Версия для печати

Горячий снег второй гвардейской — часть III

«Мы хотим победы для того, чтобы война не могла повториться»
Малиновская Наталья
Малиновский (справа) и Тимошенко. Лето 1942 года

Вернемся к «Горячему снегу», к художественной правде и той, какая была. Сдача Ростова, самоубийство друга (или попытка самоубийства), аудиенция у Сталина – вот драматическая предыстория командарма 2-й гвардейской.

Окончание. В газете уже опубликованы первая и вторая части.

Если ее знать, понятно, что судьба командарма, его жизнь и смерть в эти три дня висят на том же, если не на еще более тонком волоске, что и судьба любого солдата его армии. История тогда все нити сплела в один узел – судьбу страны, судьбу войны, судьбу человека.

Резерв, который так берег командарм в «Горячем снеге», у отца действительно был – два корпуса: механизированный и танковый. Они пошли в дело, когда противник, потеряв надежду прорвать фронт в районе Громославки, начал перебрасывать войска в сторону 51-й армии, измотанной до предела и фактически неспособной его задержать. Но здесь против Манштейна встали эти сбереженные корпуса. Блистательно воевали танкисты Павла Ротмистрова (еще один верный друг отца, с которым они понимали друг друга с полуслова). И в ночь католического Рождества 1942 года, когда взошла Вифлеемская звезда, стало безоговорочно ясно: 2-я гвардейская исполнила свой долг – Манштейн отходит, а Паулюс остается в Сталинграде.

Самый памятный – самый горький

Здесь время привести еще одну цитату – из книги Александра Верта «Россия в войне 1941–1945». Он описывает их встречу с отцом вскоре после сталинградской победы. Какой контраст с фрагментом из «Разных дней войны» Симонова! Верт пишет: «Передо мной был командующий 2-й гвардейской армией – энергичный молодой генерал-лейтенант, великолепный образчик профессионального военного, одетый в элегантный мундир, высокий, красивый, с длинными темными волосами, зачесанными назад, и с круглым загорелым лицом, на котором после нескольких недель непрерывных походов не было заметно ни малейших признаков утомления. Он казался гораздо моложе своих 44 лет. Его армия сыграла главную роль в отражении наступления котельниковской группы Манштейна. А вскоре Малиновскому предстояло стать командующим Южным фронтом и в феврале 1943 года отбить у немцев Ростов.

Я говорю «наша армия» и ежегодно праздную католическое Рождество – первый проблеск победы

Малиновский принял нас в своем штабе, расположившемся в просторном школьном здании в большом селе на Дону. Рассказав нам о том, как он был солдатом русских экспедиционных войск во Франции во время Первой мировой войны, Малиновский обрисовал первый этап Сталинградской наступательной операции, завершившейся окружением немецких войск и продвижением Красной армии на запад. Второй этап должен был начаться 16 декабря, но Манштейн опередил русских, предприняв 12 декабря наступление в направлении на Сталинград. Малиновский сказал, что эта ударная группа состояла из трех пехотных и трех танковых дивизий, одна из которых была переброшена с Кавказа и одна из Франции. У них было около 600 танков и мощная поддержка с воздуха. Угощая нас обедом, Малиновский с большой теплотой и доброжелательностью провозгласил тост, заключив его следующими словами: «Мы хотим свободы – так не будем же препираться по поводу некоторых различий, имеющихся в нашем понимании свободы. Мы хотим победы для того, чтобы война не могла больше повториться».

Уже после войны, в 1946-м году, в преддверии 9 Мая журнал «Огонек», который более полувека читала вся страна, разослал многим генералам и маршалам анкету с единственным вопросом: «Какой день войны вам наиболее памятен?». Этот номер мне разыскать не удалось, знаю только, что папин ответ (черновик которого сохранился) не был опубликован. А может, папа его и не отослал. Потому что ответ показался ему слишком личным? Или редакция сочла неуместным в преддверии праздника упоминать о сдаче города? Или попросту ответы предполагались короткие? Гадать бессмысленно. Вот что отец написал: «В память врезалось много дней – и горьких, и радостных. Конечно, хочется сразу сказать – день Победы. И еще день освобождения Одессы, моего родного города.

Но все же памятнее всего мой самый горький день войны – когда пришлось оставить Ростов. Там, под Ростовом, когда не удалось задержать гитлеровскую военную машину, я пережил глубочайшее горе. Летом 1942-го мы отошли, оставив врагу многострадальный Ростов, уже побывавший в руках врага, уже испивший эту горькую чашу. Мы уходили из пылающего города, понурив головы, и сердца наши обливались кровью.

С тех пор, где бы ни приходилось сражаться, ни на день меня не оставляла мысль о Ростове. С этой мыслью я дрался и под Сталинградом, когда 2-я гвардейская преградила путь танковой группе Манштейна, стремившейся разорвать сталинградское кольцо.

И наконец пришел долгожданный час: в ночь на 14 февраля 1943 года начался штурм Ростова. Непосредственно на город со стороны Батайска наступали части генерала Герасименко, от Азова на железную дорогу Таганрог – Ростов, прямо на станцию Синявская шли части генерала Хоменко, Аксайскую атаковали части генерала Захарова, от Новочеркасска на запад двинулись гвардейцы под командой генерала Крейзера. Над немцами в районе Ростова нависла угроза окружения. Первыми в город ворвались курсантские бригады и гвардейцы 34-й воздушно-десантной гвардейской дивизии. В шесть утра город был освобожден. А через три часа мы вместе с Хрущевым уже были на улицах Ростова и видели на глазах ростовчан слезы радости. Это был мой первый радостный день в ту войну».

Эпилог

...Спустя полвека, зимой 1992-го я шла по арбатскому переулку к метро – на работу, читать лекцию про ирландское Средневековье. Пожилой человек прислонился к стене – ему явно плохо. Дала валидол, довела до скамейки, благо, сквер рядом, прошу прохожих: «Вызовите скорую!». (Сотовые тогда еще далеко не у каждого.) Он смотрит и едва слышно говорит: «Эх, деточка... Ведь сегодня – полвека... Это же мы, мы – 2-я гвардейская войну тогда выиграли... И никто, никто не знает...»

– Я знаю.

Он говорит с трудом, и в глазах боль и уже наплывающая пленка:

– Откуда тебе знать...

– Я знаю. Я – дочь вашего командарма.

И в эту самую минуту из ближнего двора выезжает «скорая». Машу рукой, машина остановилась, оказалась свободна. Увезли.

Так и не знаю, помогла ли ему так счастливо подоспевшая попутная бригада. И не знаю имени того солдата 2-й гвардейской армии. Бог весть, услышал ли он меня, понял ли, что я ему сказала, или его только напугал темный силуэт в метели – черное до пола пальто...

Киношный, абсолютно неправдоподобный эпизод – и все же чистая правда. Если бы не та минута – между жизнью и смертью, я бы и слов таких никогда не произнесла: «Дочь командарма». Раз и навсегда я усвоила с самого раннего детства единожды сказанное: «То, что ты моя дочь, – сто двадцать пятое дело. Самой надо постараться».

И все же, не имея на то никаких прав, беседуя с дочерью начштаба 2-й гвардейской Ольгой Сергеевной Бирюзовой, я говорю «наша армия» и ежегодно праздную католическое Рождество – первый проблеск победы…

Армии с таким именованием – 2-я гвардейская – давно уже нет. Уму непостижимо, как можно было расформировать армию с такой историей! Но нет сегодня такой армии.

Помню, как несколько лет назад на выставке в Историческом музее, посвященной Русскому экспедиционному корпусу во Франции, в котором в Первую мировую служил отец, французский генерал с гордостью рассказывал мне, что начинал службу в подразделении, которое участвовало в боях на Березине (прямо скажем: не составивших славу французской армии), и о том, что в первый же день новобранцев повели в музей части, чтобы они прониклись уважением к национальной истории и своей причастностью к ней, пусть номинальной… И судя по тому, как вспоминал об этом генерал, они прониклись.

Видно, Клио, забывшая о нас, не оставляет своим вниманием Францию…

Справка «ВПК»

Александр Верт (1901–1969) – британский журналист, корреспондент газеты The Sunday Times и радиокомпании ВВС (Би-би-си). Находился в СССР с июля 1941-го по 1946 год. Неоднократно бывал на фронте: на Западном фронте в сентябре 1941-го, в районе Сталинграда в январе и в самом Сталинграде в феврале 1943 года, потом в Харькове (дважды в 1943-м), Орле (в августе 1943-го), в Киеве, Одессе и Севастополе после их освобождения в 1944 году, в Румынии и Польше в 1944 году и, наконец, снова в Польше и в Германии в 1945-м. Также ездил по тыловым городам. В 1964 году на английском языке вышла книга «Россия в войне. 1941–1945», переведенная на многие языки, в том числе на русский.

Василий Филиппович Герасименко (1900–1961) – генерал-лейтенант. С сентября 1942-го по декабрь 1943 года командовал 28-й армией, отличившейся при взятии Ростова.

Василий Афанасьевич Хоменко (1899–1943) – генерал-лейтенант. С 21 ноября 1942-го командовал 44-й армией. Погиб 9 ноября 1943 года на переднем крае при обстреле его машины, вследствие чего армия была расформирована.

Георгий Федорович Захаров (1897–1957) – генерал армии (1944). В феврале 1943 года командовал 51-й армией Южного фронта.

Яков Григорьевич Крейзер (1905–1969) – генерал армии (1962), Герой Советского Союза. 2 февраля 1943-го принял от Р. Я. Малиновского 2-ю гвардейскую армию, освободившую Новочеркасск и принявшую участие во взятии Ростова. По окончании этой операции Крейзер получил звание генерал-лейтенанта и орден Суворова 2-й степени.

#Павел Алексеевич Ротмистров #Александр Верт / Alexander Werth #Василий Филиппович Герасименко #Василий Афанасьевич Хоменко #Георгий Фёдорович Захаров #Яков Григорьевич Крейзер

Опубликовано в выпуске № 8 (721) за 27 февраля 2018 года

 

 

  • Past:
  • 3 дня
  • Неделя
  • Месяц