Версия для печати

Юань переходит в отступление

Торговая война Китая и США несет выгоды России
Стригунов Константин
Фото: google.com

Торгово-экономическое противостояние между двумя крупнейшими экономиками мира продолжает набирать обороты. После увеличения пошлин до 25 процентов на китайские товары суммарной стоимостью 60 миллиардов долларов со стороны США Поднебесная ответила симметрично. Повысила пошлины от 5 до 25 процентов на 5207 наименований американских товаров.

В июле стало известно, что Вашингтон подготовил дополнительный список китайского импорта в объеме 200 миллиардов долларов для введения на него пошлин в 25 процентов. Из-за сильного дисбаланса в торговле (КНР экспортирует в США товары на сумму 505 млрд, встречные поставки оцениваются в 130 млрд долл.) Пекин не может обойтись только симметричными мерами. Но у него есть асимметричные средства, например усложнение таможенных процедур для американских компаний, увеличение стоимости производства на китайской территории, девальвация юаня, благодаря чему потери от американских пошлин компенсируются через удешевление своих товаров на рынке США и удорожание импорта из- за океана. Кроме того, Пекин может постепенно отказаться от части американских долговых обязательств. Однако все эти меры носят обоюдоострый характер и способны навредить самому Китаю.

Кроме того, как заявил Дональд Трамп, он готов «пойти на 500 миллиардов», то есть ввести пошлины на весь китайский импорт. Поскольку имеет место почти четырехкратный дисбаланс, ответить на такой шаг Китаю будет крайне трудно. Если торговая война продолжит усиливаться и охватит крупнейшее торгово-экономическое взаимодействие в мире, то и негативный эффект от нее окажется планетарного масштаба. Оценим риски такой войны для Поднебесной, но вначале разберемся, почему Трамп идет на подобные жесткие шаги.

Трамп как истинный сталинист

В глобальном мире нет места государственному суверенитету, в том числе и для США

После краха биполярности мир стал глобальным, а капиталистическая система совершила последний рывок, захватив рынки СССР и всего соцлагеря. Этим она получила передышку длительностью 10–15 лет, но поскольку земной шар ограничен в размерах, то объективная граница экспансии капитализма означает его неизбежный кризис. Дальнейшее существование могло идти по двум сценариям, различия между которыми обусловлены ее ключевым противоречием. Как отмечает историк Андрей Фурсов, капитализм в экономическом плане – наднациональная система, мировой рынок не знает границ, в политическом же плане капсистема – это не целостность, а совокупность, мозаика национальных государств. Это одно из серьезнейших противоречий капитализма – между капиталом и государством, мировым и национальным. Сторонники дальнейшей глобализации – неолиберальные круги придерживаются позиции демонтажа государств и создания миропорядка, управляемого глобальными сетевыми структурами в интересах ТНК и ТНБ. Они видят доллар главным инструментом мирового доминирования. Однако в таком мире нет места государственному суверенитету, в том числе и для США. Другая элитарная фракция, напротив, ратует за сохранение прежнего миропорядка, в котором Америка остается сверхдержавой, а остальные страны ей не конкуренты. Именно эту часть и представляет Дональд Трамп.

Но что необходимо для сохранения и усиления США как государства-гегемона? В первую очередь мощная промышленность, которую по внутриполитическим причинам американское руководство выводило за пределы США, начиная с 70-х, причем значительную часть именно в Китай. Однако в то время еще не существовало острейшего кризиса внутри капиталистической системы, ядром которой являются США, а потому и не было необходимости в их реиндустриализации. Теперь же, когда противоречия обострились, с точки зрения кругов, поддержавших выдвижение Трампа на выборах 2016 года, такая необходимость настала. Помимо возврата промышленных мощностей, Трамп прибегает к протекционистским мерам, призванным защитить именно американские компании, а не глобалистов, опирающихся на ТНК, чьи промышленные мощности расположены за пределами США. Эти силы не заинтересованы в усилении индустриально-технологической базы США, поскольку ее рост способствует экспорту товаров, стремлению к положительному торговому и платежному балансу, что автоматически означает циркуляцию доллара внутри американской экономики, а не его экспансию вовне, в которой глобалисты видят инструмент планетарного доминирования.

Поразительно, но ситуация в чем-то напоминает первые два десятилетия существования Советского Союза – разумеется, с учетом ограниченности любых аналогий. В то время в СССР проходила борьба между двумя основными течениями партийной верхушки – троцкистами и сталинистами-имперцами. Первые стремились превратить советскую Россию в хворост для огня мировой революции, использовать как ресурсную базу для нее. Вторые во главе со Сталиным, прекрасно понимая неизбежность новой мировой войны, стремились совершить индустриальный рывок и достичь военно-промышленной автаркии, без которой страну ждало поражение. Безусловно, противоречия в СССР носили совсем иной характер, нежели сейчас в США, но определенные параллели просматриваются. Троцкисты – это левоглобалистский проект, схожий по своим целям, а иногда и методам с нынешними правыми глобалистами. Принципиальная важность состоит в том, что и Сталин, и Трамп усиливали именно государство, а это вернее всего достигается за счет увеличения его индустриальной базы. На этом аналогия заканчивается, но дает понимание подлинной причины стремления Трампа к протекционистским мерам.

Товарищ Си и кланы

Юань переходит в отступление
Фото: svpressa.ru

Сказанное выше показывает, что Трамп не станет отступать назад в торговой войне, поскольку это противоречит его идейным установкам и интересам стоящих за ним кругов. Значит, рассчитывать на откат назад в торговой войне бессмысленно, поскольку уступки в этом вопросе – без создания максимально выгодной для американской промышленности конфигурации торговых отношений с Китаем – будут восприняты как слабость не только со стороны противников курса нынешнего президента внутри США, но и со стороны Китая и всего мира. Ведь это еще и вопрос престижа, нельзя допустить и мысли о том, что на Вашингтон можно давить и добиваться своих целей в ущерб американским интересам. Как отмечает старший научный сотрудник Китайской ассоциации международной торговли Ли Юн (Li Yong), в таких условиях для Пекина принятие контрмер – единственный разумный выбор. На этом фоне стали появляться статьи, в которых указывается на якобы недовольство представителей верхушки КПК деятельностью Си Цзиньпина. Так, Акио Яита (Akio Yaita), автор японского консервативного издания «Санкэй симбун», проводит аналогии с одним из предыдущих китайских лидеров Хуа Гофэном, влияние которого «постепенно ослаблялось после того, как его политика была отклонена на пленарном заседании ЦК КПК, проведенном в конце 1978 года», что привело к его уходу. С подобной аналогией нельзя согласиться. Во-первых, Хуа не обладал поддержкой, какую имеет Си, особенно в лице столь влиятельного соратника, как Ван Цишань, который одновременно преследует и свои цели. Во-вторых, у Си нет столь мощного противника, каким по отношению к Хуа был Дэн Сяопин. В-третьих, консервативное японское издание вряд ли может считаться образцом объективности в отношении Китая. Напротив, существует вероятность консолидации ЦК КПК в вопросе о необходимости эквивалентных контрмер со стороны Китая в ответ на действия Дональда Трампа.

Риски для Поднебесной состоят в средне- и долгосрочной перспективе. Если торговая война охватит весь американо-китайский товарооборот, это может привести к серьезным последствиям в экономике и социальной сфере КНР. Согласно модели консалтинговой компании Oxford Economics, если сейчас ВВП страны растет на 6,8 процента, то через два года он снизится до 5,5 процента. Падение ниже 6 процентов, по мнению специалиста по США Лу Сяна (Lu Xiang) из Китайской академии общественных наук, может лишить КНР десятков миллионов рабочих мест. Такой сценарий означает социальные потрясения. Дело в том, что основные экспортные мощности находятся в развитых восточных регионах – провинциях Чжэцзян, Шаньдун, Цзянсу, Гуандун, а также в Шанхае. На местные региональные элиты опираются представители кланов так называемых комсомольцев и шанхайцев, среди которых есть противники курса Си Цзиньпина. Их люди, например «шанхаец» Хань Чжэн и «комсомолец» премьер-министр Ли Кэцян, входят в Постоянный комитет ПБ КПК. Удар по этим провинциям в долгосрочной перспективе может внести раскол в КПК, и это произведет более разрушительный эффект, чем могло быть ранее, что связано с централизацией власти в руках Си Цзиньпина и его сподвижников, таких как Ван Цишань. Первый имеет колоссальное влияние внутри НОАК и КПК, второй, сохранив своих людей в Центральной комиссии по проверке дисциплины, одновременно сумел добиться неограниченного срока полномочий для себя и теперь имеет рычаги влияния на всю партийную верхушку, что прогнозировалось некоторыми аналитиками, например гонконгским профессором Вилли Ламом (Willy Wo-Lap Lam), еще в конце 2016 года. Поскольку столь фундаментальные изменения во властной системе Китая не могли пройти за счет одной или нескольких фракций внутри КПК, то кризисные явления проявятся куда сильнее.

Риск состоит в возможности использования противниками курса Си потенциальных миллионов безработных как мощного инструмента дестабилизации. События в странах, прошедших сильную социально-политическую турбулентность, показали, что из такого деклассированного населения создается орудие воздействия одной части власти на другую. В стратегическом контексте встает вопрос и о том, как снижение экономического роста и увеличение безработицы скажутся на создании проекта «Один пояс, один путь», реализация которого лежит в основе выдвижения Си на неограниченный срок правления. Провал или серьезные затруднения, с которыми может столкнуться данный проект, способны оказать деструктивное воздействие на социальную систему Китая, характеризующуюся серьезными диспропорциями в развитии по линии запад-восток, что неизбежно отразится на устойчивости властной системы.

Рука Москвы

С геополитической и геоэкономической точек зрения президентство Трампа оказывает на Китай двойственный эффект. С одной стороны, действующий глава Белого дома заблокировал создание Трансатлантического и Транстихоокеанского партнерств (ТАТИП и ТТП), проектировавшихся глобалистами для захвата рынков стран, составляющих 2/3 мировой экономики. Цель заключалась в том числе в противодействии китайской экспансии в Европу и АТР, но в интересах наднациональных структур. Трамп, напротив, рушит надгосударственные организации, которые не укладываются в его видение мироздания, в котором США сохраняются как государство. Его подход отличается от глобалистов тем, что он также за захват рынков, но в интересах Соединенных Штатов как сверхдержавы, а не для глобальных структур. В этом принципиальная разница. Для Китая такой подход означает то, что Трамп как выразитель интересов национально-ориентированной части американской элиты, разрушив глобальные проекты, применяет протекционистские методы для защиты своих производителей и продвигает на зарубежные рынки товары тех компаний, которые, во-первых, представляют группировки, его поддерживающие, а во-вторых, способствуют американской реиндустриализации (например компании из ТЭК) через релокацию промышленности, ранее выведенной в КНР. Только диверсификация сбыта сможет снизить зависимость Пекина от американского рынка (на США приходится 23–25% китайского экспорта), что недостижимо одномоментно, процесс займет годы. Зато вводимые Белым домом пошлины бьют здесь и сейчас. ТАТИП и ТТП являлись долгосрочными инициативами, что давало Пекину время для продвижения проекта «Один пояс, один путь». Действия Трампа жестче, а их последствия проявляются в близкой перспективе, из-за чего Китай не успевает найти эффективное противоядие. То есть ему выгодно, если позиции Трампа ослабятся после промежуточных выборов этой осенью и в 2020-м на смену придет президент, выражающий интересы глобалистов. Однако Пекин должен понимать, что с обострением противоречий внутри американской элиты его зависимость от рынка США будет становиться все большей угрозой. Для ее парирования, повторим, нужны диверсификация экспорта и переориентация на внутренний рынок. Особую актуальность данные процессы приобретут, если Трамп останется в Белом доме на второй срок. Ограниченность во времени вынуждает американского президента действовать еще напористее, а значит, принимая во внимание сказанное, нет оснований считать, что он откажется от взятого курса. В таких условиях Москва может протянуть руку помощи Пекину, тем более усиление стратегического сотрудничества отвечает обоюдным интересам двух держав.

Заголовок газетной версии – «Экономика в огне».

Опубликовано в выпуске № 32 (745) за 21 августа 2018 года

Loading...
Загрузка...

 

 

  • Past:
  • 3 дня
  • Неделя
  • Месяц
Loading...