Версия для печати

Ловушка для Саакашвили

Уроки пятидневной войны надо знать лучше
Зайцев Анатолий Евдокимов Андрей
Фото: foreignpolicy.ru

Говоря о предыстории вооруженного конфликта 2008 года на Южном Кавказе, следует напомнить, что в начале 90-х уже случались кровопролитные бои между грузинскими вооруженными формированиями и слабо организованными отрядами абхазов и южных осетин. Тогда боевые действия удалось купировать благодаря позиции России, добившейся решений глав СНГ о прекращении огня и введении миротворческих частей. 

Отметим, что все принятые документы имели надлежащий правовой статус.

Однако это только притушило межнациональную вражду, но по большому счету и Грузия, и Абхазия с Южной Осетией остались неудовлетворенными. Первая не хотела, да и не могла смириться с потерей юрисдикции над мятежными территориями, а вторые грузинскую власть отвергли, как они заявляли, навечно.

Ситуация «ни мира, ни войны» сохранялась без малого двадцать лет. За это время в регионе произошли перемены, радикально изменившие военно-политическую обстановку.

Проведя сложную операцию, наша военная разведка заполучила план нападения грузинской армии на Абхазию

Во-первых, обе чеченские кампании оставили после себя очаги нестабильности, нарастала террористическая активность в национальных республиках Северного Кавказа. Во-вторых, большая часть абхазов и южных осетин получила российское гражданство. И, наконец, президентом Грузии стал Михаил Саакашвили с откровенно антироссийской политикой, которая проявилась не только в оголтелой риторике, но и в нарастающих вооруженных провокациях. Саакашвили не пытался трезво оценить обстановку, открыто готовился к военному решению абхазского и южноосетинского вопросов, докатился до территориальных претензий к России, додумавшись объявить район Большого Сочи спорной территорией, якобы исторически принадлежавшей Грузии. А в июле 2008 года заявил, что погонит Россию на ее ржавых танках и продемонстрирует «потенцию» Москвы всему миру.

То, что война будет, знали все военные руководители, были известны примерные сроки ее начала. Разрабатывались соответствующие планы. В этой работе я принимал активное участие, так как исполнял тогда обязанности начальника Генштаба ВС Республики Абхазия (РА). Проведя сложную операцию, наша военная разведка заполучила план нападения грузинской армии на Абхазию. С разрешения высшего руководства я ознакомил с ним российских и иностранных журналистов, аккредитованных при Минобороны РА. Показал им оперативные материалы, назвал и сроки начала войны: конец июля – начало августа 2008 года.

Так что предполагать, будто высшие должностные лица Минобороны РФ, включая тогдашнего министра Сердюкова, не имели этих сведений, означало бы выказать высшую степень пренебрежения к специалистам Главного разведуправления Генштаба ВС РФ.

Потемкинские учения

Напомню, что боевая подготовка российских войск, дислоцированных в непосредственной близости к районам предстоящих боев, велась на протяжении нескольких лет. Ежегодно проходили учения «Кавказ», к которым привлекались не только части СКВО, но и корабли ЧФ, Каспийской флотилии, подразделения авиации, ПВО, ВВ МВД РФ, МЧС, погранвойск ФСБ и личный состав органов внутренних дел.

Последнее – «Кавказ-2008», провели за две недели до начала грузинского наступления на Южную Осетию. По легенде маневры включали переброску Псковской дивизии ВДВ к месту учебно-боевых действий с очевидными для любого даже неспециалиста целями. Отмечу, что подразделения дивизии отрабатывали задачи вблизи Рокского перевала, через который проходит единственная автомагистраль, связывающая Южную Осетию и Россию.

Незадолго до начала боевых действий по телевидению показали, как войска поднимаются по тревоге и выдвигаются в районы предназначения. На взгляд гражданского человека все выглядит убедительно. Однако военный видит иную картину. На марше не выдерживается дистанция между подразделениями и отдельными машинами, на малых привалах техника сбивается в кучу, едва ли не касаясь друг друга бортами. Охранение, в том числе боковые походные заставы, отсутствует. Артиллерийская батарея ведет огонь по условному противнику, но в фортификационном отношении не укрыта, расстояние между орудиями такое, что снаряд противника, разорвавшийся в ста метрах от батареи, выведет из строя личный состав. Ко всему прочему, показанная на всю страну, видимо, образцовая батарея никак не замаскирована! Впрочем, как и другие подразделения.

Ловушка для Саакашвили

На этом остановлюсь особо. Известно, что вопросы маскировки на учениях всех уровней отрабатывались только теоретически. Максимум – укрывали технику масксетями или ветками деревьев. Тому была веская причина: чтобы успешно скрыть от лишних глаз матчасть, необходимо в штате батальона иметь маскировочный взвод, а в бригаде – роту и грамотных, опытных специалистов. А их не было.

На учениях тех лет недостаточно прорабатывалось совместное боевое применение видов и родов войск (сил). Между тем их слаженное взаимодействие – необходимое условие успеха в современном бою.

Ко всему прочему на учениях главенствовала выученная командирами как «Отче наш» тактика показухи. Имею в виду то, что, не изучая как следует обустройство инженерных сооружений и маскировку в боевых условиях, командный состав нашей армии преуспел в возведении потемкинских деревень. Задействованные на учениях части заранее изучали мишенную обстановку и вводные, многократно отрабатывали задачи в реальной обстановке. Если предусматривалось противоборство двух группировок, то каждого из противников заранее оповещали о замыслах и действиях другой стороны. А если ждали вышестоящее командование, то уж будьте уверены: командиры старались. Военнослужащие изучали любой бугорок на полигонном поле посредством собственного пуза, каждая цель пристреляна, личный состав отрабатывал до автоматизма все возможные ситуации. Но то, что хорошо для парадов, абсолютно неприемлемо в подготовке к реальным боевым действиям – скоротечным, с изобилием ситуаций, когда командир должен принять правильное решение за секунды.

Простые вопросы без ответов

В июле 2008 года грузинская армия вышла из казарм и мест постоянной дислокации, чтобы провести самые масштабные с момента объявления независимости войсковые учения «Мгновенный ответ». Разведданные говорили о том, что тамошние командиры со всей серьезностью отнеслись к выполнению поставленных учебно-боевых задач. Готовились всерьез, но в реальной обстановке получилось не так, как в учебных классах. Об ошибках и просчетах грузинского командования в ходе пятидневных боев уже написаны книги. Но на простой вопрос мы нигде не нашли ответа: почему грузинские части не заняли высоты, господствующие над южной оконечностью туннеля под Рокским перевалом? Ведь для этого было достаточно двух артиллерийских батарей и роты армейского спецназа. Почему, наконец, не взорвали тоннель, изолировав Южную Осетию от России?

Плотный огонь в горах в ночное время трассирующими пулями имел сильное психологическое воздействие

Но и к высоким чинам за северными склонами Большого Кавказского хребта вопросов не меньше. Повторю: руководство России заранее известили о близости и неизбежности военных действий на Южном Кавказе. Так что же не сработало? Почему от высоких должностных лиц мы услышали заявления, дескать, опоздали, потеряли сутки, возможно, даже двое, промедлив с введением в действие утвержденного заранее плана. Кое-кто даже обвинил в этом старшего воинского начальника, то есть Верховного главнокомандующего. А отдельные стратеги раструбили по миру главную претензию к российским военным: почему в первые же часы после нападения грузинских частей на Цхинвал не высадили десант? Ведь 76-я дивизия ВДВ уже знакома с ТВД и находилась в боевой готовности, оставалось отдать приказ.

Эти «эксперты» либо не знали, либо делали вид, что не знают, именно на такой сценарий противник и рассчитывал. Дело в том, что ПВО Грузии была готова отразить атаки российских ВВС. Радиолокаторы пассивной разведки «Кольчуга-М» получали картину обстановки в воздухе, передавали координаты целей находившимся в засаде расчетам ЗРК «Бук-М1» и «Оса-АК/АКМ», которые пускали ракеты по нашим самолетам. В первые два-три дня воздушное пространство над Южной Осетией противник прикрывал надежно и тактически грамотно. Представьте, что мы попытались сбросить десант: самолеты близко бы не подпустили к Цхинвалу, сбили бы в двух-трех километрах от границы. Так, кстати, и случилось с российскими летчиками, с 8 по 10 августа выполнявшими боевые задачи в «свободном полете» в зоне действия грузинской ПВО. Они понесли при этом ничем не оправданные потери. Особенно странной выглядит потеря тяжелого бомбардировщика Ту-22М3. Как и зачем самолет стратегической, а не фронтовой авиации оказался в зоне боевых действий над Южной Осетией?

Почему сложилась такая ситуация? Отвечу. При построении воздушного эшелона перед нанесением авиаудара первыми идут самолеты разведки, затем работает авиация подавления средств радиолокационной разведки, наведения и управления систем противника. И только за ними вступают ударные силы. После доразведки принимаются решения о повторном авианалете.

Однако этого сделано не было, и столкновение с грузинской ПВО стало болезненным испытанием для наших пилотов. В то же время авиация противника свободно выполняла боевые задачи над столицей Южной Осетии. Судя по всему, наша радиотехническая разведка если и работала, то безобразно. Будь иначе, можно было бы легко определить нахождение командных пунктов противника всех уровней и ударить по ним на первом же этапе боев.

Вызывало, мягко говоря, изумление то, что с российской стороны не были задействованы средства РЭБ. Все штабы грузинских подразделений свободно пользовались радиоэфиром, беспрепятственно ставили задачи войскам, передавали координаты расположения российских частей 58-й общевойсковой армии и миротворческих сил.

Приведу некоторые выписки из радиоперехватов:

08.08.08.11.47

– «Дельта», я «Браво». Сейчас полетели наши вертушки, они начнут бомбить.

– Остановить артиллерию! Всем подразделениям! Работает пока авиация! Будут бомбить везде, помогут всем!

– «Браво», я «Дельта». После того как наша авиация завершит свою работу, нужно будет срочно начать бомбить по координатам 16800, 79700.

– «Браво» – всем, всем! В воздухе находятся наши борты разного вида, они работают, по ним огонь не открывать.

– «Кило», я «Альфа». Свяжитесь с командиром. Ваш личный состав должен выдвинуться в сторону Никози и усилить позиции. Когда авиация завершит работать, пусть артиллерия начнет массированный обстрел, там наших нету.

– «Альфа», я «Кило». Батальон находится в Никози, артиллерия находится на позициях.

– «Браво», я «Эко». Координаты 16800, 79050…

– Послушай, сейчас начнет бить артиллерия.

– «Дельта», я «Браво». Координаты 16800, 79900

08.08.08. 12.18

– «Эко», я «Браво». Не страшно, если по этим координатам ударит? Может, сделать 79800?

– «Альфа», я «Браво», координаты 13900; 74900. Большая концентрация противника. Очень много бронетехники и личного состава.

– «Дельта», я «Браво», от данной точки на 100 метров в сторону Цхинвала срочно бомбить...

– … на 800 метров ниже «Эко» стоит, от этих координат. Бейте по данным координатам, а потом «Эко» даст поправку. Начинайте бомбить.

– «Эко», я «Браво», сейчас начнет бомбить артиллерия.

Можно только удивляться, почему эфир оказался свободен для связи группировок противника, а наши подразделения радиоэлектронной борьбы даже не пытались препятствовать работе вражеских штабов. И такое недопустимое положение сохранялось трое суток: с 8 по 11 августа.

Отдельно о миротворческих силах. Расположенные вдоль линии разделения сторон конфликта, они были вооружены пулеметами, автоматами, снайперскими винтовками, гранатометами. Имелись также БТР и БМП. При умелом использовании такого арсенала, особенно в горной местности, войска способны надолго задержать превосходящего противника и нанести ему серьезный ущерб. Примеров тому достаточно, и каждый кадровый военный знает порядок действий в такой обстановке.

Судя по случившемуся, плана взаимодействия миротворческих сил с вооруженными силами ЮО не было или его не использовали. В итоге миротворцы понесли потери в живой силе и технике.

Этим совсем не исчерпан перечень ошибок и несуразиц в действиях российского командования. Например, при совершении марша не соблюдалась дистанция между подразделениями и машинами. Именно поэтому одним огневым налетом была уничтожена наша минометная батарея. На марше отсутствовало охранение, в том числе боковые походные заставы. В результате грузинские диверсанты беспрепятственно напали на подвижной пункт управления 58-й армии и тяжело ранили командующего.

Колонны шли без воздушного прикрытия. Авианаводчики не работали, скорее всего их и не было. Непростительная небрежность, ведь любой курсант без запинки ответит, что одной из важнейших задач на начальном этапе боевых действий является срыв воздушно-наступательной операции противника и в конкретной ситуации – отражение массированных авиаударов. Правда, грузинские ВВС оказались неспособны нанести массированные удары по нашим незащищенным войскам. Однако все могло произойти иначе, подними противник в воздух два-три звена штурмовой авиации.

Вернусь к проблемам маскировки. Во время всей операции в Южной Осетии и в ходе предшествовавшей ей боевой подготовки войск никак не отрабатывались вопросы скрытия, имитации, демонстрации, дезинформации.

Артиллерия на огневых позициях развертывалась прямо на маршрутах, где дистанция между орудиями, боевыми машинами не превышала 10 метров. Ударь штурмовая авиация всего лишь раз и потери были бы запредельными.

Как я уже упоминал, август 2008-го застал меня в должности начальника Генштаба вооруженных сил РА.

8 августа в 00.35 минут я вышел на связь с президентом непризнанной тогда Республики Южная Осетия Эдуардом Кокойты.

И, конечно, первый вопрос: «Обстановка?».

Ответ: «Сложная, брат мой. Очень сложная. Идут».

Второй вопрос: «Минные поля на основных направлениях установлены?».

Ответ: «Передаю трубку министру обороны».

Министр обороны на этот же вопрос: «Передаю трубку начальнику Генерального штаба».

Ответ начальника Генерального штаба: «Нет! Не установили».

Вопрос: «Товарищи командиры, а вы готовились? Хоть к чему-то готовились?».

Ответ дала жизнь, его уже не изменить – он вошел в историю. И этот ответ: «Нет! Не готовились! Надеялись на авось, что русский Ванька с автоматом наперевес все уладит».

И, правда, уладил. Грудью встал и отстоял чужую землю.

План «Кодор»: подготовка

Поиск новых приемов для достижения победы с наименьшими затратами сил и средств – задача командиров всех уровней. Ее решение зависит от уровня общих и военных знаний, творческого и нестандартного мышления, от знания сильных и слабых сторон противника, умения видеть ситуацию и предвидеть ход событий, искусно применять боевую технику, учитывать условия местности, время действий и, что крайне важно, морально-психологическое состояние войск противника. Но достичь победы возможно тогда, когда умело используются достижения военного искусства и противник введен в заблуждение относительно реальных сил и плана действий. Эти концептуальные принципы и легли в основу планирования войсковой операции «Кодор» для освобождения от грузинских захватчиков Кодорского ущелья – части территории РА.

При выработке решения на проведение войсковой операции большое внимание уделили оценке местности. Ее особенности: в наличии узкий проход по мосту, вдобавок заминированному, слева над ним – нависшая скала, в которой было заложено около 800 килограммов взрывчатки. Обход этих хорошо подготовленных и укрепленных позиций через горы не сулил успеха, так как занимал не менее суток, а при отлаженной Грузией авиационной и радиоразведке скрыть перемещение войск было невозможно.

Данные о противнике были получены в основном от разведгрупп, действовавших в тылу. Вели также разведку с воздуха, активно работали агентурная и радиоразведка.

По совокупности полученных сведений я сделал вывод: позиции противника выбраны и оборудованы в соответствии с современными требованиями к ведению оборонительного боя и обеспечивали устойчивость при 4–5-кратном превосходстве наступающих войск. Главное: наступать на узком участке, даже намного превосходя противника и не допуская скученности личного состава, значило проиграть бой с большими потерями в людях и технике.

Нужно было учесть, что гарантированно подавить живую силу и огневые средства противника огнем артиллерии на достаточно большом расстоянии малореально. А приблизить систему артиллерийских позиций – временных, огневых, запасных – не позволяла местность.

Удары армейской авиации признали также неэффективными, так как наносились с подскока из-за гор неуправляемыми реактивными снарядами, а штурмовая авиация должна была действовать с больших высот. Такие условия определялись категорическими требованиями не потерять ни одного самолета или вертолета.

Эти ограничения учитывали во время учений в горно-лесистой местности, подобной той, где оборудована оборона противника. При этом особое внимание уделяли отработке огневого поражения. В ходе учений постоянно усложняли задачи авиации – требовали наносить удары без захода в зону поражения. Артиллерию готовили к быстрой смене огневых позиций после ведения сосредоточенного огня и контрбатарейной борьбы. Пехотинцев учили наступать за разрывами снарядов своих батарей, в годы Великой Отечественной войны этот маневр называли наступлением за огневым валом. Войска нацелили на достижение главного – не допустить потерь. Результаты учений и анализ разведданных привели к выводу: наличными силами и средствами желаемого успеха достичь невозможно.

Искусство быть невидимкой

В связи с этим, планируя боевое обеспечение и уделяя максимальное внимание всем его видам – разведке, инженерному обеспечению, радиоэлектронной борьбе, я разработал план оперативно-тактической маскировки. Иными словами, взял на себя функции начальника оперативного управления, который должен был с группой маскировки разработать тактику и представить ее на утверждение. Причины тому были вескими.

Первая – при вступлении в должность начальник Разведывательного управления Генерального штаба ВС РА предупредил меня: информация утекает противнику. Впоследствии это подтвердилось. Так, например, после завершения операции «Кодор» среди захваченных нами документов нашли карту плана обороны одной из наших мотострелковых бригад.

Вторая – предусматривались мероприятия по маскировке, которые следовало исполнять после реализации ряда задач высокого уровня секретности. Доступ к документам был у ограниченного круга руководителей: президента РА как главнокомандующего ВС республики, министра обороны и у меня – начальника Генштаба.

В плане маскировки предусматривались следующие мероприятия: скрытие, имитация, демонстрация, дезинформация.

При скрытии действий войск была запланирована маскировка с использованием местности, а также светомаскировка и радиомолчание.

При имитации деятельности войск основное внимание уделялось работе ложных пунктов управления. Мы начали создавать видимость скопления войск на Кодорском направлении, чего в действительности не было. Картину создания мощной наступательной группировки организовали на восточном тактическом направлении.

Но основное внимание уделили дезинформации. В частности, войска РА долго работали в системе радиосвязи без изменения частот. Так, оперативный дежурный Минобороны четырежды в сутки запрашивал обстановку у оперативных дежурных ВВС, ВМС, Восточной группы войск, дежурных войсковых частей, пограничного отряда, МВД. На этих же частотах докладывали обстановку при нарушении госграницы, о боестолкновениях, что случалось достаточно часто.

Все переговоры на учениях, командно-штабных, штабных, мобилизационных тренировках проводили по радио, четыре года не меняя частоты. На них же проводились и радиотренировки.

Повторюсь: мы знали, что вероятный противник нас слушает. Поэтому частоты не меняли намеренно. А все, что реально имело значение, передавали только фельдъегерской связью.

Одной из задач было довести до вероятного противника таблицу радиопереговоров, которая обновлялась лишь частично, основа была постоянной. И ее успешно решили. После получения сведений о том, что противник имеет нашу «секретную» таблицу, разработали план, в соответствии с которым в один из районов срочно выходил артиллерийский полк. Все команды шли по радио по переговорной таблице. Однако полк в этот район не выходил, но там была сосредоточена зенитная батарея. Как только в районе появился дрон-разведчик, его тут же сбили. Значит, последовал вывод, нас слушают, нас раскодируют. Это было крайне важно.

Надо сказать, с началом боевых действий мы берегли радиоразведывательный центр противника так же, как собственный. Он должен был слышать, расшифровывать все наши приказы, распоряжения, донесения. Даже после проведения разведки боем результаты, а также вызов санитарных вертолетов для эвакуации раненых, все переговоры велись открыто и на постоянных частотах.

Ложную информацию передавали в большом объеме. Но давали и толику правдивой, которую противник мог легко проверить.

В перечень сведений входили ход мобилизации, передвижения войск в дневное время, выход в море катеров, перевод на круглосуточное боевое дежурство подразделений береговой обороны. Однако, повторю, основу обмена информацией, способа доведения приказов, распоряжений составляла фельдъегерская связь.

Еще длительное время многое останется под грифом «секретно», но что-то можно уже раскрыть. Так, по радио отдали приказ перекрыть все выходы из Кодорского ущелья. Ставилась задача мотострелковому батальону выйти в районы горных перевалов, занять оборону и не допускать ухода ни одного военнослужащего противника, ни одной единицы техники из Кодори.

Под покровом ночи туда выехали три автомобиля, с них шесть военнослужащих вели радиообмен. Одновременно мотострелковому полку Восточной группы отдали приказ в пешем порядке ночью выйти на преобладающую высоту и по команде открыть огонь в сторону противника преимущественно патронами с трассирующими пулями.

Противник узнал, что его окружают, радиоразведцентр следил за передвижением нашего условного батальона. Плотный огонь в горах в ночное время трассирующими пулями из нескольких сотен автоматов и пулеметов имел сильное психологическое воздействие.

Приведу характерные выписки из радиоперехвата переговоров:

309-й – 111-му: «…Люди собрались перед 309 постом и паникуют».

111-й: «Успокойте людей».

510-й – 033-му: «…Нахожусь в больнице. Здесь людей нет…Все убежали».

«Дманиси» – 41-му: «Бросайте все и спускайтесь вниз».

41-й: «Что бросить?».

«Дманиси»: «Бросьте все!.. Главное, чтобы остались живыми».

526-й – 520-му: «На машине везу боеприпасы, может, выброшу?».

520-й: «Выбрасывай все!».

78-й – 10-му: «Вдруг больше не увидимся – ты настоящий мужчина».

10-й: «Увидимся! Догоняй!».

77-й – «Камикадзе»: «Мост» не работает. Порваны «провода» (то есть невозможно подорвать мост через реку у входа в Кодорское ущелье).

«Камикадзе» – 77-му: «Иди и соедини провода».

77-й: «Я тебе что, Павлик Морозов?» (думаю, 77-й хотел сказать «Александр Матросов». Прим. авт.).

520-й: «Все бросайте в реку».

«Чишура»: «Нас обстреливают с востока. Думаю, будут окружать».

12-й: «Иди и уничтожь их».

«Чишура»: «Тебе надо, ты и уничтожай».

Даже эта небольшая часть зафиксированных переговоров более чем на 100 листов говорит, что моральный дух армии Грузии был сломлен не только реальными ударами авиации и огнем артиллерии, но и введением противника в заблуждение.

Время выводов

В целом план маскировки не был стандартным. Обычно истинные намерения скрываются от противника, мы же заранее довели до противной стороны, местного населения и представителей миссии ООН, что будем наступать.

Поля видимости со стороны противника определены так, чтобы он мог видеть подразделения, выходящие в район сосредоточения. Таким образом, мы создали видимость, что личного состава в три раза больше, чем в реальности. Главное было в том, что команды на выдвижение открыто передавались по радио и противник видел наши действия.

О нанесении ударов авиацией также говорилось в открытом режиме, и в точно указанное время самолеты начинали работать. Координаты целей передавали по закрытым каналам связи. Вовсю шла и ложная информация, которую противник слушал, но перепроверить не мог.

Благодаря принятым мерам противник делал однозначные выводы, а его действия были предсказуемыми. В итоге наступление наших войск было достаточно мощным для того, чтобы нанести врагу значительный урон и в конечном счете изгнать его с незаконно занимаемой территории. Что и было достигнуто.

После августовской войны ни одна мать в Абхазии и России не получила похоронку. Для полководца это высшая награда.

Из локальных войн и вооруженных конфликтов наша страна фактически не выходит. Заканчивается в одном месте, тотчас же разгорается в другом: Афганистан, Чечня, Абхазия, Южная Осетия, участие наших военных специалистов в боевых действиях на территории других государств. Мы располагаем достаточным опытом боевого применения Вооруженных Сил, но в полной ли мере сделаны выводы? Уроки любой войны должны анализироваться, а выводы обобщаться и внедряться в практику обучения войск. С этой точки зрения опыт оперативно-тактической маскировки в ходе пятидневной войны на территории Республики Абхазия (8–12 августа 2008 года) отличается значительностью нестандартных решений как в планировании маскировочных мероприятий, так и в их реализации. Особое внимание следует уделить изучению ошибок и просчетов, допущенных в боевых действиях в Южной Осетии. К сожалению, есть основания считать, что этот опыт в ближайшие годы окажется востребованным.

Анатолий Зайцев,
генерал-полковник, доктор военных наук
Публикацию подготовил Андрей Евдокимов

#Анатолий Иннокентьевич Зайцев #Михаил Николозович Саакашвили #Анатолий Эдуардович Сердюков

Опубликовано в выпуске № 30 (743) за 7 августа 2018 года

 

 

Вниманию читателей «ВПК»

  • Past:
  • 3 дня
  • Неделя
  • Месяц