Версия для печати

Война в обычае и по закону

Почему многие участники вооруженных конфликтов не соблюдают международное гуманитарное право
Красов Андрей
Гаагская конвенция о мирном решении международных столкновений. 1907 год. Фото: everipedia.org

Россия сыграла существенную роль в становлении и развитии международного гуманитарного права (МГП), которое закрепляет правила ведения войны и направлено на смягчение ее последствий. Своевременные инициативы по урегулированию «горячих» проблем Россия выдвигала даже в самые сложные исторические периоды.

В основе МГП – Санкт-Петербургская декларация об отмене употребления взрывчатых и зажигательных пуль 1868 года, Гаагские конвенции и декларации 1899 и 1907 годов, Женевские конвенции о защите жертв войны (1949) и Дополнительные протоколы к ним, международные договоры, устанавливающие запрет применения отдельных видов оружия, защиту культурных ценностей и окружающей среды в период вооруженных конфликтов.

Предпочтение силе

Большинство государств, включая Россию, являются участниками многих из этих договоров и имплементировали их положения в национальные законодательства. Более того, многие страны приняли специальные наставления для военнослужащих по МГП.

Однако несмотря на столь внушительную международно-правовую и законодательную базу, наблюдаются серьезные проблемы политико-правового характера. Многие участники современных вооруженных конфликтов не желают соблюдать установленные МГП правила ведения войны.

Необходимо создать международно-правовую основу для предотвращения гонки вооружений в космосе, как предлагается в российско-китайском проекте договора

Сегодня в связи с усилением фактора силы в международных отношениях МГП проходит испытания на прочность.

При этом в глобализованном мире вооруженные конфликты, происходящие на территории какой-либо страны, вызывают глубокую озабоченность широкого круга государств, общественности на всех континентах. Это связано с геополитическими интересами, трансграничными бизнес-проектами и высокой степенью миграции населения.

Ряд источников МГП прямо закрепляет, в каких случаях они применяются. Однако напрямую международные договоры не содержат полную классификацию вооруженных конфликтов, их определения, кто должен определять тип, что делать, если спорящие стороны или международные организации расходятся во мнениях, и т. д. Это довольно сложные юридические вопросы. Установление (квалификация) сторон и типа конфликта является ключевым параметром для определения того, какие международные договоры и обычаи МГП и (или) международной защиты прав человека должны соблюдаться.

При этом эксперты характеризуют современные вооруженные конфликты как весьма усложненные в связи с многочисленностью прямых участников и соучастников, затяжным характером, региональным масштабом. Они не являются строго международными или немеждународными. Все чаще они возникают как немеждународные, в которых активно участвуют негосударственные субъекты, включая различные умножающиеся и дробящиеся антиправительственные вооруженные группы, поддерживаемые отдельными государствами и организациями.

Причем международные организации далеко не всегда выступают в них с миротворческими целями и действуют в пределах своей компетенции. Так, НАТО активно применяет вооруженную силу без санкции Совета Безопасности ООН. Ряд государств предпочитает не дипломатические, а силовые решения. Они не хотят вести переговоры с официальными властями территорий, на которых происходят кризисные ситуации. Все это усложняет вооруженные конфликты и создает большие угрозы международному миру и безопасности.

Вторая проблема – обеспечение соблюдения действующих норм МГП всеми фактическими участниками современных вооруженных конфликтов: государствами, международными организациями, применяющими силу, вооруженными группами и непосредственно комбатантами. Если нормы МГП грубо нарушаются, возникает вопрос: каким образом заставить соблюдать их? Ведь государства обладают суверенитетом, а национальное законодательство в странах, охваченных серьезными вооруженными конфликтами, зачастую фактически перестает применяться.

Несоблюдение МГП уже привело к огромному числу жертв среди гражданского населения, разрушению гражданских объектов, уничтожению культурных ценностей, которые не могут быть объектами нападений. Это невосполнимые утраты для миллионов людей и человечества в целом. В современных вооруженных конфликтах остро стоят проблемы беженцев и вынужденных переселенцев, защиты журналистов, оказания гуманитарной помощи. В связи с разработкой и применением новых видов оружия, проведением миротворческих операций, созданием и использованием частных военных компаний возникают разногласия между государствами, экспертами относительно толкования и применения действующих норм.

События на Ближнем Востоке, в странах Африки, на Украине – примеры грубейших нарушений МГП.

К сожалению, несоблюдение норм и безнаказанность нарушителей воспринимаются широкой общественностью как неэффективность самого права. Безусловно, это не так. Но неуважение к МГП приводит к его эрозии, чего нельзя допустить.

Третья проблема – неиспользование существующих международно-правовых средств урегулирования споров как до возникновения, так и в период вооруженных конфликтов. Статья 33 Устава ООН предусматривает различные средства мирного урегулирования споров, включая переговоры, обследование, посредничество, примирение, арбитраж, судебное разбирательство. Государства, заинтересованные в эскалации международной напряженности, намеренно не прибегают к существующим механизмам, созданным мудрыми предшественниками. Прежде всего речь о международных следственных механизмах в сфере МГП.

Поиск баланса

Уникальный механизм следственных комиссий закреплен в Гаагской конвенции о мирном решении международных столкновений (1907). Он вполне может быть использован государствами сегодня в случаях разногласия в оценке фактических обстоятельств дела. Цель таких комиссий – выяснение вопросов посредством беспристрастного и добросовестного расследования.

Статьей 90 I Дополнительного протокола к Женевским конвенциям, участниками которого являются 174 государства, предусмотрена Международная комиссия по установлению фактов. К ее компетенции отнесено расследование тех, что предположительно являются серьезными нарушениями МГП. Комиссия также компетентна содействовать путем добрых услуг восстановлению уважительного отношения к Женевским конвенциям и I Дополнительному протоколу. Заявление о признании компетенции комиссии сделали 77 государств. Однако государства никогда не прибегали к использованию данного механизма.

Россия и многие другие государства обеспокоены политически мотивированными решениями, принимаемыми в комиссиях ad hoc. Об этом стоит серьезно задуматься. Получается, что механизмы есть, а воли государств их добросовестно использовать нет.

Четвертая проблема – попытки политизировать МГП, тесно связать и переплести нормы, устанавливающие прямой запрет применения оружия в период вооруженных конфликтов, с принятыми в других отраслях международного права, применимыми в мирное время и регулирующими производство оружия, обеспечение безопасности, применение силы.

Вот три примера таких попыток.

В 2008 году принята Конвенция по кассетным боеприпасам, направленная на снижение людских потерь и страданий вследствие вооруженных конфликтов. Однако декларируя полный запрет на кассетные боеприпасы, она допускает применение отдельных так называемых высокотехнологичных – «хороших» кассетных боеприпасов. Очевидно, это отвечает интересам конкретной группы государств-производителей. Кроме того, конвенция оставляет «лазейку» для применения кассетных боеприпасов в процессе операций коалиции.

В 2017 году во многом усилиями неядерных стран принят Договор о запрете ЯО. Против этой инициативы выступают официальные ядерные державы – постоянные члены Совета Безопасности ООН, которые сохраняют приверженность универсальному Договору о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО). Принятый договор подрывает действующий ДНЯО. Эффективность этой затеи вызывает серьезные сомнения. Использование морально-нравственных императивов и норм МГП для продвижения немедленных запретов на ядерное оружие способно на практике лишь осложнить ситуацию.

При попытках выработать некие «правила» применения оружия в космическом пространстве вопрос должен ставиться иначе. Необходимо создать международно-правовую основу для предотвращения гонки вооружений в космосе, как это предлагается в соответствующем российско-китайском проекте договора.

Принятие договоров в отрыве от контекста, без учета факторов, оказывающих влияние на стратегическую стабильность и международную безопасность, является дорогой в никуда. Если договор не учитывает геополитические позиции и интересы различных государств, он никогда не станет эффективным средством даже в случае принятия и вступления в силу. В таких случаях подход, основанный на «гуманитарных соображениях», на практике не только приведет к неэффективности принимаемых норм, но и заведет в тупик решение актуальных проблем. Необходим разумный баланс между гуманитарными озабоченностями и правомерными интересами в сфере безопасности.

Пятая проблема – имплементация МГП – система мер, предпринимаемых государствами в национальном законодательстве и практике для обеспечения соблюдения международных обязательств. Все чаще поднимается вопрос о поиске новых контрольных механизмов в этой сфере.

Известно, что уже несколько лет обсуждается вопрос о создании нового международного органа для решения проблем соблюдения МГП.

В то же время потенциал существующих механизмов до конца не задействован. Более того, как показывают реалии, мониторинговые и обзорные механизмы часто используются государствами в политических целях.

Необходимо усилить роль национального законодательства и парламентов по решению правовых проблем, связанных с вооруженными конфликтами. Что для этого необходимо?

Во-первых, комплексно проанализировать и сопоставить действующие нормы национального законодательства различных государств, в которых имплементированы нормы МГП, выявить существующие различия в подходах и правовые пробелы. Такой глобальный анализ мог бы эффективно осуществляться в форматах межпарламентского сотрудничества. Для этого следует создать комплексную многоязычную базу данных по МГП, включающую национальные законодательные акты, и разместить ее на специальном интернет-портале. Межпарламентское сотрудничество должно быть направленно на разработку единых (гармонизированных) подходов к имплементации МГП.

Во-вторых, многие национальные парламенты наделены полномочиями заявлять позицию по внешнеполитическим вопросам. Очевидно, что проблемы МГП должны занимать более существенное место в такой работе в силу значимости последствий вооруженных конфликтов для народов различных государств и континентов. Необходимо использовать всю компетенцию национальных парламентов для объективной глобальной оценки существующих практических и правовых проблем, поиска путей их решения.

В-третьих, межпарламентское сотрудничество с привлечением широкого круга экспертов позволяет осуществлять совместные проекты по изучению современных проблем МГП, роли каждого государства в его становлении, влиянии на национальное законодательство. Такая работа повысит интерес к МГП и уважение к праву.

В 2019 году будет праздноваться 120-летний юбилей Первой Гаагской конференции мира. Известно, что в ней участвовали военные, дипломаты, политики, ученые 26 государств. Принятые акты стали итогом масштабной, невиданной по тем временам кодификации законов и обычаев войны к мирному урегулированию споров. Предлагаем объединить усилия представителей парламентов всех государств по подготовке общего исследования о роли итогов этой конференции и современному значению ее итогов.

В-четвертых, распространение знаний о МГП – обязанность современных государств и необходимый элемент обеспечения соблюдения норм. Деятельность каждого парламента и межпарламентское сотрудничество – уникальная площадка для такой работы. Она важна и в связи с тесной взаимосвязанностью норм права и морали.

Трансляция лежащих в основе МГП идей гуманности для предотвращения и смягчения ужасов войны способна повлиять на судьбу каждого, народов, государств и человечества в целом.

Россия стояла у истоков современного МГП и будет делать все для отстаивания и развития идей гуманности в вооруженных конфликтах на основе концепции всеобщего блага.

Андрей Красов,
первый заместитель председателя Комитета Государственной думы РФ по обороне

Опубликовано в выпуске № 23 (736) за 19 июня 2018 года

Loading...
Загрузка...

 

 

  • Past:
  • 3 дня
  • Неделя
  • Месяц
Loading...