Версия для печати

Как за каменной стеной

100 лет назад фортификация сыграла решающую роль, но поняли это не сразу
Олейников Алексей
Бетонный каземат на форту Перемышля. «Великая война в образах и картинах». Вып. 6. М., 1915.

Долговременная фортификация как элемент заблаговременной инженерной подготовки государства к войне существует с незапамятных времен. Крепостные сооружения стали торжеством обороны над атакой. Посмотрим на некоторые особенности и тенденции в действиях крепостей в Первую мировую.

Исторически сложившаяся кольцевая форма цитадели после появления новых инструментов атаки лишь совершенствовалась.

Многомиллионные армии, участие в вооруженной борьбе всей страны, мощная дальнобойная артиллерия, развитие воздушного флота, химического и броневого дела привели к тому, что фортификация подверглась жесткой критике. Растерянность была столь велика, что привела чуть ли не к отрицанию самой идеи долговременных укреплений.

Так отразилось на взглядах специалистов быстрое падение бельгийских, французских, а потом и русских крепостей под натиском германских армий. Даже ставший затем оплотом обороны и осью французского контрнаступления Верден был в значительной степени разоружен и лишен постоянного гарнизона, превратившись в августе 1914-го в укрепрайон. Чем было вызвано такое недоверие и достаточно ли оно обоснованно?

Встречные неожиданности

Во Франции в канун Первой мировой главное внимание было обращено на восточную границу. Там появились крепости и отдельные форты, в совокупности образовывавшие укрепленные районы. Такими рубежами были Бельфор – Эпиналь (с отдельными фортами в промежутке) и Туль – Верден. Они создавали почти сплошную преграду на пути вторжения, оставляя свободными только два прохода. Наоборот, северная граница, «прикрытая» Бельгией, была оборудована очень слабо.

Сопротивление Льежа продолжалось лишь 13 дней, но в корне нарушило расчеты германского Верховного командования

Такая диспозиция в значительной степени сковала свободу действий Германии, заставив командование имперской армии решиться на вторжение через Бельгию – не столь выгодное, нежели непосредственно во Францию. При наступлении кружным путем было потеряно время, столь ценное в первые дни войны. Противник успел сосредоточить и развернуть армии в северном секторе Западного фронта.

Таким образом, заблаговременно возведенная система французских крепостей полностью себя окупила. Отметив влияние этого фактора на первоначальное оперативное планирование германского командования со всеми вытекающими последствиями, перейдем к рассмотрению действий кайзеровской армии. Перед немцами стояла трудная задача: в кратчайший срок пройти Бельгию, чтобы сосредоточенными силами обрушиться на обнаженный левый фланг французов. Препятствовали этому крепости Льеж и Намюр, служившие для усиления естественного водного рубежа – Мааса с Антверпеном в качестве внутреннего стержня всей системы.

Гарнизоны Льежа и Намюра с разрывом между ними в 40 километров действовали без взаимосвязи и не могли друг друга поддерживать. Их влияние было локальным. Обе крепости состояли из кольцевого пояса отдельных фортов, не связанных промежуточными позициями. Немцы могли свободно проникать в многочисленные дыры.

4 августа две германские кавдивизии перешли у Льежа границу, а 5-го начали атаку города. Уже 8-го генерал фон Эммих с тремя бригадами вступает в Льеж. Но форты левого берега Мааса продолжают держаться – последний из них пал лишь 17 августа.

30-тысячный гарнизон Льежа стоял 13 дней – против 68 тысяч (позднее 100 тысяч) немцев. Молниеносный натиск имперской армии сразу встретил сопротивление. Элемент неожиданности утрачен. Ускоренная атака по методу Зауэра стоит больших жертв, и под Намюром уже не применяется. Здесь немцы стараются еще до атаки раздавить форты артиллерийской бомбардировкой, которую с небывалой интенсивностью ведут 53 батареи. За три дня выпущено 97 тысяч снарядов (груз 25 поездов). Форт Мезере 21 августа, в первый день атаки, получил две тысячи попаданий и все-таки не утратил боеспособности. 23-го 12-тысячный отряд покидает крепость, направляясь к Антверпену. Намюр продержался около четырех дней. Гарнизон в 40 тысяч человек противостоял 100 тысячам немцев.

Отступающая бельгийская армия укрылась в Антверпене. Немцы первоначально выставили заслон из двух резервных корпусов в 80 тысяч человек. Гарнизон предпринимает три безуспешные вылазки.

После подхода 150-тысячного осадного корпуса начинается непрерывная бомбардировка: выпущено 300 тысяч снарядов (груз 100 поездов), форты разрушены, и 10 октября, на 12-й день осады, гарнизон капитулирует. Полевая армия отступает к Остенде, 30 тысяч человек интернированы в Голландии.

Крепость Мобеж держится около двух недель. На этом победы Германии заканчиваются, и 5 сентября начинается битва на Марне, завершившаяся поражением имперской армии.

В том сражении большую роль сыграли укрепления Парижа, прикрывавшие французский левый фланг, и Верден, ставший вместе с армией Саррайля осью контрнаступления. Верден находился в непосредственном соприкосновении с противником с самого начала войны и неоднократно подвергался бомбардировке тяжелой артиллерией. Атакован он был лишь в 1916-м, но успешно взаимодействовал с полевыми армиями, и немцы взять его не смогли.

Мы видим, что все перечисленные крепости, оказали влияние на ход операций и по возможности задержали наступление противника, отвлекая его силы. Особо следует отметить сопротивление Льежа. Оно продолжалось лишь 13 дней, но стало полнейшим сюрпризом для немцев и в корне нарушило расчеты германского Верховного командования.

Однако и столь быстрое падение крепостей оказалось в свою очередь неожиданностью для оборонявшихся.

Как видно, цитадели, не связанные друг с другом и с полевой армией, не останавливают вторжения. Враг, выставив осадный заслон, может не нарушать своего главного маневра. Время сопротивления в этом случае сокращается до минимума.

Слабости крепости

Россия к началу войны также располагала цитаделями, которые должны были усиливать естественные преграды: Ковно, Гродно, Осовец, Новогеоргиевск, Ивангород и Брест-Литовск. Они были несовременны, частично либо слабо вооружены (Ковно, Гродно и другие), в чем большую роль сыграла довоенная чехарда при решении вопроса о реформировании крепостей с большими промежутками (в 40–50 и более километров) между ними. И следует считать правильным решение русского Верховного командования эвакуировать крепости одновременно с отступлением полевой армии. Попытка отстоять изолированный Новогеоргиевск после отхода войск закончилась неудачей. Он пал, продержавшись 12 дней, 83 тысячи военнослужащих оказались в плену.

Крепость держалась, если была качественно интегрирована в систему обороны полевых войск

Но Осовец в феврале 1915-го прекрасно выдерживает натиск противника, сопровождавшийся обстрелом тяжелой артиллерии до 420-мм калибра включительно. По крепости выпустили до 200 тысяч снарядов. И своему успеху гарнизон Осовца во многом был обязан тесному взаимодействию с полевой армией.

Перемышль дважды осаждался русскими войсками – в сентябре и ноябре 1914-го. В первом случае осада была снята, во втором – привела в марте 1915-го к падению австрийской твердыни, однако этого пришлось ждать 4,5 месяца. Некоторые специалисты указывают на защиту Перемышля как на положительный пример обороны. Это заблуждение. Сравним противоборствующие силы. Русская осадная армия насчитывала 50 тысяч человек (к тому же без тяжелой артиллерии), а в Перемышле были сильные современные бетонные верки, пушки крупных калибров и гарнизон около 120 тысяч военнослужащих. Что доблести в сидении такого контингента за стенами? 120 тысяч были обречены на полную пассивность перед 50 тысячами осаждающих бойцов, а через четыре месяца после сдачи в плен полностью исключены из состава австрийской армии. За все время осады гарнизон активности почти не проявил. Оборона Перемышля – пример крайне неудачного действия. Не отвлекая на себя превосходящие силы противника, австрийцы просидели в осаде без инициативы и сдались вдвое меньшим силам.

Германские крепости в целом не подверглись аналогичному испытанию, если не считать долговременной укрепленной линии Мазурских озер, оказавшейся для русской армии вследствие недостатка тяжелой артиллерии, серьезной преградой.

Резюмируем:

1. Крепости «сами по себе», изолированные от полевой армии, не в состоянии выдержать всей мощи современного артиллерийского штурма.

2. Изолированные крепости не могут остановить вторжение.

3. Цитадели, если пояс их фортов не обеспечен надежными фланкируемыми промежуточными позициями, не в силах оказать должного сопротивления.

4. Крепости, действующие в контакте с полевой армией, прекрасно выполняют свое назначение.

Уточним, что имеется в виду или с какой целью они строились:

1. Не допустить или по крайней мере задержать вторжение противника.

2. Прикрыть сосредоточение и развертывание армии.

3. Создать армейские опорные пункты, базы.

4. Создать угрозу коммуникационным линиям противника в случае его прорыва в глубь страны.

Но при соответствующем развитии техники и применении массовых армий отдельные укрепления оказались не в состоянии остановить вторжение противника, который, оставив заслон, всегда мог наступать в промежутке между крепостями. А если имеется такая возможность, остается невыполненной и вторая задача – прикрытия сосредоточения и развертывания армии.

Опорными пунктами и базами полевых армий, как свидетельствует опыт Первой мировой, крепости могут быть в том случае, если находятся в линии их действия и тогда, составляя участок общей укрепленной позиции, блестяще выполняют свою задачу (Верден, Ивангород, Осовец).

Наконец, могли ли они быть действенной угрозой для наступающей армии? Конечно, нет. Их удавалось парализовать сравнительно небольшим заслоном. Примеры Антверпена и особенно Перемышля это доказывают.

При развитии техники и оружия крепость должна быть обеспечена всеми необходимыми средствами. Действительно, дальнобойность артиллерии и желание охранить центр цитадели от бомбардировки заставляли выносить форты на 30–40 километров вперед, сосредоточивать огромные орудийные мощности и т. д. Массовый расход снарядов и желание обеспечить ими арсеналы в расчете хотя бы на несколько месяцев обороны требовали огромных запасов.

Неприступность в единстве

Подводя итог, хочется отметить следующее.

Форты Льежа, Намюра, Вердена, Ивангорода, Осовца и других цитаделей подвергаются жесточайшему обстрелу и все-таки не теряют своей боеспособности, останавливая атаки противника и продолжая оказывать существенное влияние на его операции. Ключевая причина падения Новогеоргиевска в полной изоляции от войск полевой армии. Опыт успешной обороны Осовца и Ивангорода в 1914–1915 годах, а также Вердена в 1916-м показал, что крепость может выстоять лишь в том случае, если она взаимодействует с полевыми войсками и интегрирована в их оборонительную систему. И в таком единстве устойчива даже к снарядам максимальных калибров. Осовецкая крепость в феврале 1915-го приняла на себя удары 200 тысяч снарядов тяжелых калибров (в том числе 30 снарядов калибра 420-мм), а Ивангородская в июле того же года противостояла 305-мм снарядам. Обеим удалось выстоять, их гарнизоны решением командования были планомерно эвакуированы.

К быстрому падению крепостей в Первой мировой приводило сочетание следующих обстоятельств:

  • изолированное состояние: отсутствие связи и взаимодействия с полевыми войсками;
  • это и полная блокада приводили к тому, что по цитадели без помех работали орудия сверхмощных калибров – 305 и 420-мм «убийцы фортов». Дни такой крепости были сочтены. Именно так произошло с Намюром, Льежем, Мобежем, Антверпеном, Новогеоргиевском.

Но если хотя бы одно из перечисленных обстоятельств отсутствует, схема не работает. Например, надежная связь с полевой армией приводит к тому, что крепость успешно держится и под огнем 305 и 420-мм гаубиц (Ивангород, Осовец, Верден). И даже отрезанная, полностью изолированная может стоять довольно долго при отсутствии у блокирующих войск артиллерии мощных калибров. Так, Перемышль, хотя и был полностью блокирован и отрезан от своих полевых войск, пал лишь после многомесячной осады – 9 марта 1915 года, поскольку провести артиллерийский штурм сверхтяжелыми калибрами русская осадная армия не могла вследствие отсутствия тогда таких орудий.

Крепость держалась, если была качественно интегрирована в систему обороны полевых войск. Так, 16–19 августа 1914-го во время Восточно-Прусской операции русские войска осадили Кенигсберг, а во время Ченстохово-Краковской операции в ноябре того же года – Краков, но в обоих случаях осаду сняли и отошли – цитадели эффективно взаимодействовали с полевыми армиями. Не был взят Верден, ставший стержнем обороны французских войск. Не пали Осовец и Ивангород – их оставили по приказу командования, предварительно эвакуировав все, что возможно и взорвав укрепления. Обе крепости остались непобежденными, хотя их громила (причем неоднократно) тяжелая артиллерия противника.

Алексей Олейников,
доктор исторических наук, ведущий рубрики

#Отто фон Эммих / Otto von Emmich #Перемышль #Осовец #Гродно #Ковно #Брест-Литовск #Ивангород #Новогеоргиевск #Льеж #Намюр #Верден #Морис Саррайль / Sarrail

Опубликовано в выпуске № 36 (749) за 18 сентября 2018 года

 

 

Вниманию читателей «ВПК»

  • Past:
  • 3 дня
  • Неделя
  • Месяц