. Получилось, что мы со временем постепенно утратили воспитательные функции.

- Какие наиболее проблемные вопросы вам пришлось решать в период вашего секретарства в Приморском крае?

- Таких вопросов было множество - и при постройке новых и реконструкции старых заводов, и в ходе их модернизации, и в процессе переоборудования производственных мощностей предприятий. Но самым трудным было решать проблемы жилья. После войны огромные средства шли в первую очередь на восстановление разрушенных западных районов России, а на Дальнем Востоке жилье практически не строилось. Лишь с начала 60-х годов государство стало вкладывать достаточно большие средства в обустройство Приморья, и в частности Владивостока. Проблема жилья была настолько острой, что решение различных вопросов, связанных со строительством, у первого секретаря горкома партии отнимало 70% всего времени. Ко мне на прием записывалось обычно по 40-50 человек. Большинству из них действительно было невмоготу жить. Люди большими семьями ютились в бараках, в тесноте, не имея никаких коммунальных удобств. Я сам с семьей 5 лет прожил в бараке. После работы нужно было и воды со двора натаскать, и печь натопить... Потому и строили новые дома высокими темпами - в то время считалось нормальным явлением, если в год на одного горожанина приходилось по 0,5 квадратного метра сданного в эксплуатацию жилья. Но мы пересекли и этот "рубеж", сдавая во Владивостоке ежегодно по 350-370 тысяч квадратных метров. А ведь, кроме этого, строили детские сады, школы, объекты культуры и отдыха. И когда мы наконец снесли в городе последний барак, это был один из самых счастливых дней в моей жизни. В 70-80-е годы во Владивостоке было построено несколько новых микрорайонов. И это время теперь называют "застоем"!.. При том, что сегодня в Приморье, как и везде в России, строят лишь элитные дома, квартиры в которых доступны очень немногим людям. И мы снова пришли к громадной жилищной проблеме! Я побывал, слава Богу, во многих странах мира, и не понаслышке знаю, что проблема жилья везде в мире существует. Однако в Австрии, которую я посетил, возглавляя делегацию по линии Комитета защиты мира, даже семья с весьма скромным достатком может себе позволить выделять какую-то часть денег на покрытие жилищного кредита, который, кстати, может быть перенесен и на следующее поколение. Мало того - для очень богатых людей и граждан со средним достатком существуют разные процентные ставки по кредиту и разные цены на жилье в одних и тех же домах. Если современные реформаторы так любят жить с постоянной оглядкой на заграницу, почему они не позаимствуют этот опыт?!

- Свой первый орден - Трудового Красного Знамени - вы получили за подготовку встречи генерального секретаря ЦК КПСС Леонида Брежнева с президентом США Джералдом Фордом. Каково было ваше участие в этом ответственном мероприятии?

- Для меня, тогда еще молодого человека - только исполнилось 40 лет, - такая работа была большим испытанием. Когда поступила информация о том, что встреча Брежнева и Форда состоится во Владивостоке, мы посчитали это какой-то шуткой, потому что до того момента встречи на высоком международном уровне проходили обязательно в Москве, Ленинграде или в Крыму. Но таково было желание американцев. Мне кажется, они просто хотели посмотреть, что такое Дальний Восток и как вообще в Советском Союзе живут люди на периферии. Лидеры двух государств должны были встречаться в пригороде Владивостока - в Советском районе, где я тогда работал первым секретарем. Конечно же, масштабность, груз ответственности несколько давили на плечи. Тогда Владивосток - крупнейшая база ВМФ, восточный форпост державы - был закрытым городом, и это доставляло нам дополнительные трудности. Но, как говорится, глаза боятся - руки делают. Да и мы понимали, что, с другой стороны, нам очень повезло. Благодаря этой встрече мы снесли в общей сложности 174 ветхих дома. Осветили 19 км автотрассы. Перестроили и подготовили к проживанию высоких гостей, их многочисленной свиты и 800 журналистов, которые освещали это большое событие, госдачи и санатории. Постарались предусмотреть все, что нужно. Например, Форда, зная, что он большой любитель плавания, поселили рядом с санаторием Краснознаменного Дальневосточного военного округа, где был бассейн с морской водой. И американский президент, насколько мне известно, действительно воспользовался этим бассейном. Денег, конечно, на эти цели хватало, их было выделено достаточно. Труднее всего было мобилизовать на работы людей, организовать выполнение в сжатые сроки конкретных работ, чтобы привести все в порядок. Но после проведения массы черновых работ город преобразился, особенно Советский район.

Встреча государственных лидеров длилась двое суток и закончилась, как известно, успешно. После окончания переговоров Леонид Ильич вдруг предложил Форду посмотреть город, и они совершили на машине экскурсию по Владивостоку. Хотя был уже вечер, вдоль дорог их приветствовали жители - чуть ли не в течение часа нам пришлось организовать людей на это мероприятие. Из машин Брежнев и Форд не выходили, просто прокатились и вернулись назад на госдачу. На протяжении всей встречи и после нее журналисты и иностранные чиновники находились в зоне 19-го км: проживали в санаториях и домах отдыха, их приглашали на пресс-конференции. Американцы были в восторге от приема, их приятно удивили те комфортные условия для проживания и работы, которые мы для них создали. По окончании встречи они высказали слова благодарности членам нашей делегации и лично Леониду Ильичу. Сотрудники аппарата ЦК, КГБ и специальной комиссии по подготовке и проведению встречи тоже дали нашей работе высокую оценку.

- Ваше отношение к перестройке?

- Нам, партийным работникам, как и большинству людей в стране, неприятно было видеть не только физическую немощь стареющих руководителей, но и прежде всего неадекватное восприятие негативных процессов, накапливающихся в нашей стране. Поэтому мы ждали перемен. Хотелось у руля страны и партии видеть молодых, энергичных лидеров, людей, которые могли бы внести свежую струю в жизнь нашего общества, а главное, улучшить жизнь народа. Мы связывали свои надежды с уже проявившими себя и пришедшими в высшие эшелоны власти Воротниковым Виталием Ивановичем, Долгих Владимиром Ивановичем, Рыжковым Николаем Ивановичем, Романовым Григорием Васильевичем... В том числе - и с Горбачевым Михаилом Сергеевичем. В первые годы правления нас подкупала его энергичность, мобильность. Выступал он без заранее подготовленного текста, говорил в основном о быстрой перестройке, о социализме с "человеческим лицом", о демократических свободах. Прошло 2 года - говорильня продолжалась, а дела в стране шли все хуже и хуже. Какие бы мероприятия ни начинались по инициативе центра, они все приводили к отрицательному результату. Вспомните злосчастную борьбу с пьянством, выборы руководителей предприятий, создание кооперативов и другое. Все они привели нас в конечном счете к отрицательному результату, еще более усугубили положение дел в стране. На пленумах партии, других совещаниях все чаще и чаще от руководителей республик, краев и областей, хозяйственников поступали предложения о выработке программы поэтапного реформирования всех сфер жизни государства, но Горбачев недовольно отвечал на это: "Все вы привыкли делать по бумажкам, по плану".

Помню, на одном из пленумов выступил А.А. Громыко, занимавший тогда еще пост министра иностранных дел СССР - один из старейших и, на мой взгляд, реально мыслящих членов Политбюро. Он сказал примерно так: "Кто говорит о быстром реформировании и перестройке, тот глубоко ошибается. Перестройка - процесс сложный и долгий, на это нужна не одна пятилетка, и каждый период при этом должен быть хорошо продуман и четко определен". Думаю, что у Михаила Сергеевича не было четкого представления, что нам нужно было перестраивать и в каком направлении двигаться.

- Можно было сохранить СССР или же его распад был неминуем?

- Сейчас многие называют Советский Союз империей. Мне много пришлось поездить по стране, побывать почти во всех республиках. Бросалось в глаза, что большинство их городов и поселков были обустроены лучше, чем в России, особенно в Нечерноземье, Сибири и на Дальнем Востоке. Люди там имели практически все для достойной жизни. Отношение к России было самое доброжелательное. Случались, конечно, отдельные проявления национализма, недовольства. Но, скажите мне, в какой многонациональной стране мира нет и не было таких проявлений? На мой взгляд, принципиальных причин для выхода из СССР у народов и тем более руководства республик не было. Они начали появляться в конце 80-х годов из-за отсутствия у руководства страны четкой национальной политики, принятия непродуманных решений по национальным вопросам. В определенной мере свой вклад в дезинтеграционные процессы внесла в эти годы партия. Многих делегатов XXVIII съезда, например, насторожило, когда по инициативе генерального секретаря Горбачева Политбюро ЦК КПСС впервые в истории партии сформировали по национальному принципу. Это был один из прецедентов, который искусственно подталкивал к разделению партии и в какой-то мере всей страны.

- Какие силы оказали большее влияние на раскручивание этой негативной ситуации: внутренние или внешние?

- Я думаю, что здесь активно поработала и наша "пятая колонна", и внешние силы, особенно ЦРУ. Главной ареной борьбы были в то время Съезд народных депутатов и избранный им Верховный Совет СССР. В стране царил уже настоящий хаос: пролилась кровь на юге и в Прибалтике, в России начались беспорядки из-за резкого снижения жизненного уровня людей. Требовались неотложные меры по стабилизации обстановки. Срочно нужны были законы, обеспечивающие это, и политическая воля руководителей страны и президента Горбачева. Однако вместо этого Верховный Совет СССР в первоочередном порядке принимает закон о снятии ограничений на въезд иностранцев в нашу страну и о свободном выезде советских граждан за рубеж. Закон такой, конечно же, нужен, но он был явно несвоевременным. Тогда он сыграл на руку тем, кто активно занимался разрушением нашей страны. Во многом содействовал развалу СССР подрыв доверия, а в конечном счете разрушение главных "столпов", которые определяют могущество и единство государства. И в первую очередь Вооруженных Сил страны. Армию вначале использовали в решении внутренних национальных конфликтов, тем самым восстановив против нее народы союзных республик. Прекратилось нормальное снабжение армии не только вооружением и техникой, но и всем повседневно необходимым: деньгами, продовольствием, обмундированием, горюче-смазочными материалами, жильем.

Естественно, многие командиры на местах начали изыскивать выход из создавшегося положения, использовать личный состав в не свойственных военным хозяйственных делах. Нашлись, конечно, и такие, кто использовал это в личных, корыстных целях. В конечном счете это и многое другое подорвало главное, в чем была сила нашей армии, - единство с народом и общую дисциплину. Одновременно обществу активно подбрасывалась идея, что у страны нет врагов и, следовательно, ей не нужны мощные Вооруженные Силы. Большой урон армия, да и вся страна, понесла при выполнении поспешно заключенного договора о выводе наших войск из Восточной Европы (Германии, Чехословакии, Венгрии и Польши). Нам, Комитету по вопросам обороны и безопасности Верховного Совета СССР, пришлось много заниматься этой проблемой, участвовать в различных переговорах. Должен отметить, что в то время Верховный Совет, его комитеты занимались не только законотворчеством, но и практическими делами: имели право и осуществляли контроль за деятельностью министерств и ведомств СССР, рассматривали предложенные президентом кандидатуры на посты министров СССР, в том числе министра обороны и председателя Комитета госбезопасности, вносили их на утверждение Верховным Советом СССР. В нашем комитете в то время работали высококвалифицированные, известные всей стране и за рубежом люди, которые не понаслышке знали проблемы Вооруженных Сил и военно-промышленного комплекса. Назову лишь некоторых: Маршал Советского Союза Ахромеев С.Ф., академик Велихов Е.П., Вольский А.И. - в то время зав. промышленным отделом ЦК КПСС. Генеральные конструкторы - академики Новожилов Г.В. и Симонов М.С., Спасский И.Д., летчик-космонавт Рюмин В.В, и многие другие. Мы видели, что без огромных потерь осуществить вывод войск за 2 с небольшим года невозможно. Кроме людей, материально-технической части нужно было распорядиться капитальными сооружениями: аэропортами, мастерскими, казармами, ангарами, жилыми домами, объектами социально-культурного назначения, спортивными сооружениями. Их не вывезешь. А от приобретения их правительства этих стран отказались. Мало того, все без исключения страны, в которых дислоцировались наши войска, потребовали выплатить огромные компенсации за якобы причиненный экологический ущерб, безосновательно взвинчивали цены на транзит за провоз людей и имущества. А главное, наша страна была не готова к принятию такой массы военнослужащих. Я сам был неоднократно свидетелем, когда выведенный рядовой состав размещался в плохо подготовленных казармах, техника - под открытым небом, а офицеры строили поспешно фанерные и картонные помещения для себя и своих семей.

Скоропалительный, неподготовленный вывод войск из Восточной Европы нанес не только огромный материальный ущерб, но и моральный. Люди перестали доверять командованию, многие покинули ряды Вооруженных Сил. Наш комитет, чтобы прервать эти разрушительные действия, принудить руководство страны обратить внимание на бедственное положение военнослужащих и армии в целом разработал законы "О статусе военнослужащих", "О реформе Вооруженных Сил", "О призыве на военную службу", "О Комитете государственной безопасности СССР". Но Президиум Верховного Совета СССР, который определял регламент работы Верховного Совета, постоянно откладывал их рассмотрение, они так и остались непринятыми, кроме закона "О Комитете государственной безопасности СССР". Таким образом, к началу 90-х годов наши Вооруженные Силы оказались в крайне плачевном состоянии, потеряли боеспособность, перестали быть надежным гарантом сохранения единства нашей страны.

Вторым "столпом" нашего государства была промышленность, в составе которой главенствующую роль играл мощный и самый наукоемкий военно-промышленный комплекс. Кроме основной, прямой своей задачи - технического обеспечения Вооруженных Сил, ВПК производил до 80% от всей массы выпускаемой в стране продукции народного потребления (телевизоры, холодильники, другую бытовую технику и товары), являлся как бы локомотивом всей промышленности. Понятно, какую мощную организационную силу представляли многотысячные трудовые коллективы ВПК, без их ликвидации расчленение СССР было бы, на мой взгляд, невозможно. И их начали громить в прямом смысле этого слова. Значительно снизилось, а местами вообще прекратилось финансирование оборонных заказов. Вместо этого под лозунгом "конверсии" предлагалось выпускать порой самые примитивные товары народного потребления, которые с успехом могли изготавливаться на предприятиях местной промышленности и в кооперативах. Люди лишались привычной работы и достойных заработков, начали уходить с предприятий. Это было началом распада всей экономики.

И, наконец, на XXVII съезде КПСС Горбачев позволил унизить все руководство местных партийных и советских органов. Его знаменитая фраза: "Вы их снизу, а мы их сверху..." - была принята как прямое указание на уничтожение советов и партии. Во всяком случае, такой смысл доминировал тогда в большинстве средств массовой информации.

Я убежден, что развал Союза произошел не по объективным, как нас постоянно убеждают, причинам. Он был хорошо срежиссирован и мастерски исполнен. Я оптимист и глубоко убежден в том, что все случившееся с нами будет глубоко переосмыслено. С народами бывших республик Союза нас связывает много общего. Мы исторически неразделимы, и мы будем жить вместе - вопрос лишь в том, как скоро это произойдет.

Вадим УДМАНЦЕВ

Опубликовано в выпуске № 47 (163) за 6 декабря 2006 года

 

 

Вниманию читателей «ВПК»

  • Past:
  • 3 дня
  • Неделя
  • Месяц