Версия для печати

Тайны гибели "Новороссийска"

Спасский Николай
Не так давно "ВПК" писал о трагедии линкора. Но тема продолжает волновать читателей, не говоря уже о тех, кто прямо или косвенно был замешан в этой катастрофе. Уже 50 лет специалисты спорят о причинах гибели "Новороссийска", а родственники и близкие погибших, храня память о них, хотят узнать правду. Мы предоставляем вниманию читателей версию очевидца трагических событий, разыгравшихся в Севастопольской бухте полвека назад.


МАТРОСЫ, СТАРШИНЫ И ОФИЦЕРЫ СОХРАНИЛИ ВЕРНОСТЬ ПРИСЯГЕ


Не так давно "ВПК" писал о трагедии линкора. Но тема продолжает волновать читателей, не говоря уже о тех, кто прямо или косвенно был замешан в этой катастрофе. Уже 50 лет специалисты спорят о причинах гибели "Новороссийска", а родственники и близкие погибших, храня память о них, хотят узнать правду. Мы предоставляем вниманию читателей версию очевидца трагических событий, разыгравшихся в Севастопольской бухте полвека назад.
{{direct_hor}}
Так получилось, что я был как бы косвенным свидетелем гибели линкора, затем его подъема и вывода из Севастопольской бухты в Казачью бухту для разделки на металлолом. В тот роковой день 29 октября 1955 г. я находился в Севастополе на стажировке на эсминце, который стоял у Минной стенки, и накануне вечером наш корабль вместе с линкором возвратился на базу.

КОШМАРНЫЙ СОН

Взрыва я не слышал, утром меня разбудили (по корабельному расписанию я был командиром спасательной шлюпки), сообщили о взрыве и приказали отправляться к линкору для участия в спасательных работах.

Как только шлюпка обогнула Павловский мысок, отделяющий Южную бухту от Северной (где погиб линкор), мы увидели выступающий над водой огромный корпус корабля и сразу же услышали какой-то страшный стонущий звук. Это рыдали люди (жены, дети, родственники, просто горожане), стоящие на высоком берегу Аполлоновой балки, напротив которой погиб корабль. Их плач и рыдания сливались в жуткий однотонный стон. Стоял яркий крымский день, и все это выглядело просто нереально, каким-то кошмарным сном.

Подошли к линкору, было еще 5-6 шлюпок с других кораблей и 1-2 водолазных бота. На линкоре никаких работ не велось, никакого начальства не было, никто ничего не предпринимал. Было очень тихо, в тишине отчетливо и глухо слышались стуки изнутри перевернутого корабля, стучали живые матросы практически по всей длине корпуса. У нас, естественно, возникали вопросы, почему им никак не помогут, почему ничего не делают для спасения гибнущих матросов в медленно погружающемся под воду линкоре?

Я был до вечера на днище корабля, он медленно оседал в ил бухты, стук заживо погребенных продолжался и из-под воды. Наше присутствие на корпусе линкора было просто ненужным, у нас не было никакой техники, мы никого не спасли.

Тогдашние политическое и военное руководство страны и командование флота все сделали для того, чтобы народ ничего не узнал об этой страшной трагедии, не было официальных сообщений, документы расследований и сообщения очевидцев были засекречены и скрыты в архивах. Личные амбиции тогдашних руководителей Министерства обороны оказались сильнее обычной людской скорби и памяти о погибших моряках.

Впервые лишь только в мае 1988 г. появилась публикация о гибели линкора. И это был журналистский материал, а флот и поныне так ни разу и не выступил с официальным заявлением, пусть даже запоздалым, о гибели линкора, не обратился с покаянием, последним "прости" к родственникам офицеров и матросов, геройски погибших вместе с кораблем. Думаю, что это сказать никогда не поздно. Никогда не поздно быть справедливым, особенно по отношению к людям, которые отдали свои жизни на боевых постах, строго выполняя свой воинский и патриотический долг и военную присягу. И приказ командиров.

ВЕРСИИ БЕЛЛЕТРИСТОВ

В начале 90-х гг. издательством "Политехника" были опубликованы две книги: "Тайна гибели линкора "Новороссийск", документальная историческая хроника" и "Гибель линейного корабля "Новороссийск", документы и факты". Автор обеих книг Каржавин Борис Александрович. Автор проделал огромную работу, собрал большой материал о гибели линкора, привел материалы расследования комиссии.

В связи с изданием этих книг и особенно других публикаций мне хотелось бы высказать свои соображения по поводу сообщений о причинах взрыва.

После гибели линкора была создана правительственная комиссия для расследования причин трагедии под руководством В.А. Малышева - заместителя председателя Совета Министров СССР, выдающегося инженера и организатора промышленности. Комиссия пришла к заключению, что причиной взрыва могла быть донная неконтактная мина, оставшаяся после войны. Не исключалась также и возможность диверсии, хотя никаких конкретных фактов, указывающих на нее, не было.

Предположение о возможном подрыве на мине основывалось на фактах. В 1955 г. минная опасность на Черном море еще оставалась реальной. По заключению экспертов правительственной комиссии, "неисправные донные мины, которые могут остаться незамеченными в илистом грунте, способны под влиянием внешнего механического воздействия вновь приходить в опасное положение и взрываться под воздействием магнитного поля корабля, чем и определяется наличие остаточного риска от мин, несмотря на выполнение всех указанных выше работ по разминированию".

Линкор "Новороссийск" не имел обмоток размагничивания и создавал мощное магнитное поле, которое активно могло воздействовать на магнитные мины.

После гибели линкора Севастопольская бухта вновь была обследована и были обнаружены еще 32 старых немецких донных неконтактных мины. Могла ли сработать подобная мина с массой взрывчатого вещества около одной тонны под линкором? Думаю, любой минер ответит на этот вопрос утвердительно. Вместе с тем в публикациях, в том числе и в книгах Б.А. Каржавина, настойчиво проводится мысль о возможной причастности к гибели линкора итальянских боевых пловцов. В поддержку этой версии приводятся высказывания какого-то итальянского боевого пловца-инструктора, доверительно сообщившего нашему военному специалисту в Алжире о его якобы причастности к взрыву "Новороссийска", и другие подобные "аргументы".

ТАК МНОГО СОВПАДЕНИЙ НЕ БЫВАЕТ

В журнале "Итоги" от 24.10.2005 г. автор О. Бар-Бирюков в статье "Убить "Цезаря" также сообщает о неком Николо ("не то болгарин, не то итальянец"), рассказавшем об участии "в подрыве ЛК "Новороссийск". "Раньше был связан обетом молчания, а теперь вот решил облегчить душу".

Не исключаю, могли быть любые высказывания, кто-то хотел похвастать, могли быть и другие причины. Но пустые разговоры не могут быть убедительным аргументом. Что значит провести операцию подводных пловцов по подрыву корабля в главной базе Черноморского флота СССР? Опыт применения итальянских боевых пловцов во Второй мировой войне показал, что в большинстве даже удачных операций они были захвачены и раскрыта их принадлежность. В связи с этим, планируя такой акт агрессии, вряд ли стоило бы рассчитывать на его безнаказанность. Разве Италии в 1955 г. нужны были такие, мягко говоря, осложнения? Много и других домыслов. Высказываются предположения о том, что подрыв линкора боевыми пловцами должен был стать началом глобальной операции против Советского Союза с высадкой войск НАТО на побережье Черного моря. Вспоминают американский план нападения на СССР, известный под кодовым названием "Дроп Шот", хотя тот план рассчитывался при условии отсутствия у СССР атомной бомбы. В 1955 году ситуация была совершенно иная, вес и значение СССР в мире были весьма высоки, и это особенно ярко проявилось в ходе англо-франко-израильской агрессии против Египта в 1956 г. Как известно, решительная позиция СССР по защите Египта остановила эту агрессию.

Да, была "холодная война", корабли США заходили и в Черное море, и наши корабли ходили также к берегам США. Но не война же. В 1955 г. страны уже владели ядерным оружием, Европа еще приходила в себя после Второй мировой войны, мир уже по-новому смотрел на проблемы войны и мира.

Кроме того, подготовка и проведение такого рода операции крайне сложны, даже с учетом приведенных авторами сведений о новых (по состоянию на 1955 г.) подводных средствах доставки боевых пловцов. Такая операция вовлекла бы ряд других стран. Подбор, подготовка пловцов и средств доставки, переброска в Черное море, доставка сотен килограммов взрывчатки потребовали бы задействования больших масс людей и крупных финансовых затрат, и вряд ли наша разведка не выявила бы подготовки такой операции. Кстати, все рекомендованные курсы торговых судов в Черном море проходят весьма далеко от Севастополя, что резко сокращает возможности подхода к Севастополю малых подводных лодок, имеющих небольшой радиус действия. Акватория в районе базы флота разбита на полигоны боевой подготовки, где почти постоянно находятся боевые корабли, дежурит авиация, у входа в Севастополь дежурят корабли охраны водного района. Любое отклонение транспортов в сторону Севастополя было бы замечено.

Авторы приводят в качестве "агрумента" то, что у нас якобы плохо охранялась база флота Севастополя и пловцы в нее могли легко проникнуть. Это далеко не так, но, даже если допустить такую возможность, какую же надо иметь разведывательную сеть, чтобы точно знать и учесть все случайности. Что именно в эту ночь командир большого охотника отойдет от бонов на несколько часов, или что шумопеленгаторную станцию поставят на профилактику, или что боновая сеть не доходит нескольких метров до дна и под нее можно поднырнуть и т. д. и т.п. Это не реально.

Предположения авторов о боевых пловцах целиком и полностью основаны на слухах и домыслах и на упоминании в заключении комиссии о возможности диверсии.

Версия о пловцах хороша только разве в плане журналистской сенсации, и только. Легче всего все свалить на иностранных диверсантов, происки зарубежных разведок, внешних врагов. Это просто. Причину взрыва следует прежде всего искать у себя, в собственной неразберихе, безответственности руководителей флота. Почему после войны плохо были протралены бухты Севастополя, почему на корабль не была поставлена система размагничивания?

В публикациях рассматривается и другая версия - подрыв тонкого слоя взрывчатки, каким-то способом скрытно наложенного на днище корабля перед передачей его Советскому Союзу (в качестве трофея в феврале 1949 года в албанском порту Валлона). Это был устаревший корабль постройки 1910 г. Передавались корабли не только Советскому Союзу, нам, кстати, союзники выделили один из самых старых. Внутриполитическая обстановка в Италии в те годы была весьма сложная, и, наверное, проблема для итальянцев заключалась в восстановлении страны и выживании в тех послевоенных условиях, и вряд ли их особенно интересовало, кому достанется этот старый, годный разве на металлолом корабль.

Трудно сказать, что взорвалось, но все-таки, наиболее вероятно, это была ящичная мина весом около 1000 кг, как и было определено комиссией Малышева. И именно она могла сработать как кумулятивный заряд. Обнаруженная замытая воронка в грунте могла быть от нее. Под водой углубление в илистом или сыпучем грунте быстро начинает замываться, и воронка исчезает, оставляя лишь очертания. Как известно, грунт под кораблем составлял до 20 метров ила текучей консистенции черного и темно-серого цвета. Этим объясняется и то, что корабль перевернулся почти на 180 градусов, т.к. надстройки его легко вошли в мягкий ил, и при взрыве был выброс ила. Оставшиеся в живых моряки в районе взрыва выходили черные от ила.

ОБРЕЧЕННЫЙ ЛИНКОР

Линкор "Новороссийск" после взрыва был обречен. На корабле после взрыва находились 7 адмиралов и 23 старших офицера, в том числе командующий флотом. Кораблем, по сути дела, никто не командовал - была полная неразбериха. На корме корабля стояли в строю - несколько рядов - почти тысяча офицеров, матросов, курсантов, которые никакого участия в спасении корабля не принимали и которых должны были снять с гибнущего линкора сразу после взрыва. Треть из них погибли при переворачивании корабля. Многие были ранены, когда ползли по правому борту корабля в момент опрокидывания и были сбиты правым боковым килем. Три легко раненных курсанта попали к нам на эсминец. Естественно, они рассказывали об этой трагедии, несмотря на все запреты политработников, которые всячески препятствовали распространению правды о гибели линкора. Каржавин в своей книге приводит дикий случай, как мать одного из погибших матросов возвращалась из Севастополя домой и в поезде рассказала о своем горе, но какой-то "бдительный" попутчик обвинил ее в антисоветской пропаганде, высадил из поезда и сдал в милицию.

Малышев и его группа, несмотря на короткие сроки, провели потрясающее исследование причин гибели людей и линкора. Смело и решительно Малышев, по существу, обвинил в гибели саму политическую структуру Вооруженных Сил. Вот краткая выдержка из протокола допроса члена Военного совета флота вице-адмирала Кулакова, приведенная в книге Б. Каржавина:

"Отчего вы, товарищ Кулаков, улыбаетесь? Идет разговор, как вы спасали людей, боролись за жизни людей. Что вы балаганите? Здесь серьезный разговор. Вы отвечаете как член Военного совета, наряду с командующим. И не балаганьте, пожалуйста. Почему же люди боялись сказать командующему флотом о грозящей опасности? А может быть, многие люди боялись, что им скажут: "Ты трус, паникер, я тебя застрелю". Такая система существует на флоте?

- Каждый, конечно, беспокоился, чтобы не прослыть паникером, но не настолько, чтобы бояться сказать командующему, - заметил Кулаков, но Малышев продолжал:

- Никольский говорит: "Я бы сказал, но боялся. Я хотел бы видеть такого храбреца, который сказал бы командующему". Если бы вас убедили, поддержали, другая была бы картина.

Значит, было что-то, что ограничивало эту возможность. Люди знали, но боялись сказать: И если бы вы как член Военного совета, не только как чиновник, смотрели на офицеров: если бы вы беседовали с ними чаще, они имели бы больше доверия к вам и, безусловно, скорее бы вам помогли в трудный момент. А вы привыкли видеть офицеров только в строю, "разносить" их или, как подопытных кроликов, инструктировать, наказывать. Какое же тут может быть доверие?

Без дисциплины нельзя существовать на флоте, но дисциплина должна быть сознательная, ограниченная в меру, флот должен жить не только на дисциплине. Это одно другому не противоречит.

Мы опросили многих людей, и люди прекрасно понимали положение на корабле. И когда их слушали, видно, что они могли дать очень много полезных советов и во всяком случае правдивых:

Мы хотим глубоко взглянуть на эту катастрофу, а не только проследить, когда какие кубрики затоплялись. Мы должны сделать вывод для всего Военно-морского флота из этого случая.

Никольский побоялся доложить о положении дел на корабле. Матусевич и Иванов в последний момент, за 20 минут до гибели, прекрасно понимали положение корабля, что оно безнадежное, но никто не доложил командующему и члену Военного совета о безнадежном положении корабля.

Чем это объясняется? Матусевич прекрасно понимал, что он будет застрелен или подвергнется оскорблению в присутствии матросов, если скажет, а потому предпочел пойти умереть в посту живучести, чем получить оскорбление в присутствии десятка матросов. Это более глубокая причина. Если мы в таком духе будем продолжать и дальше воспитывать офицерский состав, мы будем нарываться на целый ряд серьезных катастроф:

Как же воспитывали старших офицеров, что они боялись высказать ответственное предложение? Вот в чем должна заключаться храбрость адмирала. Это самое трудное решение, для этого нужны личное мужество и храбрость. Правильно доложить - это имеет огромное значение. Вот тут и надо было приучать офицеров, чтобы они в ответственный момент имели мужество докладывать высшему командованию о положении дел. А этого воспитания не было. Вы представляете такой случай, если бы было нападение, три, четыре, пять кораблей были бы повреждены, что было бы здесь при такой системе, при такой организации?".

И СНОВА ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ ФАКТОР

Комиссия Малышева прямо и конкретно назвала виновников гибели людей:

"Основными виновниками гибели большого числа людей из личного состава линкора "Новороссийск" являются командующий Черноморским флотом вице-адмирал Пархоменко, и.о. командующего эскадрой контр-адмирал Никольский и и.о. командира линкора капитан 2 ранга Хуршудов.

Прямую ответственность за катастрофу с линкором "Новороссийск" и особенно за гибель людей несет также и член Военного совета Черноморского флота вице-адмирал Кулаков".

Сегодня в условиях демократического государства при строительстве Вооруженных Сил должен быть прежде всего разработан вопрос о подготовке и воспитании офицеров, поднят их авторитет, а также окончательно решен вопрос, какие в армии должны быть политорганы.

Отечественная война показала, сколько вреда и жертв принесли всякие большие и маленькие мехлисы и их послевоенные наследники.

Трагедия линкора "Новороссийск" и прежде всего гибель большого количества людей - это следствие отношения тогдашних военных и политических руководителей к человеку. Она стоит в одном ряду таких трагедий, как начало войны, когда врага, стоящего на нашей границе, политическое руководство называло чуть ли не другом; как поражения под Харьковом и в Керчи; как развал и уничтожение флота Хрущевым.

Не похоронив всех солдат Великой Отечественной, бывшие партработники ныне активно развивают контакты с ветеранами вермахта, ратуют за установление памятников немцам на нашей земле, организуют совместные российско-немецкие встречи и тут и там. А ведь среди этих ныне безобидных розовощеких бодреньких старичков - ветеранов вермахта, наверное, есть истопники из Освенцима, и мыловары из Майданека, и охранники поездов, увозящих наших юношей и девушек в немецкое рабство. Вермахт является прямым участником уничтожения наших людей и военнопленных.

Роль немецкой армии (и ее нынешних ветеранов) в годы войны в уничтожении наших людей определена Нюрнбергским процессом, материалы которого разоблачили невиданные в истории злодеяния, творившиеся немецкой военщиной. Все основные зловещие приказы, такие как "Мрак и туман", "Пуля", "О комиссарах" и другие, были подготовлены в Генштабе вермахта. Войска СС совместно с вермахтом уничтожали мирное население. Так, спецотряды 11-й армии Манштейна только за год уничтожили 90 тысяч женщин, стариков и детей. Да, конечно, наши отношения с Германией должны быть добрососедскими и взаимовыгодными. Но в этих отношениях есть принципиальные вопросы, связанные с поведением фашистов на нашей земле в годы Великой Отечественной войны, которые не могут быть предметом компромисса никогда и ни при каких обстоятельствах.

НЕ ПОЗДНО СКАЗАТЬ "ПРОСТИ"

Трагедия с линкором "Новороссийск" далеко выходит за рамки просто гибели корабля. Это крупная катастрофа в масштабе всей страны.

Полностью поддерживаю авторов книг и публикаций о гибели линкора о необходимости глубокого и обстоятельного официального расследования этой трагедии с опубликованием всех документов.

И в заключение хотелось бы особо подчеркнуть героическое поведение личного состава линкора. Комиссия Малышева особо выделила это в своем докладе:

"Личный состав линкора: матросы, старшины и офицеры, а также офицеры, руководившие непосредственно борьбой за спасение корабля, - и.о. командира БЧ-5 т. Матусевич, командир дивизиона живучести т. Городецкий и помогавший им начальник технического управления флота т. Иванов - умело и самоотверженно вели борьбу с поступавшей на корабль водой, хорошо знали каждый свое дело и проявляли инициативу, показали образцы мужества и подлинного героизма. Но все усилия личного состава были обесценены и сведены на нет преступно-легкомысленным, неквалифицированным и нерешительным командованием.

Политико-моральное состояние личного состава линкора, начиная с момента взрыва и до опрокидывания линкора, было высоким, отличным. Не было и следа растерянности, паники, не было ни одного случая нарушения дисциплины и воинского долга. Наоборот, матросы, старшины и офицеры линкора показывали образцы мужества и героизма. Из почти 1000 матросов и старшин, стоявших в строю на палубе тонущего на корабля, не нашлось ни одного человека, который сделал бы даже попытку прыгнуть за борт, все они стояли на палубе до тех пор, пока буквально не стали скатываться в воду:

...Учитывая, что при катастрофе линкора "Новороссийск" и в борьбе за его спасение многие матросы, старшины и офицеры показали образцы мужества и героизма, комиссия считает необходимым наградить некоторых из них, в том числе и посмертно".

Их не наградили. Это не поздно сделать и сейчас.

Вечная память морякам линкора "Новороссийск", героически погибшим с кораблем 29 октября 1955 года.

Николай СПАССКИЙ
генеральный директор - главный редактор
издательского дома "Оружие и технологии"

Опубликовано в выпуске № 45 (112) за 30 ноября 2005 года

Loading...
Загрузка...

 

 

  • Past:
  • 3 дня
  • Неделя
  • Месяц