Версия для печати

"Войну убьет техника войны"

Чикин Борис
Историческая рубрика "ВПК" предполагает обращение к теоретическим, философским, методологическим проблемам войны, военной техники, связанным с отдельными этапами развития человеческой цивилизации и культуры, а также, конечно, с выдающимися мыслителями, так или иначе затрагивавшими военную тематику. Без усвоения и освоения глубочайших мыслей о войне, высказанных в прошлом, нам не решить современных судьбоносных проблем, не спасти русский народ и все человечество от угрозы самоуничтожения в войне, использующей в сегодняшнем трагическом и противоречивом мире нынешнее оружие массового уничтожения, новейшие научно-технические разработки в области военной промышленности и техники. Сегодня хотелось бы вспомнить некоторые страницы интеллектуальной истории человечества, связанные с именем великого русского и мирового философа Н.А. Бердяева в интересующей нас сфере.


ЧТО БЫ ОТВЕТИЛ Н.А. БЕРДЯЕВ СОВРЕМЕННЫМ АДЕПТАМ КОНЦЕПЦИИ "ОДНОПОЛЯРНОГО МИРА"


Историческая рубрика "ВПК" предполагает обращение к теоретическим, философским, методологическим проблемам войны, военной техники, связанным с отдельными этапами развития человеческой цивилизации и культуры, а также, конечно, с выдающимися мыслителями, так или иначе затрагивавшими военную тематику. Без усвоения и освоения глубочайших мыслей о войне, высказанных в прошлом, нам не решить современных судьбоносных проблем, не спасти русский народ и все человечество от угрозы самоуничтожения в войне, использующей в сегодняшнем трагическом и противоречивом мире нынешнее оружие массового уничтожения, новейшие научно-технические разработки в области военной промышленности и техники. Сегодня хотелось бы вспомнить некоторые страницы интеллектуальной истории человечества, связанные с именем великого русского и мирового философа Н.А. Бердяева в интересующей нас сфере.
{{direct_hor}}

Николай Бердяев.
Фото из сборника ''Философия ХХ века''
Николай Александрович Бердяев оставил после себя огромнейшее творческое наследство, которым наш народ может и должен гордиться перед всем миром. Которое составляет ценнейшее достояние всего мира и которое еще нашим современникам и потомкам обязательно предстоит долго и трудно осваивать.

Непосредственно актуальных проблем войны - прежде всего важнейших философско-методологических, теоретико-гносеологических ее основ и корней - Бердяев касается во многих своих работах, которые даже кратко проанализировать в одной статье не представляется возможным. Тем более что ставятся они философом в сложном и обширном мировоззренческом контексте вопросов онтологии, гносеологии, этики, эстетики, культуры и т.д. Поэтому мы лишь сверхкратко затронем только несколько основополагающих его работ - "Судьба человека в современном мире", "Судьба России", "О назначении человека", "Экзистенциальная диалектика божественного и человеческого", "Самопознание", "Истина и откровение", "Из записной тетради" - и только некоторые, как представляется, самые важные и актуальные, аспекты.

Как человек верующий, гуманист Бердяев видит все зло и ненормальность войны, которая, угрожая жизни людей и самому существованию человечества, в принципе должна быть исключена из жизни общества. Но постановка проблемы лишь в этическую плоскость, нравственное осуждение войны не решают и не снимают сути проблемы: "Отрицать войну с точки зрения нравственного абсолютизма очень легко, и мучительная проблема этим совсем не решается, а просто снимается с совести. Война есть великое зло. Таково бесспорное положение этики, и особенно этики христианской. Желательно и должно достигнуть такого состояния мира, при котором война будет невозможна. Но конкретный и мучительный вопрос об отношении к войне этим не решается. С абсолютной, нормативной точки зрения война есть зло, но с относительной точки зрения она может быть злом наименьшим и даже благом вследствие того, что абсолютные нравственные начала действуют в темной и греховной среде мира" (Н.А. Бердяев. О назначении человека. М., 1993, стр. 176). Война есть порождение греховности человека, его духовного несовершенства, духовно-нравственного разнообразия и внутренней противоречивости людей: "Война есть порождение греха, и она возможна лишь в греховном мире" (там же). Но, определяя "внутричеловеческие" корни и основания войны, нужно помнить и то, что наличие в душе и духе человека "темного" и "светлого" есть объективный факт, и это накладывает свой характерный отпечаток на сам феномен войны: "Но во тьме греховного мира в ней (войне) может обнаружиться и свет, она может быть источником доблести и благородства. В прошлой истории человечества война бывала обнаружением хаоса, но бывала и борьбой против хаоса и преодолением хаоса, источником образования больших исторических тел с великими культурами. Она бывала источником озверения и разнуздания низких инстинктов, но бывала и источником высоких добродетелей - мужества, чести, верности, рыцарства, благородства. Поэтому война очень сложное нравственное явление. Личной совестью она может быть принята лишь трагически, как принятие на себя греха и вины, но греха и вины, которые в известных условиях мировой среды ставят человека выше, чем легкое сбрасывание с себя этой вины и греха. Личная совесть всегда стоит перед столкновением разного порядка ценностей, и всегда решение влечет за собой жертву какой-либо ценностью. Это происходит в особенно острой форме, когда совесть стоит перед проблемой войны. Защита родины, защита величайших духовных и культурных ценностей своего народа может самую войну сделать ценностью, во имя которой жертвуют другими ценностями. Воля, определяемая нравственной совестью, не может совершать чистых и абсолютных нравственных актов потому, что она стоит перед противодействующей злой волей в мире... греховный мир есть арена борьбы и столкновения взаимодействующих воль, поэтому в известном смысле мир есть война" (там же, стр. 176-177).

В мире мудрых мыслей мало найдется слов, столь глубоко затрагивающих проблему войны, ее природу и причины. В этих немногих строках, собственно, - целая глубокая и исчерпывающая концепция войны, действенная и актуальная особенно сегодня. Главное - суметь разобраться во "внутренних", духовных факторах войны, в их сложном и противоречивом хитросплетении, уловить главное, ведущее звено, судьбоносные, общечеловеческие ценности, обеспечивающие не войну, не смерть, не зло, но - мир, жизнь, добро.

В проблеме войны Бердяев выделяет два главных момента: безусловные задачи и стремления предотвращения войны и нравственно-личностного отношения к войне, если она, к сожалению, стала объективным фактом в жизни людей. И здесь, при анализе ситуации, скажем, политиками и военными, философами и историками - что в первую очередь приходится делать сегодня - необходимо сугубо учитывать конкретно-исторический контекст, многостороннюю и существенную эволюцию истории, в частности, современной: "Есть два вопроса: вопрос о предупреждении войны, о борьбе за духовный и социальный строй жизни, при котором война будет невозможной, и вопрос об отношении личности к войне, когда она уже началась и стала роком. Проблема еще усложняется тем, что в разные исторические периоды она по-разному ставится. Есть эпохи, когда война еще имеет смысл и оправдание. Поэтому ответ этики на мучительные вопросы совести о войне сложен" (там же, стр. 177). Тысячелетний опыт эволюции и накопления общечеловеческих ценностей и идеалов (жизнь, счастье, любовь, справедливость, вера, добро, совесть и др.), развития духовности и нравственности человека подсказывает нам сегодня, что одно дело - морально осуждать войну как зло, бороться за ее предотвращение и "искоренение" (одно из важнейших звеньев современной политики и нравственности), анализировать ее ход и последствия с точки зрения нравственных ценностей, а другое - возвыситься над этикой и нравственностью, над классическим рационализмом и здравым смыслом, зачастую апологетизирующим войну, приведшим ныне человечество к краю пропасти, к возможности взаимоуничтожения всех людей, и взглянуть на проблему с точки зрения трагических реалий сегодняшнего дня, с точки зрения глубинной метафизики и глубинной истины. И тогда окажется, что мы сегодня находимся в качественно иной ситуации, чем в прежние эпохи: сегодняшняя война теряет всякий смысл и оправдания, она станет последней в истории человечества, которого вслед за ней просто не станет.

Как бы отвечая современным адептам людоедских концепций "золотого миллиарда", "глобализации по-американски", "однополярного мира", необходимости решения всех современных проблем военной силой и т.д., Бердяев пишет: "Война в прошлом имела смысл и оправдание, хотя бывали нередко войны бессмысленные и несправедливые. Но после ужаса мировой войны мы вступаем в эпоху, когда война теряет смысл и оправдание, когда борьба против возможности новых войн делается великой этической задачей" (там же). Бердяев учит, как необходимо - с помощью глубокого философского подхода! - избавляться от опасной демагогии политических и "научных" апологетов современной войны, которые иезуитски хитро ищут ей все новые и новые оправдания, все новые и новые стимулы и причины: "Смысл же войны, как и всех больших исторических событий, обычно бывает совсем не тот, какой вкладывают в него активные деятели этих событий. Последняя мировая война (работа была написана Бердяевым в 1931 г., поэтому он имеет в виду Первую мировую войну. - Прим. Б.Ч.) имеет свой смысл, но он, конечно, не в том, в чем его видели борющиеся стороны. Она означает конец целой исторической эпохи и начало новой" (там же).

Подчеркнем, по меньшей мере, два важнейших и актуальных для нас момента в последних мыслях Бердяева: поразительные его прозорливость и предвидение (ведь Бердяев не знал еще всех ужасов и общечеловеческих уроков Второй мировой войны, а тем более трагически-эсхатологических реалий нынешней ядерной эпохи, когда война самоубийственна для человечества и теряет всякие "остатки" смысла и оправданий) и важный методологический вывод о том, что сегодня к войне нужно подходить не с чисто военно-технической точки зрения, а как бы "извне" ее, со "стороны", с иных дистанции, расстояния и позиции. Отсюда и заключение о конце старой и начале новой исторической эпохи в отношении к войне. Отныне решать все ее проблемы практически и теоретически необходимо по-новому. Необходимы новое, не классически рациональное, мышление, новая философия, новая этика, новая духовность, новая политика, новые отношения между людьми.

Вопросы же об основах, причинах войны, хотя и первостепенные по важности, но перед лицом новой эпохи они отступают как бы на второй план, хотя бы потому, что уже решены позитивно лучшими умами (тем же Бердяевым) пусть и в недалеком прошлом. Бердяев убедительно вскрывает, в частности, политические и экономические корни войны: "Войны порождаются сложным взаимодействием причин, и немалую роль в их возникновении играют причины экономические. Но эмоционально, аффективно они прежде всего связаны с национальными страстями. Войны объявляются и ведутся государствами, властью, и власть государственная не спрашивает разрешения народов на ведение войны. Но за государством скрыта нация, национальные интересы, столкновения, национальная любовь и ненависть... Болезнью национализма страдают все народы, и она является эмоциональным источником войн... Национализму противостоит другая ложь - ложь интернационализма. Национальность, как положительная ценность, иерархически входит в конкретное единство человечества, обнимающее все многообразие национальностей. Может ли победить ужас и зло войны анемичная проповедь пацифизма, который обычно связывается с отвлеченным космополитизмом? Пацифизм противостоит милитаризму, но высшей, этической правды нет ни в том, ни в другом...Пацифизм есть рационализм. Но духовная проповедь мира и братства народов есть дело христианское, и христианская этика должна оспаривать его у рационалистического пацифизма. Для христианского сознания эта проповедь усложняется пониманием иррациональных и злых сил истории" (там же, стр. 177-178).

Переведем дух перед этой бездонностью и безграничностью мысли Бердяева, перед ее судьбоносной значимостью и для нас всех, если мы хотим выжить и существовать в будущем. Как актуальны и злободневны, истинны эти слова сегодня, в эпоху военного диктата США, в эпоху "цивилизационных", национальных и религиозных войн и конфликтов, в эпоху международного терроризма, противостояния Запада и Востока, в эпоху "глобализации по-американски" и трагических поисков великой России своих места и роли в мире! По меньшей мере, пища для размышлений, и не только по части войны, здесь богатейшая. Тем более что Бердяев зачастую - как это и "положено" при решении сложных, противоречивых, глубоких вопросов - применяет форму мышления парадоксами: "Война имеет свою роковую диалектику, и эта диалектика скорее приведет к уничтожению войн, чем проповедь мира" (там же, стр. 178).

Но Бердяев высказывает еще и мысли, которые особенно интересны, в частности для "ВПК". Он выдвигает глубочайшие идеи о месте и роли в войне военной техники, о значении философского анализа технического фактора вообще в истории и судьбах человеческой цивилизации: "Война связана с техникой и предполагает усложнение и успехи техники. И вот технические открытия, служащие для войны и истребления людей, так чудовищны, что они должны привести к самоотрицанию войн и к невозможности войн. Война делается не борьбой армий и даже не борьбой народов, а борьбой химических лабораторий, и она будет сопровождаться чудовищным истреблением народов, городов, цивилизаций, т.е. будет грозить гибелью человечеству. Рыцарские стороны войны, связанные с мужеством, храбростью, честью, верностью, совершенно отмирают и теряют значение. Они почти не играли этой роли и в последней войне. Война делается явлением совершенно другого порядка и требует другого наименования. Войну убьет техника войны. И тогда вопрос о духовном и нравственном общении народов становится вопросом о дальнейшем существовании человечества, ибо человечеству грозит гибель от усовершенствованных орудий истребления. Государства и цивилизации создают силы, которые влекут их к гибели" (там же).

Конечно, и этот фрагмент бердяевских рассуждений требует сегодня своего особого и тщательного анализа, своих специальных выводов, от которых напрямую будет зависеть будущее существование (или несуществование) человечества. Мы же здесь только подчеркнем следующее:

1) Слова Бердяева заставляют по-новому взглянуть, в частности, на такие пресловутые понятия, как "научно-техническая революция", "научно-технический прогресс", заставляют сильно усомниться в позитивном, конструктивном значении последних для перспектив самого существования человечества. "За оптимизмом науки ХIХ века скрывалось переживание старых религиозно-космологических идей. Ныне атомическая бомба идет от этих космических пространств и грозит гибелью самому космосу" (Н.А. Бердяев. Истина и откровение". С.-Пб., 1996, стр. 151). Кто ныне усомнится в справедливости этих слов Бердяева?! Космос, будучи совсем недавно символом современной науки, стал сегодня "козырной картой" в военных амбициях известной цитадели мощи, демократии, цивилизации. Человек не прогрессирует и не развивается поступательно в течение не только столетий, но и тысячелетий: какой уж тут "прогресс", когда в результате развития науки и техники человечество вплотную подошло к "высшей" идее самоистребления и совершенствуется только по части изобретения новых средств и методов массовых убийств! В чем же критерий прогресса?! И в чем позитивное начало рационалистической науки?! Сегодня люди с тревогой и содроганием воспринимают новейшие научные открытия даже в научных отраслях, казалось бы, далеко отстоящих от интересов военных и апологетов войны: в биологии, психологии, генетике, астрономии, климатологии, физиологии высшей нервной деятельности, медицине, математике и др. И не случайно. Они уже убедились в том, что за научными изысканиями даже ученых-гуманитариев пристально и заинтересованно следят военные, которые едва ли не первые прибирают "к рукам" научные открытия: а нельзя ли из этого открытия, скажем, лингвиста, сделать оружие массового уничтожения или хотя бы косвенно заставить работать на войну?!

2) Бердяев ставит принципиальный вопрос о месте и роли техники в истории цивилизации вообще, в истории и эволюции войны, форм насилия, в частности и особенности, т.е. роли и значении техники военной, вооружения, оружия массового уничтожения. Выводы его бесспорны и далеко идущие: техника вообще "вклинивается" между человеком и природой, разрушая как природу, так и самого человека; техника "объективирует" действительность, превращает человека из цели в средство; техника вообще, а тем более военная, вооружение, оружие массового поражения не могут являться элементами культуры; техника постепенно вырывается из-под контроля человека, грозя подчинить его себе, погубить его. Вопрос о "контрольной", "первенствующей" функции человека становится судьбоносным; техника, "питая" войну, может и должна послужить основанием и предпосылкой для "обессмысливания" войны, уничтожения ее как таковой.

3) Материально-технические факторы в войне ныне все более уступают место факторам духовным, нравственным. Это означает и то, что проблемы войны должны и могут быть решаемы не только и не столько в сфере специфически военной, военными средствами, в сфере политической, экономической, дипломатической, национально-государственной и т.п., сколько в сфере духовности, нравственности, веры, гуманитарных и гуманистических отношений. Бердяев и здесь демонстрирует утонченность, нестандартность, парадоксальность своего мышления: "Естественно, натурально, чтобы люди ненавидели и убивали друг друга, сверхъестественно и духовно, чтобы они любили и помогали друг другу. Поэтому надо утвердить не естественное право, не естественную мораль, не естественный разум, а духовное право, духовную мораль, духовный разум" (Н.К. Дмитриева, А.П. Моисеева. Философ свободного духа. Николай Бердяев. Жизнь и творчество. М., 1993, стр. 257-258). Русский мыслитель трезво и мужественно показывает возможные пути развития человечества: "Перед нами три исхода: 1) распадение космоса (капиталистический режим, атомная бомба). Разверзающийся хаос, не древний хаос до творения мира, а хаос, созданный человеком после грехопадения, хаос рационализации; 2) насильственный порядок (коммунизм), предельная механизация коллектива; 3) внутреннее преодоление хаоса, духовное возрождение, эпоха творчества" (там же, стр. 259).

4) Война все более становится иной, становится существенно и содержательно другим, новым феноменом. "Нравственное значение войны в смысле выработки человеческой породы было гораздо шире войны в собственном смысле слова" (там же). Стало быть, и подходить к ней ныне надо с новыми мерками и средствами, с новыми критериями и методологией, ключ которых - не в "искусстве войны", не в силе финансов и техники, а в той же духовной сфере, в желании и воле человека выжить.

5) Назрела необходимость коренного изменения контекста существования человечества, международных отношений, существа и качества государств и цивилизаций - в направлении прежде всего органического единства, равенства, справедливости, сотрудничества, гуманизма, доверия, ненасилия.

6) Ничто позитивное в нынешнем существовании человечества, избавление от угрозы все уничтожающей войны не произойдет само собой, автоматически, без определяющего участия человечества: нужны громадные сверхусилия всех, усилия воли и духа всего человечества, коренная перестройка веры и духовности. Тогда и техника, в частности, сыграет свою роль в уничтожении войны.

7) Поразительны актуальность и значимость всех обозначенных мыслей Бердяева именно сегодня, когда в связи с проблемой войны на карту поставлено будущее существование человечества.

"Удельный вес" мыслей Бердяева возрастает ныне многократно - им просто нет альтернативы. Как философ, Бердяев заглядывает в проблему природы войны предельно глубоко, анализируя ее, в частности, с точки зрения философии силы, насилия, ценностей: "Каково отношение между силой и ценностью? Ценность может быть силой. Но является ли сила сама по себе ценностью, как утверждают идеологи силы? Сила не может и не должна быть признана ценностью. Ценность силы есть лишь ценность средства в отношении к какой-либо цели. Все зависит от того, о силе чего идет речь... Апофеоз же силы означает, что сама сила признана верховной идеей и ценностью. Это есть грубый натурализм, порождающий идолопоклонство... Качество стоит выше силы и только качественная сила есть ценность... существует трагический конфликт между силой и ценностью... Высшие ценности в этом эмпирическом мире слабее низших ценностей, духовные ценности слабее материальных ценностей, пророк, философ или поэт слабее полицейского, солдата или банкира. Бог слабее материи... Сила денег в этом падшем мире несоизмеримо сильнее, чем сила духа, которая бывает поругана... То, что мы называем культом силы, в конце концов всегда есть культ низшей, материальной бескачественной силы... Материальное - бескачественно, лишь духовное - качественно. Дух сообщает материи качество. Культ силы есть неверие в силу духа и в свободу. Культу силы, очевидно, не может быть противополагаема защита бессилия и слабости. Пророк, побиваемый камнями, святой гонимый, гений, непризнанный и одинокий, - не слабый, а сильный. Но это иная качественная сила. Культу силы противостоит дух и свобода, сила духа и сила свободы, а жизни социальной противостоит сила права и справедливости... Дух никого не насилует, в этом его сущность. Дух может лишь преображать" (Н.А. Бердяев. Истина и откровение. Стр. 167-169). В этих немногих словах - целая философская система силы, которая ныне выходит на первый план в интеллектуальной истории человечества. Главное, что возвещает Бердяев, в современном мире меняется само представление о силе и сама ее сущность: материальная, грубая, военная сила уступает силе духовной, "ненасильственной". Если эта "смена" окончательно не произойдет, для выживания человечества не останется никаких перспектив.

Бердяев и здесь, в трактовке силы, далек от отвлеченности и пустого морализирования, он предельно конкретен и трезв: "Есть разница в том, применяете ли вы силу для защиты слабого или для насилия над слабым, для защиты свободы или для истребления свободы. Применение силы может быть оправдано лишь для защиты слабых, для охранения свободы и духовных ценностей, для уничтожения насилия и несправедливости" (там же, стр. 175). Эти слова поистине достойны того, чтобы стать девизом деятельности сегодняшней ООН!

Коснемся еще лишь одной, но крайне важной и интересной для нас, проблемы, поставленной и решаемой Бердяевым, проблемы "Россия и война". Бердяев анализирует эту проблему в контексте испытаний, уроков и последствий самой страшной изо всех войн, Второй мировой, в которой Россия была главным субъектом в уничтожении страшного мирового зла, фашизма; в контексте выполнения русским народом всемирно-исторической миссии по объединению Запада и Востока, всего человечества на основах духовности, веры, справедливости ("глобализация по-русски" - "русская идея"); в контексте особенностей национально-исторической и культурной традиции, великой отечественной культуры.

Бердяев ставит проблему кризиса отечественного национального, и прежде всего интеллигентского, сознания в ходе и после Второй мировой войны, проблему изменения роли и места России в мире: "Мировая война неизбежно обращает сознание к политике международной и вызывает исключительный интерес к роли России в мировой жизни" (Н.А. Бердяев. Русская идея. Судьба России. М., 1997, стр. 263). Новые реалии требуют к себе нового подхода, нового мышления; русский народ необходимо должен коренным образом перестроить свои духовный мир и сознание: "Нужно начать мыслить не по готовым схемам, не применять традиционные категории, а мыслить творчески над раскрывшейся трагедией мировой истории. Ибо огромный моральный и духовный смысл мировой войны ускользает от того, кто насилует историю доктринерской точкой зрения" (там же, стр. 267). Великий русский народ, чуждый западному рационалистическому доктринерству, всегда живущий глубокой и творческой, духовной жизнью, и в великих испытаниях и трагедиях последней мировой войны, основную тяжесть которой он вынес на своих плечах, не утратил своих лучших качеств и готов и дальше, как и во всей истории своей, бороться за справедливость и свободу не только своей страны, но и всех народов.

Это - тяжелейшая ноша, Провидение Божие, великий крест. Но и - великая ответственность перед народной совестью, перед Богом, перед всем миром. Война как бы обнажает духовный, внутренний строй воюющих народов, являясь и его порождением, и его формой: "Война есть страшное зло и глубокая трагедия, но зло и трагедия не во внешне взятом факте физического насилия и истребления, а гораздо глубже. И на глубине этой зло и трагедия всегда даны уже до войны и до ее насилий. Война лишь проявляет зло, она выбрасывает его наружу. Внешний факт физического насилия и физического убийства нельзя рассматривать как самостоятельное зло, как источник зла. Глубже лежит духовное насилие и духовное убийство" (там же, стр. 376).

И тут Бердяев переходит к самому, на мой взгляд, важному и сложному моменту - он говорит об ответственности всех за предпосылки, ход и последствия войны: "Ответственность человека должна быть расширена и углублена... Мы все ответственны в войне, все ответственны за нее и не можем уйти от круговой поруки. Зло, живущее в каждом из нас, выявляется в войне, и ни для кого из нас война не есть что-то внешнее, от чего можно отвернуться. Необходимо взять на себя ответственность до конца... Мы все так или иначе участвуем в войне. Уже тем, что я принимаю государство, принимаю национальность, чувствую всенародную круговую поруку, хочу победы русским, я - участвую в войне и несу за нее ответственность. Когда я желаю победы русской армии, я духовно убиваю и беру на себя ответственность за убийство, принимаю вину" (там же, стр. 376, 378). Это мужественная и суровая позиция, делящая на всех покаяние за зло, делающая всех людей, может быть, правда, в разной степени, ответственными за судьбы мира, за мировые катаклизмы. Вспомним хотя бы чего стоили - и не только русскому народу, но и всему человечеству - наши насильственные революции, попытки их экспорта, "диктатура пролетариата". Лежащее в их основе насилие сродни насилию в войне. Да и последствия всего этого, развал мировой социалистической системы и Советского Союза - страшная трагедия не только для русского народа, но и для всего человечества, рубцы и раны от которой еще неизвестно когда заживут, если заживут когда-либо вообще.

Но если уж быть мужественным в поисках истины, то до конца. И Бердяев мужественен до конца. Он с болью в душе констатирует и недостатки, которые имеют место и в нашей национальной оценке Второй мировой войны, в основном духовного порядка, свидетельствующие о недостаточных критериях справедливости и ответственности, о преувеличении морализирования: "Самый распространенный взгляд, которым оправдывается война со стороны какого-нибудь народа, тот, что правда и справедливость на стороне этого народа. Враждебный же народ представляется целиком пребывающим в неправде и несправедливости. Это чисто моральная оценка войны, перенесение моральных категорий личной жизни на историческую жизнь народов. Такое приписывание исключительной моральной правоты своему народу в войне, а враждебному народу исключительной неправоты нередко бывает скрытым пацифизмом, вынужденным к оправданию данной войны. Эта благообразная точка зрения, которая сразу же сделалась господствующей в России, когда разразилась война, не только не верна, но и опасна... Война застала нас нравственно неподготовленными" (там же, стр. 386).

Как бы мы ни относились к последним мыслям Бердяева - соглашались бы с ними или нет, - ставить эту проблему на повестку дня придется в решении общечеловеческих проблем, ибо речь идет о единой семье народов, населяющих Землю, и об их общей судьбе перед лицом мировой войны, и об их общей ответственности. А русский народ никогда свободы как ответственности не боялся. Духовно и творчески он всегда был и остается великим народом, от позиции которого и ныне зависят судьбы всего мира.

ХХI век будет или веком торжества "русской идеи", мыслей Бердяева, или его не будет вовсе.

Борис ЧИКИН
доктор философских наук, профессор, академик РАЕН

Опубликовано в выпуске № 18 (184) за 16 мая 2007 года

Loading...
Загрузка...
Новости

 

 

  • Past:
  • 3 дня
  • Неделя
  • Месяц