Версия для печати

Время выбрало офицеров

Раш Кавад
О том, какие Вооруженные Силы нам нужны, споров много. Высказываются самые различные точки зрения об их численности, структуре, вооружении. Причем мнения порою самые полярные. Мы ко всему этому относимся спокойно, поскольку считаем, что истина рождается в столкновении мнений. Именно поэтому представляем на суд читателей материал, в котором, на наш взгляд, немало спорных мест, но есть главное - полемическая заостренность, боль за судьбу Вооруженных Сил и оборонно-промышленного комплекса страны.


ОТЦЫ ПЕРЕСТРОЙКИ НАМЕРЕННО ШЕЛЬМОВАЛИ ОБОРОННО-ПРОМЫШЛЕННЫЙ КОМПЛЕКС И АРМИЮ


О том, какие Вооруженные Силы нам нужны, споров много. Высказываются самые различные точки зрения об их численности, структуре, вооружении. Причем мнения порою самые полярные. Мы ко всему этому относимся спокойно, поскольку считаем, что истина рождается в столкновении мнений. Именно поэтому представляем на суд читателей материал, в котором, на наш взгляд, немало спорных мест, но есть главное - полемическая заостренность, боль за судьбу Вооруженных Сил и оборонно-промышленного комплекса страны.
{{direct_hor}}
Возродить Россию без Армии и помимо Армии нельзя. Армия - это не те или иные генералы, как бы велики ни были их заслуги...
Армия - это живое воплощение государственного бытия России.
Петр СТРУВЕ


В этом гениальном суждении великого русского правдоискателя, прошедшего эволюцию от легального марксиста до убежденного монархического государственника, выражена идея таинственной миссии вооруженной силы в сохранении государства, которое, по Гегелю, есть "шествие Бога в миру".


Постулат "Счастье армии - в движении" в полной мере реализуется на учениях, количество которых в последние пять лет постоянно растет, в том числе и международных.
Фото Леонида ЯКУТИНА
В этом ключе благородное офицерство есть род священства в миру. Побывав в рядах Вооруженных Сил, каждый честный офицер всю жизнь потом бессознательно ощущает до самой смерти причастность свою к тому, что Струве назвал "живым воплощением государственного бытия России". Потому настоящий офицер и в запасе, и в отставке чувствует себя навсегда призванным к служению. Порой его роль в государстве "на гражданке" многократно возрастает. Особенно в переломные и смутные времена, когда государственное бытие России нередко обеспечивают именно бывшие офицеры силовых столпов государства, прошедшие на военной службе школу государственных людей.

Если в человека Богом заложен потенциал сильного государственника, то нет лучшей школы роста до общенациональных задач, чем ответственные роли в силовых структурах.

На наших глазах за одно пятилетие, придя на пост министра обороны с должности секретаря Совета безопасности РФ, вырос в крупного государственного деятеля и первого среди силовиков Сергей Борисович Иванов, теперь и вице-премьер правительства. Даже неискушенный рядовой гражданин мог наблюдать, как от месяца к месяцу министр обороны Иванов прибавлял в уверенности, государственной зоркости, кругозоре, военно-дипломатической искушенности.

Теперь С. Иванов как вице-премьер курирует всю оборонно-промышленную сферу и немалую часть бюджета страны. Министра обороны с таким политическим весом не было еще ни в нынешней России, ни в СССР (кроме краткого времени Н. Булганина), ни в императорской России. Схожее по мощи бремя нес только первый Андреевский кавалер, любимец Петра и его воспитатель - неподкупный боярин Головин, управлявший полудюжиной Приказов (в том числе и военным) и всем снабжением. Судя по уверенному возрастанию Иванова, который от проблем только крепнул, новое державное бремя будет ему по плечу. Думаю, мы еще будем свидетелями его нового государственного роста, решимости и хватки. Во всяком случае, пятилетнее его управление ведомством придало Вооруженным Силам устойчивость, а от облика самого министра после участия в боевых стрельбах, учениях, походах и полетах стало веять мужеством и решимостью довести начатые преобразования до конца.

СЧАСТЬЕ - В ДВИЖЕНИИ

Теперь в новом ранге могущественного вице-премьера министр обороны вместе с президентом могут наконец наполнить жизнь армии движением. Есть в военной мысли глубокое, близкое к аксиоме суждение о том, что "счастье армии - в движении". Маневренность в сочетании с огнем, дисциплиной и связью делает армию разящей и победоносной. Связь движения со счастьем органична.

Известно, к примеру, что в соперничестве с Западом советская авиация добилась наивысших успехов, потому при расчленении Советского Союза и погроме под видом реформ армии самый тяжкий урон понесла именно авиация. Могущество государства сегодня определяется и по тому, может ли оно производить авиационные двигатели. Таких стран в мире - на пересчет.

Ни одно государство в мире не сталкивается с таким сопротивлением пространства, как Россия, фланги (и военные театры) которой отстоят на десять тысяч верст. Сильная авиация и с ней авиакосмическая сфера - вопрос жизненности России. Без военно-транспортной авиации ни один полк воздушно-десантных войск не сможет сдвинуться с места. А значит, те, кто проталкивает "Боинги", уничтожают жизнеспособность нашего государства и оскверняют могилы отцов, которые рыли котлованы под авиазаводы, монтировали станки до войны и создавали чудо-самолеты полвека после нее.

Именно зарождение авиации совпало с гражданской резней и разрухой. Царские авиаторы-офицеры почти поголовно покинули Россию, оставшиеся были репрессированы. Красная авиация оказалась единственным видом Вооруженных Сил, лишенным вековой офицерской традиции.

Лихие пилоты могли дать навык, но не традицию. Чем был бы наш флот без Морского Кадетского корпуса в Петербурге? Что бы представляли из себя Воздушно-десантные войска без доблестного своего училища в Рязани? Но наши Военно-воздушные силы все время, образно говоря, притаптывали сухопутные генералы. Во время реформаторского погрома у летчиков отобрали Качу - главное училище с 1910 г. Его из Севастополя перевели сначала в Волгоград, а затем просто прихлопнули. Ни один вид и род войск не может совершенствоваться без своего головного, старинного училища, носителя офицерских традиций. Но из "сталинских соколов" в хрущевские времена и позже всеми силами выбивали корпоративный дух.

После самого грандиозного парада в истории мировой авиации, который открыл в 1995 г. главком Дейнекин на Ту-160, этот геройский вид Вооруженных Сил переживает, увы, не лучшие времена. Министру обороны придется, видимо, особое внимание обратить на ВВС - от парка машин до формы мундиров, училищ и офицерского корпуса.

Грозная Советская армия не нуждалась в реформах, тем более погромных, она нуждалась только в преображении, причем в преображении морально-нравственном, и усилении тысячелетних традиций войскового братства. Поэтому восстановление духа и традиций российского офицерского корпуса - первейшая сверхзадача Министерства обороны. Если с помощью президента оно не осилит эту проблему, то вряд ли в обозримом будущем с ней справится кто-то другой. Сегодня судьба офицерства, а значит, армии и России зависит только от них. Таков исторический вызов, перед которым их поставила судьба.

ДОРОГА И СУДЬБА

Есть еще одна сфера, которую можно назвать становой для жизни Вооруженных Сил и России в целом - это стальные магистрали от океана до океана. Руководитель германских железных дорог в Первую мировую войну Гренер в своих воспоминаниях обоснованно заметил: "Миро, которым помазан всякий полководец, должно в эпоху железных дорог отдавать смазочным маслом паровоза".

Впрочем, все великие войны XX столетия дали убедительные примеры глубокой зависимости исхода войны от состояния железных дорог как основного, мощного и бесперебойно работающего вида "сообщения". Железные дороги в двух мировых войнах стали непосредственным орудием командования и принимались в расчет штабами при разработке любой операции, став, таким образом, фактором стратегического ранга, прямо влияющим на исход войны и судьбу страны.

Железные дороги рассматриваются и теперь как часть живой силы нации, как средство и орудие войны, без которых "современные большие армии не могут быть ни собраны, ни отправлены вперед, ни сохранены" (фон Шлиффен). Но есть у железных дорог еще одно грандиозно преобразующее страну свойство. Суть заключается в следующем. Если скорость железных дорог в любой стране в три-четыре раза превышает скорость обычных экипажей на дорогах, то по достигаемости грузов и пассажиров, по обороту товаров и услуг такая страна ресурсно и мобильно сокращается в 16 раз! Представляете себе, какой это головокружительный прорыв для такой обширной страны, как Россия! Она с созданием сети скоростных дорог становится в 16 раз сильней, неуязвимей и меньше.

Для решения этой национальной сверхзадачи императорское правительство разработало план, который позже большевики назовут ГОЭЛРО. Тогда же, при царе, был разработан великий план параллельного пути к океану - Байкало-амурская магистраль.

Россия готовилась к мощному мировому прорыву. Войны XX столетия роковым образом отбросили ее от воплощения идеи сверхмагистрали.

Сегодня у нас самые дремучие и отсталые железные дороги (среди передовых стран). Если в Германии и Франции поезда магистральные ходят со скоростью 300-350 километров в час, то между Петербургом и Москвой лучшие поезда телепаются восемь часов. От Петербурга до Владивостока - семь-восемь суток!

Следует отметить, что наши нынешние железнодорожные командиры - люди высокой выучки и технологической дисциплины. Но они, увы, профессионалы, а их профессионализм - тот хитиновый покров насекомых, не позволивший им эволюционировать. Профессионал хорош как узкий спец, но он смертельный враг любой живой и динамичной системы.

Система сама себя не совершенствует, ей нужен для толчка гуманитарий со взглядом in vivo (на уровне целого организма). Таким счастливым взглядом in vivo, судя по всему, обладает гуманитарий - министр и вице-премьер Иванов. Сходным кругозором обладает президент, юрист по образованию. А что до первого вице-премьера Медведева, то его кругозор специалиста по римскому праву - просто счастливая находка. В Европе издревле бытует глубокомысленное мнение, что если в вузе будут давать студентам все гуманитарные дисциплины, кроме римского права, то его выпускники всегда уступят в жизненности и кругозоре выпускникам, которые не изучали никаких гуманитарных дисциплин, кроме римского права.

Создать электрифицированную сверхмагистраль между океанами большевикам помешала война. Позже, когда у власти были руководители из поколения Брежнева, стали прокладывать БАМ. Но тут на верх протолкнули меченого комбайнера из Ставрополя, и железных дорог не оказалось в плане до: 2000 года. И это в такой стране, как Россия, для которой сверхмагистраль - национальная сверхидея.

В обозримом будущем вряд ли на шоссейных дорогах автомобили будут в среднем превышать скорость сто километров в час. Если мы проложим параллельно существующей магистрали к Владивостоку еще и сверхмагистраль из резервных нефтедолларов с европейской скоростью 300-350 километров в час (т.е. не в два, а в три раза быстрее грузовиков), то мы сосредоточим и уменьшим наши пространства в 16 раз. При тех же ресурсах мы будем сосредоточены, как Германия или Франция. Сутки до Владивостока - вот завет, оставленный нам подвижниками всех столетий. И это под силу новой правительственной программе.

Сверхмагистрали будут сопутствовать два великих фактора безопасности и процветания. Первый - взлет рождаемости новых здоровых поколений.

Второй фактор сопряжен с границей, без которой нет государства, а только размазанное по карте бесформенное и бесхозное пространство. Репрессировав казаков и ликвидировав казачьи войска, новая власть способна была удержать гигантскую границу только сверхнапряжением всех ресурсов страны. Так возникла контрольно-следовая полоса (КСП) по всей сухопутной границе Советского Союза.

Создание КСП можно отнести к таким достижениям советской власти, как прорыв в космос, создание подводного атомного флота и урановый проект. КСП стала расплатой за ликвидацию казачьих войск - тысячелетней гордости России со времен святого атамана Ильи Муромца.

С точки зрения бытия государства все граждане и министры должны знать, что первична граница, она мера всех вещей нации и государства. Казаки стояли на рубежах России с первого часа ее исторического бытия, даже тогда, когда Русь сжали враги между Окой и Волгой. Именно тогда границу святой Руси стали именовать Поясом Богородицы. Сами казаки стали несменяемой стражей Пояса Богородицы. Казачество должно быть восстановлено во всей своей силе.

Располагает ли вице-премьер и министр обороны Иванов кадровыми ресурсами для исторических дерзновенных прорывов во имя процветания России? Опыт нашего Отечества со времен афганского похода и "сражения" вокруг Чернобыля показывает, что офицерский корпус (на действительной службе, в отставке и запасе) всех силовых ведомств является главной опорой государства в кризисные годы.

Офицерское сословие неистребимо, как и казачество, пока жива Россия. Офицерству столько же лет, сколько самой России. Армия всегда была становой осью державы, потому что, обладая нравственной мощью и силой вооруженной, оставалась структурой надпартийной, наднациональной и надконфессиональной. Таковой она должна оставаться и впредь.

Но если в периоды трагических изломов офицеры и вовлекались в сферу политики, то не потому, что они к этому готовились по жизни. Нет. То был ответ офицерской чести на вызов эпохи. Теперь они уже часть нашей драматической истории. Наш долг - очистить их имена от сиюминутного политиканства и воспринимать их как офицеров, вовлеченных невольно в водоворот политики и исполнявших свой долг по призыву сыновнего сердца. На мой взгляд, честь офицерства в 1991 г. спасли ценой жизни генерал Пуго и маршал Ахромеев, а маршал Язов и генерал армии Варенников - тюремными нарами. Язов стал первым военным министром, угодившим в тюрьму. В 1993 г. таинственную миссию чести выполнили в осажденном Верховном Совете генералы Руцкой, Ачалов, Макашов, Баранников. Мы еще не способны оценивать их миссию, как до сих пор не постигнем поступка Генерального прокурора Алексея Казанника, ценой своей должности выпустившего из тюрьмы этих генералов. Казанник сейчас преподает в Омском университете и внушает студентам, что они должны предпочесть смерть нарушению закона.

Даже сняв мундиры, продолжают высокое офицерское служение России генералы-герои Шпак, Трошев, Шаманов, ставшие национальными героями. Все они состоялись в боях на рубежах России - все на той же границе.

БЕРДЯЕВ ПРИЗЫВАЕТ К БДИТЕЛЬНОСТИ

Армия - наиболее полное воплощение государственного бытия России. Но армия и ее оружейники, т.е. создатели самолетов, кораблей, бронетанковой техники и всех видов оружия, неразрывны. Это видно даже по институту военной приемки, который было бы правильно называть офицерской приемкой, ибо в ней, кроме неподкупных офицеров, других чинов не было. Американцы к началу перестройки вынуждены были признать, что военно-промышленная сфера СССР не смогла бы достичь таких впечатляющих успехов во всех областях оружейного дела - от ракет и танков до атомоходов и стрелкового оружия - без офицерской приемки. Сами американские военные принимают продукцию на последнем этапе. Наши офицеры держали под контролем весь технологический путь изделия. Наша офицерская приемка, в известном смысле, была и есть сердце военно-промышленных предприятий, носитель дисциплины и честности.

К началу перестройки военно-промышленный комплекс с миллионами мастеровитых рабочих, блестящим инженерным корпусом, конструкторами и офицерской приемкой выдвинулся в мощную жизнеспособную и подлинную элиту Российского государства. Кадры для нее готовились лучшими в мире техническими вузами, наподобие Высшего технического училища им. Баумана, которое уже к 1917 г. не знало себе равных в мире. Именно по этой элите - локомотиву государства! - нанесли основной удар "реформаторы" под бабьи стенания типа "на нас никто не собирается нападать".

В начале перестройки, когда происходило шельмование "оборонки", конструкторы, рабочие и инженеры, как и все военные, оказались идеологически безоружными перед аргументацией разрушителей. Людям военно-промышленной сферы вместе с флотом и армией, которые они вооружают, как воздух необходима фундаментальная идеология самосознания. Эту духовную основу для государевых людей выработали два великих русских мыслителя - Николай Бердяев и Иван Ильин - на трагическом историческом переломе после 1917 г. По существу, они думали о нас. Духовному обеспечению русского общества посвятил все свои работы Иван Ильин, и особенно труд "Противление злу силой". Работа Николая Бердяева "О войне" оправдывает и воспевает существование военно-промышленного дела и вооруженных сил. Краткая и ясная суть идей Бердяева нам нужна как воздух именно сегодня и сейчас.

Предварительно заметим, что христианство учит нас, что войны неискоренимы из жизни рода людского, пока человек грешен. А таковым он остается до Страшного суда. Сам Бердяев, в отличие от национально настроенного Ильина, мыслитель вполне либеральный, пишет в "Философии неравенства" о войне: "Жизнь в этом мире есть борьба... Война - одна из благородных, хоть и ужасных форм борьбы. Во имя жизни ведется война, и она служит полноте жизни. Цель войны - мир и объединение: С древнейших времен через войны объединялись человеческие общества в большие исторические дела, в огромные империи, через войну разливались народы на поверхности земли, и этим путем уготовлялись единое человечество и единая всемирная история".

Сделав извлечение, спохватился, подумав, а не завянет ли над Бердяевым читатель, которому за двадцать лет через "ящик" эстрадой разжижили мозги. Под отвлекающий дурацкий гогот "аншлагов" шло тотальное разворовывание и обрушение великого военно-промышленного дела России. Гогот и реклама необходимы мошенникам! Вор, как говорят на Востоке, любит шумный базар. Дуракам внушили, что смех продлевает жизнь. Но он еще опустошает душу и оглупляет человека. Можете ли вы представить себе хохочущего Христа? Смешливость - признак вырождения.

"Война - порождение греха и искупление греха. Война говорит о трагизме жизни в этом мире, о невозможности в нем окончательного устроения, спокойствия и бесконечного благоденствия и благополучия. Война наносит страшные удары мещанству, мещанскому покою и удовлетворенности:".

Что это значит? Нам ведь внушали хитрые мещане, что на нас никто не собирается нападать. А означает это то, что на нас будут нападать войной или ползучими миграциями до тех пор, пока стоит Россия. И конца этому нет. Бердяев, по сути, призывает к вечной бдительности и вечной боеготовности. К мобилизации нации, Церкви и военно-промышленного дела: "Война есть опытное опровержение рационалистического взгляда на историю. Между интересами отдельных людей и целых народов и войной существует иррациональная несоизмеримость: В войне падают жертвами не только отдельный человек, но и целые поколения: Необходимо отречься от своего малого разума, чтобы оправдать такое самопожертвование. Оправдание войны какими бы то ни было интересами нелепо и невозможно. Вот почему рационалисты и позитивисты бывают в принципе против войны, они обычно склоняются к пацифизму. Люди же религиозные легче принимают войну с ее ужасами и не восстают принципиально против войны, хотя и сознают ее зло".

Бердяев утверждает: "Армия есть мистический организм". И государство в целом и его военно-промышленное дело, добавим мы, тоже мистический организм. Не может государство немистическое породить из себя мистический организм - армию. Далее Бердяев уточняет: "Не может воевать тот, в ком есть личная рефлексия и личное рассуждение. Лишь таинственное преодоление своей отдельности, своей особи делает возможным принятие ужаса войны. Перед этим ужасом нельзя чувствовать себя отдельной рассуждающей личностью".

И здесь мы переходим к заключительному и очень важному для флота, армии и всех силовых структур выводу. "Вне иерархического соподчинения, - говорит Бердяев, - невозможен никакой акт войны. Иерархическое начало армии и есть начало для личности иррациональное. Война есть выражение иррациональности жизни, она громко говорит о невозможности рационализировать жизнь без остатка. Демократизация армии и есть ее рационализация, т.е. убиение единой души армии, распадение ее на атомы. Рациональная и моральная критика войны предполагает распыление всех таинственных духовных реальностей". Собственно, именно то, чем мы занимаемся последние двадцать лет, т.е. окруженные недружелюбными соседями, мы, вымирая, разрушаем собственную армию и ее военно-промышленное дело. Что до иерархического соподчинения и иррациональной тайны армии, то свое отношение к этому генерал Лебедь как-то выразил в своей парадоксальной манере. На вопрос журналиста, не демократ ли он, Лебедь рассмеялся и заметил: "Генерал-демократ - то же, что еврей-оленевод". Бердяев более жестко сформулировал - "демократизация армии и есть ее рационализация, т.е. убиение единой души армии".

Именно поэтому, чем сильнее вера, тем лучше воюет армия. Глубокомысленный Суворов с солдатской простотой объяснял воинам: "Бог - наш генерал, Он нас водит!".

Перед нашей культурой стоит еще одна задача, которая под силу только вице-премьеру С. Иванову, и задача эта должна опережать все реформы. Речь - о духовно-нравственной основе всех предстоящих свершений. Абсолютным оружием на войне был и остался человек. "Офицер - сердце армии", - говорил Суворов. Именно офицер является носителем традиций. Нашему обществу как воздух не хватает прорывных фильмов об офицерах и солдатах, пронесших через последние двадцать лет, полных предательств и жертвенности, облик русских воинов в их старинной чистоте и цельности.

НАШЕ НАСЛЕДИЕ И НОВЫЕ ВЫЗОВЫ

Перед вице-премьером и министром обороны поставлены новые, поистине исторические задачи. Придать российским Вооруженным Силам ранг, достойный великой державы, способной ответить на все угрозы и вызовы нового столетия.

Но прежде всего следует и министру, и военной общественности признать, что мы сегодня не располагаем трезвыми итогами ушедшего столетия - с русско-японской войной, двумя мировыми войнами, афганским походом и кавказскими кампаниями. Ни один русский военный мыслитель не сделал для России то, что совершил граф Гельмут фон Мольтке для Германии, которая военное совершенство народа превратила в род национальной идеи.

Мольтке после трудов Клаузевица сделал то, что не совершил ни один генерал в Европе. Он дал холодный, правдивый и беспощадный анализ военных действий Пруссии против Австрии и Дании. За те двадцать лет, которые позволили Мольтке создать самый совершенный в мире Генеральный штаб с полусотней офицеров высочайшей выучки, в России (за те же двадцать лет) Милютин во главе военного министерства либеральной маниловщиной и слюнтяйским прекраснодушием разложил русскую армию как боевой организм. Расплата пришла под Плевной (война 1877-1878 гг. с Османским государством) и в 1904-1905 гг. на полях Маньчжурии. Оперативное искусство находилось на уровне схоластики, несмотря на наличие таких светлых имен, как Драгомиров.

Русская армия не успела идейно и организационно возмужать до Первой мировой войны, обремененная внутренней смутой. В Академии Генерального штаба появился ряд блестящих имен, но среди них не было военно-духовных аскетов типа графа фон Мольтке и графа фон Шлиффена, которые превратили немецкий Генеральный штаб в род закрытого и возвышенного военно-духовного ордена.

Лучшие из наших военных мыслителей - генералы Снесарев и Свечин - были репрессированы. Большевики осознали, что судьба армии и революции зависит отныне от оперативного творчества. За работу засадили бывших царских офицеров, а итог приписали Треандофилову, назвав это "Теорией глубокой операции". Но ни замордованные старые офицеры, ни тем более бывший прапорщик ускоренного выпуска Треандофилов не способны были создавать дерзкие военные теории. "Глубокую операцию" двинули наверх для революционной отчетности, а потом носились с этой "торбой" много десятков лет во всех военных академиях.

Между тем в первой редакции "Глубокой операции" танки даже не упоминались. В середине двадцатых у нас их не было и физически. Именно в эти годы теорию танковых клиньев страстно отстаивает Гудериан. Его поддерживает Манштейн, и чутьем гениального канатоходца усваивает Гитлер.

Врагов у Гудериана была тьма. Идея его оскорбляла почти все рода войск и их касты. Гудериан требовал действия всех родов войск на поле боя подчинить интересам только одного рода - бронетанковых войск. Гудериан победил. И три европейские армии - Англии, Голландии, Франции - были разгромлены. Вслед за ними танковые клинья Германии рассекли русские равнины и докатились до Волги. Сколько ни дополняли "Глубокую операцию", но до Сталинграда все наставления Красной армии предписывали всем родам войск действовать в интересах пехоты, а последней - своими телами взламывать оборону при поддержке артиллерии, танков и авиации. И танки, и самолеты то и дело раздавались по армиям и дивизиям. Только к концу войны танковым армиям позволили выходить на оперативный простор и рассекать клиньями европейские земли.

Тем не менее войны ушедшего грозного века нами до сих пор не осмыслены. Новому вице-премьеру - министру обороны мы не можем представить ни одной фундаментальной отечественной теории оперативно-стратегического характера, хотя во всех военных академиях под номером один идут именно кафедры оперативного искусства. Вряд ли располагает должным потенциалом даже Академия Генерального штаба. Надо заново начинать военно-духовное строительство, а в центр всей проблемы поставить нового курсанта как будущего офицера и сердце армии.

Уже давно выигрывать мировую войну танками нельзя, хотя мы и держали почти полвека в Германии танковые армии ужасающей силы и авиацию 16-й воздушной армии.

Мировую войну можно было выиграть, если бы в ней вообще могли быть победители, только силами флота. Повторим: сильнейший на морях всегда побьет сильнейшего на суше. Мы же хотели противостоять морской сверхдержаве с помощью сухопутных сил. Владыкой океанов стали давно авианосцы, которых у нас до самой перестройки не было. А по большому счету нет и сейчас.

В XXI столетии великой державой между тремя океанами может стать только такая страна, которая все виды, рода войск, все ресурсы может подчинить флоту. Именно для мобильности флотов необходимо покрыть Россию сетью железнодорожных и шоссейных сверхмагистралей. Флоту должно быть возвращено бесспорное первенство во всех сферах, а Главкомат ВМФ вновь нужно преобразовать в Министерство Военно-морского флота.

Но чтобы флот был защищен, а дороги и заводы работали бесперебойно, следует задействовать тысячелетнюю и спасительную доктрину России. Суть ее в том, что, сколько бы ни было в мире видов Вооруженных Сил, в России всегда на один вид больше - на казачество. Можете слово "казачество" заменить на слово "граница". Ни одна страна на земле не имеет такой протяженной границы и стольких соседей. И все они недружелюбны, ибо дружелюбных соседей в природе не бывает. Так что пора избавиться от слюнтяйства и воспитывать граждан в суровой правдивости и силе. Наше будущее на океанах и шельфе. Повторю: без казачества мы не прикроем всю границу России от Днепра до Амура. Тем более наш юг, который, говоря военным языком, "танкоопасен". Он обнажен и на него напирают перенаселенные многомиллиардные и жадные регионы. Веками оттуда шли орды.

ПУСТЬ ЗАПОЕТ АРМИЯ

Как только Владимир Путин вышел на политическую сцену, он, как все заметили, появился публично в сопровождении двух питерских гитарных певцов-артистов - Боярского и Розенбаума. То было демонстрацией приоритетов, союзников и вкусов. То был сильный ход недавнего директора ФСБ Путина, учитывая нервный вывих интеллигенции по поводу Лубянки. Интеллигенция не способна осознать, что со времен войны 1941 г. шло таинственное и мощное преображение ведомства чекистов, которые совершили самую грандиозную в истории эволюцию, поднявшись от кровавых "тюрподов" (расстрельных тюремных подвалов НКВД) до беззаветного идеализма офицеров "Альфы".

Но есть в Петербурге одна культурная сила, олицетворяющая и всю Россию, и ее Церковь, - Хор государевых певчих дьяков, теперь это Академическая капелла им. Глинки, которой руководит выдающийся хормейстер Владислав Чернушенко. Родился Хор государевых певчих дьяков в 1479 г. при Иване III, в день освещения Успенского собора Кремля. Головокружительная духовная глубина. Хор к основанию Петербурга пел уже 224 года. Певчие дьяки ходили с царями во все походы и озвучивали век за веком всю русскую жизнь с ее хоровым началом и соборностью. С дьяками своими пели самозабвенно и Иван Грозный, и Петр Великий.

Но, может, самое интересное то, что государевы певчие дьяки, все как один, были в офицерских чинах. Это поющая офицерская дружина. До 1917 г. Императорская капелла много раз была признана лучшим хором мира. Без нее нет русской культуры. Хор государевых певчих дьяков поет непрерывно уже более полутысячи лет!

Вот в сопровождении каких певцов из Питера должен бы в 2008 г. появиться перед народом новый лидер России. Кто знает, может, эта миссия все же выпадет на долю следующего главы государства. Без этого нам Россию не поднять. Когда-то Ушинский сказал: "Запоет школа, запоет народ".

Пусть запоет и армия, а с ней школа, народ, казаки, флот и граница. Наступило время мужества, свежести, хора и флота.

* * *

Недавно прах генерала Деникина был перевезен из США и предан родной земле в Донском монастыре Москвы. Потому, пожалуй, уместно закончить эти записки заключительными словами из доклада генерала Деникина на первом Общероссийском офицерском собрании в мае 1917 г. при Ставке: "Берегите офицера. Ибо от века и доныне он стоит верно и бессменно на страже русской государственности, сменить его может только смерть".

Кавад РАШ
публицист, писатель

Опубликовано в выпуске № 5 (121) за 8 февраля 2006 года

Loading...
Загрузка...
Новости

 

 

  • Past:
  • 3 дня
  • Неделя
  • Месяц