Версия для печати

Адъютант из «Аквариума»

Полковник Попов четверть века был тенью шефа военной разведки
Поросков Николай

Генерал армии Петр Ивашутин руководил одной из сильнейших спецслужб мира – Главным разведывательным управлением (ГРУ) советского Генштаба без малого четверть века. Дольше него на аналогичном посту продержался только Эдгар Гувер, который директорствовал в Федеральном бюро расследований (ФБР) США почти 50 лет. Но это контрразведка. В разведке же Ивашутину не было равных соперников. Именно при нем ГРУ (с 2010 года – ГУ Генерального штаба) обрело мощь и разноликость, какими обладает сегодня. Эти основы оказались столь прочны, что никакие «реформы» и перемены не смогли поколебать структуру военной разведки.

Генерала Ивашутина перебросили в ГРУ из КГБ с должности первого зампредседателя комитета. Бывшего руководителя ГРУ, тоже выходца из КГБ, генерала армии Ивана Серова в связи с делом Олега Пеньковского разжаловали в генерал-майоры и лишили звания Героя Советского Союза.

Ивашутин взял с собой из КГБ трех человек: начальником секретариата – майора Лукашова, помощником – подполковника Игоря Чистякова, адъютантом – лейтенанта Игоря Попова, которого сослуживцы постарше звали Игорьком. Он был все 25 лет тенью Ивашутина.

Пуговицы Василия Сталина

Познакомились мы с Игорем Александровичем на одной из ветеранских встреч военных разведчиков. Полковник в отставке Попов жил в доме, построенном «при Ивашутине». Из окна квартиры была видна активно застраивавшаяся тогда Ходынка. Там, на аэродроме, служил летчиком-инструктором и командиром корабля молодой Петр Ивашутин, пока спецслужба не положила на него глаз. Здание ГРУ, знаменитый «Аквариум», смотрелся, будто на ладони.

Он был, наверное, единственным начальником ГРУ, к которому считали долгом прийти на прием послы СССР

До армии Игорь Попов работал диспетчером на автобазе Комитета госбезопасности на Пушечной улице. После службы в 1955 году вернулся туда уже офицером: те, кто имел среднее образование, могли заочно сдавать экзамены в военном училище. Он сдал за артиллерийское, получил звание младшего лейтенанта.

Все чекистские руководители пользовались транспортом автобазы на Пушечной. Однажды начальник отдела кадров пятого управления КГБ, которое «смотрело» за средствами массовой информации и диссидентами, полковник Константин Качаев предложил Игорю работать дежурным секретарем начальника управления генерала Ивана Бетина. Попова аттестовали, и он стал сотрудником комитета.

В 1958 году генерал-лейтенанта Петра Ивашутина, тогда начальника управления КГБ по Ленинграду и области, назначили первым заместителем председателя комитета. Тот же Качаев порекомендовал Попова к нему дежурным секретарем.

18 марта 1963 года Петра Ивановича вызвали в Центральный комитет партии. Вернувшись, спросил адъютанта: «Игорь (он всегда называл Попова так), у тебя военная форма есть?». «Есть». «Готовь ее, мы идем в армию». Этот «поход в армию» растянулся почти на четверть века.

Назначить Ивашутина начальником ГРУ рекомендовал министр обороны Родион Малиновский, знавший Петра Ивановича по фронту. На новом месте службы начальник и порученцы в один день получили очередные звания: Ивашутин – генерал-полковника, Чистяков – полковника, Попов – старшего лейтенанта. «Теперь мы сравнялись – у всех по три звездочки», – пошутил Петр Иванович. Попов в ответ сострил: «Хорошо бы еще оклады уравнять».

– То есть, вы могли даже так вот пошутить? – спросил я собеседника.

– Да, шеф относился к этому терпимо. Вообще к людям относился по-человечески. Каждый год 18 марта поздравлял меня с днем рождения. И всякий раз спрашивал: «Сколько лет мы уже в ГРУ?». Хотя, конечно, помнил сам – память у него была отменной. Он помнил фамилии главарей банд, которых ловил на Западной Украине, главных бандитов афганских моджахедов, даты командировок на войну до дня включительно.

– Кто бывал в приемной Ивашутина?

– Он был, наверное, единственным начальником ГРУ, к которому во время отпуска или по окончании командировки считали долгом прийти на прием послы СССР. Начальники управлений ГРУ, курировавшие страны, под большим секретом давали мне для передачи Петру Ивановичу списки наших сотрудников, работавших под крышей посольства, торгпредства, «Аэрофлота», радио и телевидения, «Автоэкспорта» и так далее, чтобы знать, о ком вести речь. Помню, приходил посол в Соединенных Штатах Добрынин, в Германии – Семенов, приходила Зоя Миронова – представитель нашего МИДа в Швейцарии.

Начальник отдела обеспечения Николай Кириллович Сухоруков к приезду послов готовил наборы спиртных напитков, в то время дефицитных. У Петра Ивановича была бутылка из-под коньяка с налитым туда чаем и из-под водки «Посольская» – с водой. Он просил официантку: «Ты мне моего налей», поскольку был трезвенником.

Наши ребята, приезжая из-за рубежа, говорили с восхищением: «Ты знаешь, Игорек, как в лучшую сторону изменилось к нам отношение посла!». При преемнике Ивашутина Михайлове послы перестали ездить. Кто-то из них попытался действовать в прежней манере, но ему в аудиенции отказали. С этого и пошло. И если раньше дипломаты говорили: «Ребята, вы такие же молодцы, как и ваш начальник», то потом слово «молодцы» поменяли на другое, негативное. Все это отразилось на сотрудниках ГРУ за рубежом.

– Кто еще из известных людей бывал в приемной начальника ГРУ?

– Перед ссылкой в Казань заходил Василий Сталин. Он был в кителе без погон и с сияющими золотом пуговицами с изображением профиля отца – Иосифа Виссарионовича. Таких пуговиц я ни до, ни после ни у кого не видел. Пропуск Василию я не заказывал: его, видимо, привез кто-то из руководства. Выглядел Сталин крайне уставшим, удрученным, хотя был трезв, что тогда с ним случалось редко.

Владимир Крючков, начальник ПГУ КГБ, приезжал, подарил в день рождения Петра Ивановича шашку. С Крючковым они общались тепло, дружески: оба – выходцы из одной организации. Я это наблюдал во время их совместной поездки в Баку. Там возвели памятник Рихарду Зорге, поскольку он имел какое-то отношение к Азербайджану. Открывать памятник глава республики Гейдар Алиев, в прошлом генерал КГБ, пригласил Крючкова и Ивашутина. Принимали на самом высоком уровне. Памятник получился не ахти: двухметровая каменная стена на постаменте, а из серого камня проступают чьи-то глаза и нос. Подразумевалось, что это Зорге наблюдает за врагами. Петру Ивановичу памятник не понравился.

Рядом с патриархом разведки

Дочь Петра Ивановича – Ирина была замужем за дипломатом и работала в Женеве, где под «крышей» советского представительства в ООН в это время трудился и Виктор Резун, тогда еще не ставший Виктором Суворовым. Он возил Ирине Петровне посылки от отца: стандартный набор – черный хлеб, селедка, колбаса, бутылочка водки.

Резун приходил в приемную и скороговоркой, услужливо и даже заискивающе говорил: «Игоречек, я все передам, конечно, передам, все сделаю». Раза два или три он возил эти посылки. Петр Иванович с ним не общался.

Потом, когда Резун сбежал в Англию, Петр Иванович говорил возмущенно: «Этот деятель (самое грубое слово начальника ГРУ) мало что сбежал, так он еще и книжку написал, где все переврал». Я ему говорю: «Резуну надо спасибо сказать, что он в этой книге не написал, как возил посылки дочке начальника ГРУ в Швейцарию». «Вообще-то правильно», – задумчиво согласился Петр Иванович.

– А с другим известным предателем – генералом Дмитрием Поляковым не встречались?

– Вот его подношение на стене висит, – Игорь Александрович подвел меня к двум висящим на стене полуметровым фигуркам английских колониальных солдат в Индии, мастерски вырезанным из редкого ценного дерева. – Видимо, он вез их Петру Ивановичу, но тот оказался в отъезде. «Ладно, – говорит мне, – вот тебе подарок». Когда обнаружилось, что Поляков предатель, 25 лет работал на американцев и дослужился до резидента ГРУ в Индии, я подарок снял и собирался сжечь. Думал, вдруг там какой-нибудь «жучок» установлен. Простучал фигурки, осмотрел – все чисто. Жена говорит: «Как-то жалко выбрасывать, они тут прижились». Так и оставили.

А мне все оставшееся время разговора казалось, что спрятанный в недрах колониальных солдат радиомикрофон передает наш разговор неведомому шпионскому Центру.

– В какие командировки вы летали с Ивашутиным?

– В Афганистан с 1980 по 1984 год было десять командировок. Летали на Кубу. Военным атташе там был Гиви Орджоникидзе, сын знаменитого наркома. Туда Ивашутина сопровождал генерал Шмырев – начальник радиоэлектронной разведки, хозяин радиоэлектронного центра в Лурдесе.

Кубинцы встречали плакатом на испанском «Добро пожаловать, камераде Ивашутин!». Эта публичность Петру Ивановичу не нравилась. Однажды в знаменитом кафе «Тропикана», где даже при социализме танцевали полуголые девицы, перед началом представления объявили: «Дамы и господа, сегодня у нас в гостях представители американской торговой фирмы (следовало ее название) и группа офицеров советской военной разведки». Скорее всего сказал об этом Оливейрос, глава отдела протокола кубинского МИДа. Еще в Северную Корею ездили, в ГДР.

Однажды говорит мне: «Собирайся, едем в Прагу». Я думал, в ресторан. Спрашиваю: «Прием какой-то?». «Какой прием, войска вошли в Прагу!» – ответил он.

Жили в пражском посольстве недолго. Петр Иванович встречался с сотрудниками ГРУ, работавшими под разными крышами. Меня на такие беседы не допускали. Я и не стремился к секретам. В ГРУ правило: в кабинете один человек не знает, чем занимается другой.

В капиталистические страны Петр Иванович не ездил. Во всяком случае мне об этом неизвестно.

Как рассказал Попов, после Ивашутина остался построенный при нем санаторий в абхазских Эшерах, здание ГРУ, которое после выхода книги Суворова-Резуна стали называть «Аквариумом», до этого управление размещалось в тесном двухэтажном здании на Гоголевском бульваре.

Как депутат он много сделал для Северной Осетии: добился строительства аэродрома в Беслане, множества жилых домов в городах Садоне и Алагире, стадиона, по его инициативе туда даже завезли племенных коров из Тулы.

Он пробивал для республики новые автобусы, личные автомобили. Обо всем докладывал старейшинам, а в конце добавлял: «Скажу также по секрету…» Старики, знавшие его как главного военного разведчика, были крайне довольны. Осетины принимали его с размахом, однажды даже, не сказав ничего, перегородили горную речушку бульдозером, чтобы Петр Иванович мог руками поймать форель. Поняв уловку, он сказал: «Ловил рыбу на удочку, сеткой, на бульдозер – ни разу».

– Как увольняли Ивашутина?

– После приземления Руста на Красную площадь началась чехарда со сменой министров обороны. Петру Ивановичу было уже много лет – он 1909 года рождения. Летом 1987-го приехал из ЦК подавленным: «Нас увольняют». После ухода из ГРУ у него резко ухудшилось зрение. Операцию делал знаменитый офтальмолог Федоров, но неудачно. Жена Ивашутина – Мария Алексеевна умерла на полгода раньше мужа. Он сказал мне тогда: «Самое страшное, что я не видел ее в гробу и не мог с ней попрощаться». В помощники ему выделили прапорщика, но он редко прибегал к его услугам.

Единственная его личная машина – «Волга ГАЗ-21» была куплена еще в 50-е годы. Дача – развалюшка хрущевских времен, которую он выкупил, продав подаренные ружья и шубы жены и дочери. Он был действительно очень скромным человеком.

– Большие начальники часто воспринимают адъютантов как обслугу и относятся соответственно, – задаю Игорю Александровичу Попову последний вопрос.

– С Петром Ивановичем связана вся моя жизнь. Ни об одном дне совместной с ним службы я не жалею.

#Петр Иванович Ивашутин #Владимир Александрович Крючков #Петр Спиридонович Шмырев #Гиви Сергеевич Орджоникидзе

Опубликовано в выпуске № 37 (750) за 25 сентября 2018 года

 

 

Вниманию читателей «ВПК»

  • Past:
  • 3 дня
  • Неделя
  • Месяц