Версия для печати

Полеты в расход

Август стал черным месяцем украинской авиации
Иванов Павел

В середине августа руководство карательной операции на юго-востоке Украины было вынуждено потребовать от командования военно-воздушных сил и армейской авиации увеличить активность, сосредоточить усилия на изоляции района боевых действий за счет нанесения ударов по возможным маршрутам снабжения и перейти наконец к непосредственной поддержке наземных войск.

В середине августа руководство карательной операции на юго-востоке Украины было вынуждено потребовать от командования военно-воздушных сил и армейской авиации увеличить активность, сосредоточить усилия на изоляции района боевых действий за счет нанесения ударов по возможным маршрутам снабжения и перейти наконец к непосредственной поддержке наземных войск.

Ресурс потрачен, толку мало

Задача по изоляции района боевых действий должна была решаться за счет назначения зон поиска на возможных маршрутах передвижения сил ополчения. Но в связи с убылью техники и подготовленного летно-подъемного состава штурмовой авиации было решено привлечь истребители МиГ-29 из состава 114-й бригады армейской авиации. По мысли украинских военачальников, ополченцы вряд ли могли прикрыть передвижения боевых подразделений и средств материально-технического обеспечения плотным «зонтиком» противовоздушной обороны, поэтому использование небронированных фронтовых истребителей, наносящих удары свободнопадающими бомбами и неуправляемыми ракетами, представлялось вполне оправданным.

Только к середине августа командование карателей получило опыт взаимодействия с авиацией, чтобы давать целеуказания на уровне «за желтым домом будет овраг»

Для полета в зоны поиска типовая нагрузка МиГ-29 состояла из двух подвесных топливных баков, двух блоков неуправляемых ракет С-8 и иногда, если позволял запас топлива, еще и пары бомбовых кассет РБК. Бортовой прицельный комплекс давал «двадцать девятым» определенные преимущества в уничтожении подвижных наземных целей по сравнению с Су-25. В частности, благодаря использованию индикатора на лобовом стекле (ИЛС) и появляющейся на нем «шпаги» (линии, указывающей вектор применения авиационных ударных средств) пилоты МиГ-29 при должной подготовке могли бить точнее.

Согласно курсу боевой подготовки истребительной авиации украинских ВВС на упражнения по поражению наземных целей отводилось не более 10 вылетов. Но с учетом того, что подвешенные НУР и РБК увеличивают нагрузку на планер самолета, а повышенное аэродинамическое сопротивление увеличивает расход топлива и сокращает полетное время, для выполнения программы засчитывался один вылет на полигон со сбросом практической бомбы.

Первые вылеты МиГ-29 на изоляцию района боевых действий отмечены 5 августа. В Донецкой области зоны поиска назначались в районы Енакиево, Шахтерска и Амвросиевки, а в Луганской – вокруг административного центра региона. В то же время руководство авиацией, участвующей в карательной операции, старалось назначить зоны как можно ближе к позициям украинской армии, чтобы обеспечить эвакуацию пилота в случае потери самолета.

Подразделения войсковой разведки должны были выявлять возможные маршруты движения колонн ополченцев, после чего докладывать в штаб, где на основе анализа полученных сведений определялась бы оптимальная конфигурация «килл-боксов».

Полеты в расход
Коллаж Андрея Седых

По такому же принципу после окончания активной фазы операции «Свобода Ираку» действовали вооруженные силы США. Причем там для выявления маршрутов снабжения боевиков привлекалась не только войсковая разведка, но и самолеты, и БЛА. По данным Пентагона, более 80 процентов воздушного патрулирования проводилось в ночное время.

Украинские ВВС также пытались привлечь для выявления маршрутов снабжения ополчения беспилотные летательные аппараты из состава Отдельного полка, оснащенного старыми дронами еще советской постройки (Ту-141 «Стриж» и Ту-143 «Рейс»). По некоторым данным, с конца июля было выполнено пять вылетов Ту-143, закончившихся 1 августа потерей одного БЛА. Ополченцы заявляли, что «Рейс» сбит. На самом деле произошел сбой в программе и аппарат совершил аварийную посадку с выпуском парашюта. После этого полеты Ту-141 и Ту-143 до настоящего времени не возобновлялись.

Эффективность применения авиации для изоляции района боевых действий снижали невозможность применения МиГ-29 в ночных условиях и откровенно слабая работа разведывательных органов. А руководство ополчения старалось проводить колонны снабжения как раз в темное время суток.

Для обеспечения почти непрерывного присутствия в зонах поиска МиГ-29 выполняли до трех вылетов в сутки на каждый борт (правда, не ежедневно), что для ВВС Украины очень высокий показатель. Несмотря на это, ополченцы сбили первый МиГ-29 (бортовой номер 02) уже 7 августа. Его пилот, не разобравшись в ситуации, выполнил заход на блокпост сил ДНР и в результате был поражен ПЗРК. А вот точных данных о сбитом под Луганском МиГ-29 с бортовым номером 53 до сих пор нет. По некоторым данным, это был последний вылет «двадцать девятых» на изоляцию района боевых действий. Риск потери самолетов от средств ПВО, а также, вероятнее всего, отказы техники, вызванные интенсивной эксплуатацией, заставили руководство карателей отменить решение и прекратить попытки выполнения задач по изоляции районов боевых действий. Всего для этих целей привлекалось не менее пяти МиГ-29 – не только из 114-й, но и, возможно, из других авиабригад.

После 17 августа отмечено как минимум пять вылетов Су-25 – также для ударов по маршрутам снабжения ополчения. Примерно столько же раз были задействованы фронтовые бомбардировщики Су-24. Последние активизировались с началом прорыва украинской группировки из луганского аэропорта.

На счету летчиков, участвующих в карательной операции, значится одна уничтоженная колонна с бронетехникой и две колонны снабжения. Правда, оценить нанесенный ущерб не представляется возможным. 20 августа при выполнении украинским Су-24М удара по колонне снабжения в Луганской области самолет был сбит.

В целом надо признать, что при достаточно большой по меркам украинской авиации активности удары для изоляции сил ополчения в районе боевых действий оказались малоэффективными. В то же время они привели к перерасходу и без того ограниченного ресурса авиационной техники и потере нескольких ценных машин, в том числе истребителей МиГ-29 и фронтового бомбардировщика Су-24, которые руководство карательной операции до последнего времени берегло.

Поддержка с неба не спасла от «котла»

Сложившаяся оперативная обстановка потребовала активно задействовать авиацию для непосредственной поддержки войск. Эта задача легла на Су-25 299-й бригады тактической авиации (Николаев), Ми-8 и Ми-24 16-й бригады армейской авиации (город Броды).

Стоит отметить, что часть николаевских Су-25 прошла модернизацию до уровня Су-25М1 и Су-25УБМ1. В частности, штурмовики получили новый прицельный комплекс с цифровым вычислителем, разработанным украинской фирмой, а также системы спутниковой навигации и цифровой связи. По заявлению специалистов, Су-25М1 и Су-25УБМ1 способны действовать по наземным целям днем и ночью в условиях плохой видимости.

В начале карательной операции от авиабригады было выделено до четырех штурмовиков, перебазировавшихся в аэропорт Днепропетровска. Считалось, что такого количества самолетов вполне достаточно для поддержки наземных сил. По мере расширения операции в июне была задействована уже вся бригада тактической авиации.

Из-за слабой наземной инфраструктуры часть штурмовиков Су-25, загрузившись боекомплектом в Николаеве, перелетала на днепропетровский аэродром, откуда, дозаправившись, выполняла вылеты в зону военных действий. Но другие Су-25 базировались здесь уже на постоянной основе.

Если «пришлые» штурмовики привлекаются в основном для ударов по запланированным целям, то «местные» (в разное время – от четырех до восьми бортов) – в основном для непосредственной поддержки войск. Нехватка аэродромной техники, а также специализированных хранилищ для авиационных средств поражения не позволяет перевести 299-ю в Днепропетровск целиком.

16-я бригада армейской авиации до начала карательной операции базировалась на временных полевых площадках, а после захвата аэродрома в Краматорске перебазировалась туда. В августе были развернуты дополнительные площадки для базирования двух – четырех машин в районах Артемовска и Мариуполя.

Убедившись в ходе боев в слабом взаимодействии наземных соединений с авиацией, в начале августа руководство карательной операции стало направлять в некоторые воинские части авианаводчиков из летно-подъемного состава (в основном операторов вооружения вертолетов Ми-24, реже штурманов).

И здесь не обошлось без опыта ВВС США, так как выделялись не просто отдельные военнослужащие, а группа из трех-четырех человека с радиостанциями (наводчик, радист, один-два бойца для прикрытия), способная при необходимости отбиться от ополченцев. Такие отряды придавались не постоянно, а в качестве усиления. Но действовали авианаводчики преимущественно в кадровых частях и подразделениях вооруженных сил Украины и национальной гвардии. В резервных батальонах территориальной обороны ВСУ, добровольческих формированиях МВД и НГУ эти группы появлялись лишь эпизодически. Попытки же сделать их штатными закончились неудачей из-за отсутствия подготовленных специалистов. В частности, печально известная Надежда Савченко добровольно пошла в батальон территориальной обороны «Айдар», где должна была выполнять задачи авианаводчика.

Только к середине августа командование карательной операции получило некоторый опыт взаимодействия с авиацией и хоть как-то смогло давать целеуказания не только вертолетам, но и штурмовикам. Правда, на уровне «вон за тем желтым домом будет овраг».

С середины прошлого месяца вылеты для ударов по запланированным целям в основном прекратились. Силы были перераспределены в пользу непосредственной поддержки войск. До конца месяца отмечено всего два удара Су-25 по Донецку и один – по Луганску.

Вертолеты, базировавшиеся на временных площадках под Артемовском, действовали в интересах группировки, окружавшей столицу ДНР с севера, и эпизодически привлекались для поддержки карателей, действовавших в районе Луганска. Ми-24 и Ми-8 с площадок под Мариуполем обеспечивали южный фланг. Вертолеты, базировавшиеся в Краматорске, действовали в интересах всей группировки.

В течение нескольких дней машины находились на временных площадках, после чего возвращались в Краматорск, а их сменяли другие борта. Вероятнее всего, такая схема была принята для улучшения технического обслуживания, так как его нельзя проводить в чистом поле. В начале августа 16-я бригада была усилена 7-м полком армейской авиации (Новый Калинов).

С середины месяца возобновились вылеты транспортно-боевых Ми-24 для непосредственной поддержки войск в районе луганского аэропорта, а после прорыва оттуда украинских военных – и в окрестностях Лутугина. Боевые действия в этом месте заставили развернуть там еще одну полевую площадку. Правда, использовалась она не для постоянного базирования, а для эвакуации раненых и доставки грузов.

Потери Ми-24 при штурме Славянска вынудили задействовать для непосредственной поддержки войск и транспортные Ми-8 с установленным вооружением, в частности контейнерами УПК и блоками с НАР С-8. Об эффективности действия таких вертолетов известно мало, кроме того, что как минимум одна «восьмерка» была сбита.

В Луганской области армейская авиация действовала интенсивнее, чем в Донецкой, где это было более опасно из-за высокой насыщенности отрядов ополчения средствами ПВО, причем не только ПЗРК, но и другими комплексами, в частности ЗРК «Стрела-10».

Но даже при известной неравномерности распределения средств ПВО по отрядам ополчения украинской армейской авиации пришлось во второй половине августа перейти к действиям ночью. Хотя от потерь это не спасло. Уже 20 августа ночью были сбиты огнем стрелкового оружия Ми-8 из состава 16-й бригады и Ми-24 7-го полка в районе Лутугино.

Стоит, конечно, отметить, что именно благодаря переброске вертолетами материально-технических средств для прорвавшейся из луганского аэропорта украинской группировки та смогла продержаться так долго. По некоторым оценкам, на временную площадку в районе Лутугино ежедневно выполнялось по три – пять вылетов Ми-8. Но достоверно оценить количество доставленного груза и вывезенных раненых пока сложно.

О действиях армейской авиации в районе Донецка известно мало. Есть сведения о том, что вертолеты привлекались для снабжения войск, запертых в «южном котле», но установить число и тем более эффективность вылетов трудно.

В отличие от армейской авиации штурмовики Су-25 в основном действовали над территорией ДНР. Пик их активности пришелся на бои с целью окружения Донецка и попытки отрезать город от Луганской области. Как и раньше, удары выполнялись одной, редко двумя машинами с использованием фугасных авиационных бомб. Случаев применения НАР со штурмовиков в августе не отмечено.

Большое количество средств ПВО у ополчения ДНР заставило изменить маршруты полета и в район Луганска. Если раньше пилоты предпочитали проходить через Красноармейск – Горловку – Дебальцово, то в августе маршрут сместился севернее. Это изменение негативно отразилось на боевой нагрузке штурмовиков, так как из-за возникшего крюка увеличился расход топлива – при и так-то ограниченной дальности полета Су-25. Из-за этого в боях под Лутугино пришлось активно участвовать армейской авиации.

Задачи непосредственной поддержки войск заставили пересмотреть тактику применения штурмовиков. Пилотам Су-25 для увеличения точности все же пришлось наносить удары с пикирования, дабы не попасть по своим, так как ополченцы зачастую находились в опасной близости. Известны случаи, когда пилоты не решались наносить удары.

Изменение тактики применения штурмовой авиации привело к росту потерь, которые, по некоторым данным, составили четыре Су-25. Это на один борт больше, чем было сбито с апреля по конец июля.

Потери бесполезны

Работу украинской авиации в августе следует признать интенсивной, она характеризуется тем, что за месяц было выполнено почти сто вылетов. Для карательной операции это очень высокий показатель. Но в то же время пропорционально возросли потери не только от ПВО ополчения, но и по техническим причинам, а также из-за выработки ресурса. Уже в начале сентября количество вылетов опять резко сократилось до показателя пять – семь вылетов в сутки. Причины – в том числе и в оперативной ситуации. Сейчас, когда войска находятся в окружении, ополченцы активно используют ПВО, чтобы не допустить для поддержки карателей применение авиации. Бои в Лутугине – хороший пример таких действий, когда огнем артиллерии была ликвидирована временная площадка, а засады на маршрутах пролета привели к значительным потерям боевых машин от огня стрелкового оружия и ПЗРК даже в ночных условиях.

Получив печальный опыт в снабжении «южного котла» военно-транспортной авиацией, штаб карателей уже опасается потерять уязвимые транспортники Ан-26.

Сейчас поддержка авиации требуется окруженным силам ВСУ, как никогда, но ВВС и армейская авиация помочь им практически неспособны. Надо признать, что август стал в этом плане черным месяцем. Максимальные усилия и потери воздушной техники не оказали почти никакого влияния на ход боевых действий. В то же время боевой потенциал ВВС и армейской авиации Украины фактически уничтожен.

Опубликовано в выпуске № 33 (551) за 10 сентября 2014 года

 

 

Вниманию читателей «ВПК»

  • Past:
  • 3 дня
  • Неделя
  • Месяц