Версия для печати

За что платят разведке

Работа особо ценных сотрудников оценивается в броненосцах
Иванько Анатолий
Николай Игнатьев

Разведка была и остается важным инструментом политики России в сфере национальной безопасности, неоднократно помогала высшему руководству и командованию Вооруженными Силами нашей страны принимать верные решения, обеспечивавшие укрепление ее обороны, развитие экономики, наращивание производственно-технического потенциала.

692 военных разведчика удостоены званий Героя Советского Союза и Героя Российской Федерации, многие тысячи награждены орденами и медалями. И не случайно удары авиации ВКС РФ по объектам террористических группировок в Сирии отличались ювелирной точностью и исключительной эффективностью, в ходе боевых вылетов – а их число перевалило за 12 тысяч – противнику были нанесены огромные потери, а наш урон в людях и технике при этом близок к нулевому. Тут налицо заслуга военной разведки.

Дело это затратное, напрямую, по классическим общепринятым оценкам, рентабельности не показывающее («Сколько стоит разведка»). Отдача от деятельности спецслужб, как правило, косвенная, заключающаяся в добывании сведений по проблематике широкого спектра (например финансовой), предотвращении возможного нанесения экономического ущерба, дезинформировании потенциального противника, дабы он расходовал миллионы и миллиарды на тупиковые направления НИОКР.

Дерзкие «воры»...

Об абсолютном большинстве операций разведчиков, даже проведенных ранее, говорить рано. Но материалы о некоторых успехах уже рассекречены и свидетельствуют о том, что их значение порой бывает сложно оценить в денежном эквиваленте.

Никаких орденов Иванов не получил. По поводу своих «воровских замашек» предпочитал не распространяться

Сотрудника ГРУ капитана 1-го ранга Евгения Иванова, работавшего под дипломатическим прикрытием в 60-х годах в Лондоне, у нас в основном вспоминают в связи с разразившемся тогда в Великобритании скандалом, завершившимся отставкой военного министра Соединенного Королевства Джона Профьюмо. Но об этой истории мало кто знает...

На сентябрьский авиасалон 1961 года в английском Фарнборо приехал прославленный создатель советских боевых и гражданских самолетов Андрей Туполев. Иванову поручили сопровождать Деда (так академика и генерал-полковника за глаза называли его подчиненные). Особенно тщательно он осматривал новые английские реактивные транспортно-пассажирские лайнеры. Закончив обход крылатых машин на летном поле, Туполев решил заглянуть в павильон, где были выставлены авиационные двигатели, различные узлы и детали. Иванов переводил вопросы конструктора менеджерам допущенных на салон фирм и ответы.

Неожиданно Дед остановился у одного из стендов. Его помощники тоже замерли, словно завороженные. «Это же она, Андрей Николаевич, она самая! У нас из-за нее одна авария за другой. А у них хоть бы хны. Нам бы эту детальку хоть на денек».

Туполев сурово выпалил: «Самим соображать надо! Привыкли на чужое зариться!».

Иванов же подошел к стенду, чтобы посмотреть на объект вожделенного внимания. Под стеклом лежала лопатка турбореактивного движка. Чуть приотстав и оказавшись буквально на полминуты в одиночестве, Евгений вытащил из кармана пиджака складной ножик, раскрыл, ловко просунул лезвие в щель между стеклом и основанием стенда, приподнял крышку, моментально вытащил лопатку, сунул ее за пазуху и зашагал прочь. Подойдя к Туполеву, он осторожно, как бы ненароком показал ему добытый «трофей». Андрей Николаевич обомлел: «Господи! Да как же это вы?!».

Один из помощников конструктора, вытянув шею, тоже увидел, что Иванов демонстрирует шефу, и, немедля ухватив Евгения за руку, потащил из зала, приговаривая: «Пошли отсюда! Скорее!». Делегацию вынесло из Фарнборо в считаные секунды. «Дай я тебя хоть расцелую теперь, Женечка», – выговорил растроганный его поступком Туполев.

Сколько сэкономил для страны в тот раз военный разведчик, сейчас подсчитать трудно, но главное – спасенные жизни летчиков, работавших на туполевских самолетах не одно десятилетие, и пассажиров.

Евгений Иванов
Евгений Иванов

Никаких орденов Иванов не получил. По поводу своих «воровских замашек» предпочитал не распространяться, зато любил вспоминать русского генерала от инфантерии графа Николая Игнатьева. «Вот это был действительно клептоман от разведки! Не то что мы, грешные».

Что имел в виду каперанг?

Откроем поныне популярную книгу – мемуары племянника Николая Павловича Игнатьева – Алексея Алексеевича «Пятьдесят лет в строю». Вот что, в частности, написал бывший граф и генерал-лейтенант Советской армии о своем дядюшке: «Блестяще окончив Пажеский корпус, получив по окончании Академии Генерального штаба большую серебряную медаль, что являлось большой редкостью, Николай Павлович, не прослужив ни одного дня в строю, сразу был послан военным атташе в Лондон. Здесь при осмотре военного музея он «нечаянно» положил в карман унитарный ружейный патрон, представлявший собой в то время военную новинку. После этого, конечно, пришлось покинуть Лондон».

Правда, и сам Алексей Игнатьев, будучи русским военным агентом (так в начале ХХ века именовались военные атташе) в скандинавских странах и во Франции, не только уделял время обычной работе, которая заключалась в том, что «днем и ночью, как пчела, собираешь мед, встречая все новые и новые источники осведомления, раскладываешь добытый материал по ячейкам, составляя то телеграммы, то рапорты, то служебные, то частные письма начальству». В той же книге упоминается, как «еще сидя в Копенгагене... удалось раздобыть из опытной германской артиллерийской комиссии в Шпандау полную коллекцию рабочих чертежей полевой гаубицы, вводившейся тогда на вооружение нашего общего с французами противника».

Весьма подробно Алексей Алексеевич повествует о тайной поездке из Парижа в Лион с целью раздобыть информацию о «заказанном японцами на заводах Сен-Шаман осадном парке»: «И вот настало утро, когда я должен был впервые забыть свою фамилию, служебное положение и идти на рискованное предприятие... Мне казалось, что я все предусмотрел, чтобы скрыть от французских властей свой «негласный» набег на их военную промышленность. Один из едва заметных в Париже входов в метро находился в нескольких шагах от моей квартиры, и в тот ранний час, когда вышел на улицу, я не встретил ни одного прохожего. Через несколько минут, выйдя из поезда подземной железной дороги на Лионском вокзале, я тут же купил билет до Лиона. В 1-м классе пассажиров всегда бывает мало, и мне казалось, что во 2-м классе я буду менее заметен в своем дорожном сером костюмчике. В Лионе, не выходя с вокзала, я занял комнату в отеле «Терминюс», составлявшем одно целое с вокзалом, и стал ждать, как было условлено, таинственного инженера со снарядами. Паспортов в ту пору не требовали, и я отметился в гостинице чужой фамилией: «Брок, коммерсант»...

План мой тем временем совершенно созрел. Мне прежде всего хотелось этой первой сделкой завербовать инженера и работать с ним впредь без посредства капитана Д. Заплатить условленную сумму, говорил я себе, могу только в том случае, когда найду на снарядах метку-иероглиф японского приемщика, пробитую в стальном корпусе снаряда. Забирать и везти в Париж тяжелые снаряды я, конечно, не стану: усвоенные из корпуса знания об отношении длины снаряда к калибру, определяющем род орудия (длинного, гаубицы или мортиры), давали возможность ограничиться точным измерением снарядов. Для этого я запасся и дюймовой линеечкой и бечевкой.

Программу удалось выполнить удачно... Ночью я вернулся в Париж...»

…И успешные дипломаты

Но не только подобные достижения на счету отечественных разведчиков.

Александр Феклисов работал под дипломатическим прикрытием в Великобритании и США. Человек внешне красивый, обаятельный, располагавший к себе окружающих, он заводил полезные знакомства среди британцев и американцев. И хотя во многом благодаря ему Москва получила секретнейшую информацию о разработках ядерного оружия в Соединенных Штатах, которая была бесценна для нашей страны, поистине звездные часы Феклисова пришлись на дни Карибского кризиса в октябре 1962 года.

Поистине звездные часы Феклисова пришлись на дни Карибского кризиса

Пентагон уже заверил президента США Джона Кеннеди, что уничтожит Кубу вместе с находящимся там советским воинским контингентом за 48 часов.

Советские и американские дипломаты опустили руки, осознав бесполезность своих усилий по предотвращению войны. А Феклисов вспомнил о Джоне Скали, с которым приятельствовал, – обозревателе Эй-би-си, вхожем в семью Кеннеди. Вызвал журналиста на «дружеские посиделки» в нью-йоркский ресторан и там в беседе о событиях на Кубе затронул тему ответных мер Москвы на угрозы Вашингтона. Разведчик обратил внимание Скали на то, что американское вторжение на Кубу равносильно предоставлению Хрущеву повода для нанесения удара в уязвимом для США на тот момент месте в Европе – по ФРГ. При этом он уточнил, что в первом эшелоне двинется, сметая все на своем пути, огромное танковое «цунами», которое разнесет в пух и прах не только Западный Берлин, но и в считаные дни доберется до других американских союзников. Скали пересказал услышанное от Феклисова президенту Кеннеди. Через четыре часа друзья встретились вновь, и Скали передал Феклисову условия выхода из кризиса.

Кстати, и Николай Игнатьев отличился на дипломатическом поприще. В марте 1859 года он был направлен в Китай, чтобы добиться от правительства Поднебесной ратификации Айгунского договора и по возможности включения в пунктов о присоединении к России земель по правому берегу Амура от устья Уссури до Японского моря на востоке и до северной границы Кореи на юге. Это Игнатьеву удалось сделать, за что он в 1860-м – в 28 лет! – стал генерал-адъютантом.

Русский дипломат Юрий Карцов рассказал о деятельности Николая Павловича в другой точке Евразии: «В продолжении целых 12 лет (1864–1876) делами посольства нашего в Константинополе заведовал генерал Николай Павлович Игнатьев. Турецким Востоком канцлер А. М. Горчаков интересовался мало; поэтому в действиях своих Н. П. Игнатьев был почти полным хозяином... В Константинополе, где каждый человек на счету, он скоро приобрел преобладающее значение. Его называли le vice-Sultan, да он и был им на самом деле: турецкие министры его боялись и были у него в руках».

Достойной помощницей генерала-посла являлась его жена – Екатерина Леонидовна, урожденная княжна Голицына. Как сказал один современник, увидевший ее в Константинополе: «Эта женщина может покорить Стамбул одним только словом, одной улыбкой – всю Азию». А британский посланник писал: «Эта опасная пара Игнатьевых стоит больше нескольких броненосцев!».

К сожалению, сегодня о Николае Игнатьеве и вспоминают крайне редко, и знают немногие.

Использование разведки в интересах государства всецело зависит от политической воли его руководства. Увы, иногда таковой не наблюдается, несмотря на преобладание выходцев из спецслужб и в российском бизнесе, но и во власти. Перспективы промышленного шпионажа при всей их заманчивости тоже кажутся сомнительными: сумеют ли наши производство и наука грамотно воспользоваться с трудом и риском для жизни добытыми данными? Хочется надеяться, что сумеют.

Анатолий Иванько,
директор Центра анализа геополитики, войн и военной истории

Опубликовано в выпуске № 35 (748) за 11 сентября 2018 года

 

 

Вниманию читателей «ВПК»

  • Past:
  • 3 дня
  • Неделя
  • Месяц