Версия для печати

Противоракетная оборона в Европе

Авдеевский Юрий
Планы развертывания в Польше и Чехии американских объектов противоракетной обороны в течение нескольких лет привлекают пристальное внимание как специалистов, так и широкой общественности в России и европейских странах. Особую остроту проблема приобрела в 2007 году, когда американцы в одностороннем порядке перешли от намеков о возможности развертывания противоракет и радаров в Европе к практическим шагам по воплощению в жизнь этой проблемной во всех отношениях затеи. Из информации, которая время от времени появляется в СМИ, становится известно, что уже проводятся геодезические и рекогносцировочные работы на месте дислокации объектов, стартовали переговоры с правительствами Чехии и Польши по подготовке соответствующих соглашений о правовом статусе этих объектов.


ВАШИНГТОН ИГНОРИРУЕТ ИНТЕРЕСЫ БЕЗОПАСНОСТИ РОССИИ


Планы развертывания в Польше и Чехии американских объектов противоракетной обороны в течение нескольких лет привлекают пристальное внимание как специалистов, так и широкой общественности в России и европейских странах. Особую остроту проблема приобрела в 2007 году, когда американцы в одностороннем порядке перешли от намеков о возможности развертывания противоракет и радаров в Европе к практическим шагам по воплощению в жизнь этой проблемной во всех отношениях затеи. Из информации, которая время от времени появляется в СМИ, становится известно, что уже проводятся геодезические и рекогносцировочные работы на месте дислокации объектов, стартовали переговоры с правительствами Чехии и Польши по подготовке соответствующих соглашений о правовом статусе этих объектов.
{{direct_hor}}

Министр обороны США Роберт Гейтс.
Фото ИТАР-ТАСС
В то же время в Европе начинают понимать истинный смысл слов российского президента на Конференции по безопасности в Мюнхене о том, что развертывание объектов ПРО в Европе - это начало формирования на континенте совершенно новой стратегической ситуации. Нынешние планы Пентагона превосходят действия, предпринятые даже в период холодной войны. Никогда прежде объекты стратегического потенциала США не располагались за пределами национальной территории, в такой близости от российских границ. Положение о том, что системы противоракетной обороны являются неотъемлемой частью стратегического потенциала сдерживания, зафиксировано в обзоре состояния и перспектив развития ядерных сил США, принятого еще в 2002 году. В этом документе классическая "ядерная триада" рассматривается в расширенном формате и включает в себя наряду с прежними компонентами (ракеты наземного и морского базирования, стратегические бомбардировщики) новый элемент - противоракетную оборону.

При анализе действий администрации США в области ПРО складывается впечатление, что взвешенная реакция российского руководства на выход США из Договора по ПРО и развертывание района базирования противоракет на Аляске сформировали в США иллюзию, что и в дальнейшем все решения в этой сфере могут приниматься в одностороннем порядке, без учета интересов безопасности других государств.

В отношении России была выработана и реализовывалась предельно простая концепция действий. Для начала надо внушить российскому руководству мысль о неотвратимости реализации принятых в США решений. В дальнейшем в качестве "утешительного приза" достаточно предложить ни к чему не обязывающие проекты сотрудничества и декларировать готовность добровольно доводить информацию о созданных объектах ПРО.

В рамках этой концепции считалось, что желательно было заручиться поддержкой союзников в Европе и Азии, для чего их было нужно предварительно запугать "неумолимо надвигающейся" угрозой ракетных ударов со стороны Северной Кореи и Ирана.

Однако эта концепция имела ряд существенных недостатков.

Во-первых, в концепции не учитывались возможности России, всесторонне оценив возможности развертываемых систем ПРО, надо было определить тот рубеж, при котором эти системы приобретают явную антироссийскую направленность и требуют принятия адекватных ответных действий.

Во-вторых, американские стратеги предполагали, что в мире будут единодушно восприняты и поддержаны их заклинания о растущей ракетной угрозе, причем без необходимости их подкрепления аргументами военного, политического и технического характера.

В-третьих, в Вашингтоне полагали, что никаких ответных мер со стороны России предприниматься не будет, что словесная шелуха утверждений о новом, почти "союзническом" характере отношений между нашими странами является для этого достаточной гарантией.

И, наконец, не учитывалось, что последствия развертывания объектов ПРО в Европе и Азии станут предметом пристального изучения не только в России и КНР, против которых реально и направлены эти противоракетные приготовления, но и в странах Европы, являющихся объектом американской "заботы". Более того, не предполагалось, что могут появиться схожие оценки этих последствий, подготовленные как официальными экспертами, так и независимыми специалистами.

Что касается российских оценок возможностей и направленности американских объектов ПРО в Европе, то они неоднократно освещались в российских и зарубежных средствах массовой информации.

Так, в статье начальника Генерального штаба ВС РФ генерала армии Ю.Н. Балуевского, опубликованной в мае с.г. в "Российской газете", отмечается, что европейская база ПРО США рассматривается как интегрированная часть глобальной системы, включающей район базирования противоракет на Аляске, радиолокационные станции в Великобритании и Гренландии, морские средства ПРО типа "Иджис" и средства обнаружения космического базирования и многое другое. При этом наиболее важным в системе являются не ее количественные показатели, а глобальный характер инфраструктуры, которая легко может быть усилена за короткое время.

По оценкам российских специалистов, объективным препятствием, которое пока затрудняет неограниченное наращивание потенциала ПРО США, являются технологические проблемы, в первую очередь с созданием надежной противоракеты. Подтверждением этому может служить то, что Агентство по ПРО Пентагона, как правило, очень ревностно относящееся к допуску иностранцев к передовым технологиям ПРО, заявляло о готовности провести международный тендер на решение ключевых проблем, связанных с созданием противоракеты.

Однако недоработанные технологии перехвата с успехом перекрываются победными реляциями об успешных испытаниях. Это делается с политической целью - сделать необратимым процесс развертывания противоракет в Европе, построив шахты для их базирования. Преследуется и практическая цель: пока нет готовой противоракеты, необходимо завершить отработку технологического цикла строительства шахтных пусковых установок, загрузки противоракет, проведения контроля функционирования и включения объектов в глобальный контур управления системой.

По имеющимся оценкам для строительства и ввода в строй шахтной пусковой установки подрядчикам Пентагона требуется от трех до шести месяцев. Отработанные технологии (при наличии подготовленной строительной площадки) позволяют одновременно работать над 3-4 шахтами.

Таким образом, после доводки технологий строительства, что и предполагается сделать в Польше, США будут обладать технической возможностью ввода в эксплуатацию по одному позиционному району базирования противоракет в год.

Где и когда будет развернута следующая противоракетная база, можно только предполагать. Например, свою территорию предлагает Великобритания, где в местечке Файлингдейлз-Мур уже размещается РЛС, созданная в годы холодной войны для обнаружения советских баллистических ракет и модернизируемая сегодня для решения задач ПРО.

За Великобританией может последовать Норвегия, тем более что на территории этого государства, в Варде, в течение многих лет функционирует радиолокационная станция, являющаяся очень близким аналогом РЛС, перемещаемой из США в Чехию.

В этом случае Россия в недалекой перспективе будет иметь возле своих границ уже не один район базирования противоракет с десятком ракет, которые "несравнимы", по американским оценкам, с российским потенциалом сдерживания, а несколько десятков, причем территориально распределенных, что позволит уже в Европе организовать несколько эшелонов обороны американского континента от ракет любой национальной принадлежности. Вопрос об обороне европейцев будет всегда оставаться второстепенным: системы ПРО являются исключительно дорогим средством обороны, чтобы позволить тратить деньги американских налогоплательщиков на защиту греков, немцев или французов.

Некоторое время назад на сайте Агентства по ПРО США были опубликованы данные о том, что якобы "тихоходные" американские противоракеты не смогут догнать скоростные российские МБР, стартовавшие в сторону США, поэтому и угрозы для России нет. Однако объективный анализ показывает, что эти утверждения не вполне соответствуют истине. Например, при скорости свыше 5 км/с противоракеты из Польши потенциально смогут перехватывать российские МБР практически сразу после окончания активного участка полета ракеты. Практически к таким же выводам приходит и независимый американский физик Т. Постол, который в течение многих лет изучает возможности и эффективность противоракетной обороны.

Кроме прямой угрозы, объекты ПРО в Европе существенно повысят опасность возникновения ракетно-ядерного конфликта на континенте. Многие помнят, сколько шума было поднято в 1995 году, когда пуск норвежской ракеты-зонда в непосредственной близости от российской границы послужил поводом для формирования сигнала о ракетном нападении, по которому должно приниматься решение о нанесении ответного ракетно-ядерного удара. Обоснованность и тревожность появления подобных ложных оповещений в системах предупреждения о ракетном нападении послужили поводом к подписанию в 2000 году Россией и США Меморандума о создании совместного центра обмена данными для разблокирования подобных ситуаций.

Противоракеты, планируемые к развертыванию в Польше, по своим параметрам (размеры, скорость и возможное направление полета) очень близки к характеристикам головных частей американских ракет. Первое поколение этих ракет вообще было разработано на базе МБР. Никаких критериев, позволяющих идентифицировать в полете головную часть МБР и ступень поражения противоракеты, нет. Поэтому вероятность возникновения ложных тревог будет значительно выше и не исключено, что нервы у кого-то могут не выдержать.

Что касается обоснования необходимости столь спешного развертывания европейской ПРО, то можно предположить, что россиян и европейцев по-прежнему будут убеждать, что все эти объекты создаются для защиты европейцев от ракетных ударов со стороны Ирана. При этом всякий раз будет упускаться из вида факт отсутствия у Ирана какой-либо мотивации (религиозно-политической, экономической, военной) в нанесении ударов по Европе, которая является одновременно и основным потребителем иранской нефти и газа, и поставщиком оборудования, технологий и материалов, без которых в экономике этой страны наступит коллапс. Можно с уверенностью утверждать, что иранская ракетная программа является своего рода реакцией на внешнее давление. Чем интенсивнее разговоры о санкциях и военном вторжении, тем больше визуальных проявлений успехов в ракетных и ядерных программах. В этом же контексте можно рассматривать и заявления иранских СМИ о проведении Ираном 20 ноября с.г. испытания двухступенчатой ракеты с дальностью полета 2000 км. Скорее всего, это "утка", которая устраивает и Иран, и его противников. Иранское руководство пытается продемонстрировать способность работать в условиях существенных международных ограничений, а США активно используют это заявление для агитации за европейскую ПРО.

Справедливости ради надо отметить, что не все союзники США понимают необходимость проталкивания иранской угрозы для обоснования планов по ПРО. Например, теперь уже бывший польский премьер Я. Качиньский заявил накануне парламентских выборов, что главная задача планируемого размещения в Польше элементов ПРО США - не предупреждение нападения со стороны Ирана или КНДР, а ":защита Польши от России:". И добавил: ":Мы должны помнить, что постоянно находимся под угрозой. Русские не согласились с происшедшими с 1989 года переменами. Они считают, что мы находимся в сфере их влияния:".

В отношениях с Россией американцы активно используют элементы "открытости и вовлеченности". На практике это проявляется в том, что России предлагается, наряду с Польшей и Чехией, вступить в своеобразный "клуб поддержки американской ПРО". Причем сделать это необходимо в рамках двусторонних договоренностей по сотрудничеству, без широкого обсуждения всех проблем ПРО со всеми заинтересованными сторонами.

С этой целью американцы всячески саботируют инициативу В.В. Путина о создании "пула заинтересованных стран", специалисты которых могли бы не только изучить реальные ракетные угрозы и вызовы, но и предложить пути устранения этой проблемы. С этой целью было проведено несколько раундов консультаций экспертов высокого уровня, в ходе которых были предприняты попытки найти приемлемые пути решения проблемы. С американской стороны были вновь реанимированы различные программы сотрудничества, которые в разное время обсуждались российскими и американскими переговорщиками. Причем передача этих предложений сопровождалась широким вбросом в СМИ материалов о "революционном" характере этих предложений. Однако при этом не снимались российские озабоченности относительно района ПРО в Польше, даже не шла речь о приостановке этих работ.

Что касается позиции российских участников диалога, то она была четкой и ясной: необходимо устранить главный элемент конфликта - отказаться от развертывания объектов ПРО в Европе. После этого возможен конструктивный диалог и выход на взаимоприемлемые решения, включая и возможность использования данных от РЛС в Габале для подготовки объективных данных о ракетной угрозе.

Российские предложения в очередной раз услышаны не были.

И вот в ходе визита в Россию министра обороны США Р. Гейтса и госсекретаря США К. Райс сделаны новые сенсационные заявления о беспрецедентных американских предложениях в области ПРО. Выступая в Праге 22 октября с.г., Р. Гейтс заявил, что ":если иранская ракетная угроза не материализуется, то данные (средства ПРО в Европе), возможно, активированы не будут:", а заместители госсекретаря США буквально из Москвы отправились колесить по Европе, разъясняя желание США наладить контакт с Россией. Однако субстантивные предложения США детально не раскрываются, подаются в виде косвенных намеков и пересказов в СМИ.

Коротко, суть "революционных" инициатив США, озвученных на встрече в Москве, сводятся к следующим тезисам:

- США готовы использовать РЛС в Габале для мониторинга ракетных программ на Ближнем и Среднем Востоке, а также для сопряжения с объектами европейской системы ПРО;

- развертывание позиционного района ПРО в Польше и РЛС в Чехии продолжается, однако эти объекты не вводятся в строй, противоракеты в шахты не загружаются, а РЛС не выходит в эфир в боевом режиме. Российские специалисты получат возможность осуществлять мониторинг состояния объектов;

- если ракетная угроза будет расти, появятся убедительные данные о наличии в Иране ракет, угрожающих территории США, то европейские объекты ПРО будут "активированы";

- если международная обстановка улучшится (например, Иран откажется от реализации ядерной и ракетной программ), район ПРО в Европе может быть демонтирован.

По сути, выдвигая эти предложения, США ни на йоту не отходили от своего решения развернуть район ПРО в Европе, однако признавали справедливость российской аргументации и демонстрировали желание перевести диалог в конструктивное русло. Однако и этого оказалось много, т.к. буквально через несколько дней высокопоставленные лица администрации США стали отходить от этих тезисов. Так, зам. госсекретаря США Д. Кремер на слушаниях в Конгрессе 5 ноября с.г. заявил: ":США сами будут принимать решения об активировании элементов ПРО в Европе на основе собственного видения ракетных угроз, и рассуждения о том, будто Вашингтон и Москва будут вместе оценивать такие угрозы до активации баз ПРО в Европе, являются неправильными:".

Идея "присутствия российских офицеров на объектах ПРО" тоже передернута. Зам. министра обороны Э. Эдельман по итогам консультаций в Праге 6 ноября с.г. постарался максимально "перетолковать" московские заявления должностных лиц о возможном присутствии на радарной базе российских офицеров. В новой интерпретации подразумеваются лишь ":обычные инспекционные поездки, как, например, в случае ДОВСЕ:".

Таким образом, практически все предложения, выдвинутые ранее, были дезавуированы американцами. В официальном документе, подготовленном американцами по итогам встречи, на первое место вновь поставлены вопросы сотрудничества в сфере ПРО, которые якобы в рамках принятой американцами концепции по работе с нами устранят российские озабоченности. При этом в дополнение к использованию для мониторинга ракетных пусков РЛС в Габале и Армавире нам навязывается план развертывания в регионе американской РЛС Х-диапазона. По замыслу американцев эта РЛС будет обеспечивать информацией не только объекты ПРО в Польше, но мобильные комплексы морского базирования в Черном и Средиземном морях. Возникает резонный вопрос: как это предложение согласуется с интересами безопасности России?

В соответствии с заявлениями официальных представителей Пентагона принципиально изменен подход к постановке европейского района ПРО на боевое дежурство. Если прежде нам заявляли, что США не намерены "активировать" систему ПРО в Европе до тех пор, пока не будут совместно с Россией получены согласованные оценки ракетной угрозы, то теперь, несмотря на расплывчатое определение понятия "активация", американцы от него отказались. Теперь речь идет уже о "приведении системы в полную боевую готовность", при этом Россия не будет иметь "права вето" на введение в оперативную готовность средств ПРО. Что именно будет являться критерием перевода системы в полную боевую готовность, не уточняется.

Что касается российского постоянного присутствия на объектах ПРО США в Европе, то теперь такое присутствие ставится в зависимость от волеизъявления Польши и Чехии и может быть осуществлено в форме проверок, причем на взаимной основе. В случае если руководство Польши и Чехии откажется от допуска российских представителей на объект, предлагается выработать некие меры технического контроля, способные снять наши озабоченности. О каких мерах контроля может идти речь, нам предлагают подумать самим.

В качестве альтернативы нам предлагается направить российских офицеров на другие объекты управления ПРО. Взамен от нас требуют допустить американцев на соответствующий российский пункт управления. Каким образом это будет снимать наши озабоченности, не ясно, зачем это нам - еще большая загадка.

Нас продолжают уверять в готовности предоставления нам гарантий ненаправленности объектов ПРО против российских СЯС. Однако о какого рода гарантиях может идти речь, не упоминается. Вместе с тем, предыдущий опыт свидетельствует, что максимум, на что мы можем рассчитывать, - это получение дозированных данных о ходе и темпах реализации появления объектов вокруг российских границ. Тезис о готовности демонтировать район ПРО просто выброшен за ненадобностью.

В итоге, как и прежде, мы видим очередную пропагандистскую кампанию, призванную продемонстрировать готовность учитывать интересы российской безопасности, на деле ничего не предпринимая, элементарно оттягивая время и дезинформируя общественное мнение как в Европе, так и в США.

Что в этой ситуации может предпринять российская сторона? Есть ли смысл продолжать диалог с партнером, который, прикрываясь словами о партнерстве и скором достижении консенсуса, реально изменяет стратегический баланс в свою пользу?

Очевидно, что ситуация продолжает изменяться не в пользу России. С нашей стороны необходимы конкретные действия, которые продемонстрировали бы имеющийся потенциал восстановления стратегического баланса в Европе. С этой целью необходимо открыто продемонстрировать уязвимость объектов противоракетой обороны, например так, как это сделали в КНР в начале нынешнего года, уничтожив собственный космический аппарат, имитирующий спутник информационной системы ПРО. Проведение испытаний различных вооружений, способных уничтожать объекты типа радиолокационных станций, защищенных пусковых установок, осуществлять демонстративно, чтобы ни у кого не оставалось сомнений, что срок жизни объектов ПРО ограничен мирным и предвоенным временем. По мере принятия на вооружение таких средств поражения должно происходить их размещение в местах, откуда их применение будет максимально эффективным. Если этому будет препятствовать действующая международно-правовая база, необходимо без сожаления расстаться с разоруженческим багажом периода холодной войны, как не соответствующим интересам национальной безопасности России.

Что касается европейцев, то окно возможностей для продолжения европейского диалога в широком формате необходимо сохранить, тем более что основа для этого заложена российским президентом в предложении создать "пул заинтересованных государств", готовых совместно, на равноправной основе, последовательно и адекватно возникающей угрозе решать проблемы европейской безопасности.

Противоракетная оборона не должна вычленяться в качестве особой проблемы, т.к. это всего лишь один из элементов построения новой системы общеевропейской безопасности. Атлантическая солидарность, как она воспринималась в период холодной войны, должна стать достоянием истории.

Реальный шанс выйти из сложившейся ситуации существует, и его необходимо использовать.

Юрий АВДЕЕВСКИЙ

Опубликовано в выпуске № 50 (216) за 26 декабря 2007 года

Loading...
Загрузка...

 

 

  • Past:
  • 3 дня
  • Неделя
  • Месяц
Loading...