Версия для печати

Нас чествовали фронтовики

Зубков Анатолий
Великая Отечественная война застала нашу семью в 30-35 км от пограничного Бреста. Мне было неполных десять лет. Помню непрерывные налеты немецкой авиации, вокруг горели населенные пункты. Самолеты гитлеровцев охотились даже за одним человеком. Особенно сильно горел районный центр Жабинка, находившийся в 5-6 км от деревни, где мы квартировались. Как писал потом бывший командующий Западным особым военным округом генерал армии Павлов, "Жабинка в этот день семь раз переходила из рук в руки".


С МАЯ ПО СЕНТЯБРЬ ПО 16 ЧАСОВ В СУТКИ ПОДРОСТКИ РАБОТАЛИ В ПОЛЕ


Великая Отечественная война застала нашу семью в 30-35 км от пограничного Бреста. Мне было неполных десять лет. Помню непрерывные налеты немецкой авиации, вокруг горели населенные пункты. Самолеты гитлеровцев охотились даже за одним человеком. Особенно сильно горел районный центр Жабинка, находившийся в 5-6 км от деревни, где мы квартировались. Как писал потом бывший командующий Западным особым военным округом генерал армии Павлов, "Жабинка в этот день семь раз переходила из рук в руки".
{{direct_hor}}
В ночь с 22 на 23 июня семьи военнослужащих нашей воинской части выехали на трех автомашинах ЗИС-5 для эвакуации. У городка Береза (он назывался, кажется, Береза картузская) вблизи моста через речку все, что двигалось, смешалось и застопорилось. Навстречу по мосту шли наши танки, недалеко приземлялись немецкие парашютисты, а от границы на восток шел нескончаемый поток беженцев - пешком, на лошадях, на машинах, кто как смог.

У нас оказался опытный шофер. Он участвовал в войне с Финляндией в 1939-1940 гг. Мгновенно оценив обстановку, сразу же дал задний ход, развернулся, поехал вдоль реки и нашел все-таки брод. Переправившись, через поле с созревшей пшеницей на самой большой скорости рванул к видневшемуся вдалеке лесу. А над беженцами у моста уже измывалась гитлеровская авиация: Как впоследствии оказалось, только одна наша машина (из трех) доехала до действующей железнодорожной станции, остальные были разбиты авиацией. Формировался последний товарный поезд. Он останавливался только на период прицепки других вагонов. Нас, детей, просто забрасывал в вагон наш военный шофер. Успел он помочь и женщинам. Если бы мы приехали на станцию на 2-3 минуты позже, то наша судьба была бы иной. Печальной, как остальных семей военнослужащих, что стало известно после окончания войны.

Уже подъезжая на товарном поезде к станции Барановичи, мы стали свидетелями уникального случая или факта. Немецкий бомбардировщик на очень низкой высоте "заходил" для бомбардировки или обстрела нашего эшелона. Хорошо было видно лицо, даже летные очки и шлемофон летчика. Паровоз стал маневрировать скоростью и гудеть, женщины заголосили. И вдруг появились два наших истребителя, зависли над бомбардировщиком чуть ли не вплотную и стали "давить" его к земле, прижимая к посадке. И посадили. Это произошло примерно в 6-8 часов утра 23 июня. Все в вагоне весело зашумели, радуясь своему спасению и мастерству наших летчиков.

На станции Барановичи наш "товарняк" остановился рядом с пассажирским поездом, на котором эвакуировалось в тыл ремесленное училище. Удивительна такая заранее спланированная и организованная эвакуация в тыл. Ведь это было раннее утро 23 июня, т.е. через сутки после нападения Германии. Ребята быстро провели нас в свой вагон. Вскоре гитлеровская авиация начала бомбить город и вокзал. Под аккомпанемент взрывов наш поезд поехал. Бомбардировки преследовали нас и в пути, и в Минске, и перед Смоленском. На станции Минск мы вновь увидели погрузку в товарно-пассажирский эшелон заводского оборудования, уже тяжелого, и посадку рабочих и административного персонала для эвакуации в тыл. Это вызвало гнетущее недоумение. Но уже будучи взрослым, изучая предвоенную ситуацию и ход событий, я понял, что это была хорошо организованная плановая эвакуация в тыл страны заводов и специалистов оборонных предприятий. И до сих пор восхищаюсь прозорливостью и мудростью организаторов и непосредственных руководителей оборонной промышленности страны. Это в значительной степени повлияло на исход войны в целом. И получилось, что вместе с эвакуированными предприятиями мы оказались в г. Энгельс, на Волге. И только в конце октября мы приехали домой - недалеко от г. Грязи Воронежской (ныне Липецкой) области.

В школе мы учились с октября по апрель. В остальное время года работали в колхозе. Подростки вспахивали землю на волах - они послушнее лошадей. К тому же все хорошие лошади были мобилизованы на войну. Работали от зари до зари - в самом прямом смысле (15-16 часов в сутки). Эта работа была не легкой, а точнее, очень тяжелой и самой высокооплачиваемой. За выполнение нормы (40 соток) насчитывали 1,5 трудодня. Мы же вспахивали по 80 соток и зарабатывали в день по 3 трудодня. Нас, мальчишек, называли кормильцами семей. Осенью за каждый трудодень мы получали по 3 кг зерна: ржи, пшеницы, проса, иногда и овса. Кроме того, получали яблоки (был большой колхозный сад), помидоры, а в некоторые годы - арбузы, дыни и даже мед (в саду стояло много ульев с пчелами). Нам было особенно невыносимо трудно просыпаться утром и до восхода солнца (в 4-5 часов утра) идти и забирать свою тягловую силу - волов, вести в поле к плугу. И так от весны до глубокой осени и без единого выходного дня. Ни дождь, ни жара не являлись основанием для передышки. Впрочем, ее определяли сами волы. В проливной дождь или в град они останавливались сами. И стронуть их с места было невозможно. На второй год работы мы нашли-таки себе "отдушину". Научились так регулировать двухколесные плуги, что они шли без поддержки их руками, причем нисколько не уменьшая ширины и глубины вспашки. Приходилось лишь изредка подправлять плуг. И вскоре это пригодилось. А было так. Расплакался в поле с утра один мальчишка: мама не разрешила даже в день рождения не пойти на работу и выспаться дома. Сказала, что пошлют в поле другого мальчишку и останешься без работы. Слезы буквально лились из глаз. Мы разрешили ему остаться отдохнуть в теплой борозде. И пока сделали круг, еще лучше "подправили" плуг. Уже с весны 1943 г. мы стали немного "добирать сон" в поле (только с утра). Но когда узнал об этом председатель колхоза, разгорелся нешуточный скандал. Но все обошлось. Все это происходило в колхозе "1 Мая" (потом "Заря") Хворостянского района (затем Добринского) Воронежской (Липецкой) области.

Пришла долгожданная Победа! Фронтовики вернулись домой. Узнали, как мы жили и работали в тылу, ковали победу. Пошли к бригадиру, к председателю. И вдруг нам сообщили, что вечером будет праздничный ужин. Запомнилась несказанная радость. Мы, уже повзрослевшие 14-16-летние подростки, сидели за столами, а сзади нас стояли фронтовики с орденами и медалями на груди! Столь высоко оценили они наш труд. Ведь и в годы войны колхоз продолжал быть в числе передовых! Стояли наши отцы, старшие братья, родные. Но радость была со слезами на глазах: одних не было с нами, другие - калеки. А на столах перед каждым - отварная баранина! Ешь сколько сможешь, "от пуза". Так настояли вернувшиеся фронтовики. А мы гордились ими и их победами! Это было в день Парада Победы, 24 июня.1945 г.

И, естественно, многие мальчишки мечтали стать офицерами нашей славной Советской Армии. Мне удалось поступить в 1-е Московское артиллерийское подготовительное училище (МАПУ). Нам, курсантам (воспитанникам, как мы официально назывались), жившим в интернате при училище, в выходные дни выдавали купленные училищем билеты в театры, консерваторию, картинные галереи, Кремль:

Разве можно все это забыть! Мы на всю жизнь сохранили благодарность офицерам-воспитателям и преподавателям, израненным в боях, своей Великой Родине - Союзу Советских Социалистических Республик.

Для нашего бытия, для наших отношений никакого значения не имели различия в национальности, в служебном положении наших родителей. Мы все были равны материально и духовно. Авторитетом для нас были только способности и трудолюбие. В наших спецшколах на равных со всеми учились (несколько ранее) родные и приемные сыновья Сталина, Фрунзе, Кагановича, Микояна. Их забота о нас не пропала даром. Уже к 50-м годам высококвалифицированными специалистами мы пополнили наш офицерский корпус.

И вот на склоне лет как будто наяву вижу, будто сижу я в конференц-зале, переполненном радостно взволнованной публикой. Ожидается официальное сообщение об окончании Великой Отечественной войны, о победе над гитлеровской Германией. Все тихо переговариваются. Вместительный зал 1-го МАПУ переполнен приглашенными и воспитанниками-курсантами подготовительного училища. Зал гудит все громче. На эстраде столы для президиума. Там тоже суета и разговоры; приносят листы чистой бумаги, карандаши, графины с водой и стаканы.

А людской гул все нарастает. Некоторые встают, ищут глазами знакомых, переговариваются. Возбуждение радостное, гул все громче. В президиуме по краям столов уже сидят и тоже разговаривают между собой и кого-то ждут. Один из них, в полувоенном мундире, седой, что-то пишет; я почему-то смотрю на него. Он встает, сложил написанный лист и стал высматривать кого-то в зале. Увидел знакомого и, показывая ему сложенную записку, несколько раз буквально прокричал: "Найди его в зале и передай этот лист". Записку из рук в руки передали фронтовику. Он встал. В военной гимнастерке без погон, с нашивкой о ранениях и медалями. Оборачиваясь по сторонам, он не особенно громко по-командирски крикнул: "Зубков есть здесь?". Я был недалеко от него и в недоумении встал. Он увидел и снова по-военному: "Имя, отчество?". Удостоверившись, протянул записку: "На, забери". Мне передали ее. Я развернул и стал читать: Мгновенно разволновался и, кажется, не дочитав до конца, проснулся:

Было 4 часа утра:. В волнении вышел в лоджию, закурил: В полученной мною (во сне) записке было что-то очень важное и знакомое, очень известное, но забытое мной. И все-таки я вспомнил.

В ней было написано: "Анатолий Алексеевич! Пройдут годы, века, тысячелетия. Залечатся раны войны: Забудутся муки.

Истлеют письма, газеты, останки погибших: Но в памяти народов всего мира никогда не забудутся и не исчезнут в небытие фронтовые и трудовые подвиги нашего народа, в том числе - малолетних.

Навсегда, пока будет жизнь на Земле, будет передаваться из поколения в поколение, как быль, как сказание, великий подвиг народов нашей страны - Союза Советских Социалистических Республик".

Почти так, как мне приснилось, мы - курсанты (воспитанники) подготовительного училища 1-го МАПУ - встречали первую и вторую годовщину великой Победы. К нам приезжал главный маршал артиллерии Н. Воронов со своими заместителями. Играл духовой оркестр. На эстраду выносили знамя училища. После торжественного собрания - концерт артистов московской эстрады.

Анатолий ЗУБКОВ

Опубликовано в выпуске № 18 (234) за 7 мая 2008 года

Loading...
Загрузка...
Новости

 

 

  • Past:
  • 3 дня
  • Неделя
  • Месяц