Версия для печати

Приют позапрошлого века для малолетних преступников

Как в царской России работали с «трудными» подростками
Петросова Анна

В первом мужском приюте для малолетних преступников не было ни колючей проволоки, ни охранников с собаками. Попадавших сюда называли «мальчиками», обучали ремеслам, отлично кормили и даже вывозили на природу в летние месяцы. Заключенных не наказывали, а в прямом смысле слова исправляли.

Находился приют под патронажем семьи Рукавишниковых, которая не просто содержала заведение, но и организовывала его жизненный уклад, распорядок, деятельность, трепетно относясь ко всему, что связано с «воспитанниками».


«Святой» директор


Исправительная школа для малолетних преступников была открыта в Москве в мае 1864 года. Ее организатором стала Александра Стрекалова, вдова генерал-адъютанта и сенатора Стрекалова. Она наняла дом у Симонова монастыря и устроила переплетную мастерскую по типу приюта или закрытого дома-интерната для детей от 10 до 15 лет, поступавших туда через тюремный комитет московского общественного управления.


Через несколько лет директором приюта стал молодой Николай Рукавишников, сын крупнейшего московского предпринимателя. Подросткам несказанно повезло. Как вспоминала племянница Евдокия Дмитриева: «Не наставлением, не наказанием, не теорией, не безжизненными уроками вызывал он в этих детях, заклейменных именем преступника, побуждение добра и чести, нет – каждое его слово, каждый взгляд, каждая улыбка дорогого наставника согревали сердца детей и привязывали к нему». Знаменитый протестантский проповедник Артур Стенли, декан Вестминстерского аббатства, будучи в Москве, посетил приют и пообщался с Николаем. Позднее, в речи произнесенной по возвращении из России, он утверждал, что «видел святого».


Все свое время Николай Рукавишников посвящал приюту, каждый день он обходил всех подопечных: «где похвалит, где приласкает», расспрашивал их. Те ценили его внимание и рассказывали обо всем. По воскресеньям он водил ребят на выставки и в музеи. В свой день рождения, как правило, Николай возил в приют угощение.


Его стараниями за короткое время школа превратилась в крупное образцовое исправительное заведение, по справедливости наименованное еще при жизни Николая «Рукавишниковским приютом». Воспитанников здесь «обучали грамоте по программе начальных училищ и разным ремеслам».


Отца Николая, Василия Рукавишникова, сначала ошеломил тот факт, что его сын, молодой, красивый, талантливый, образованный, отрекается от личной жизни и посвящает себя исправлению малолетних преступников. Но потом примирился с деятельностью сына, стал уважать его дело. Василий не препятствовал тому, что на Рождество и Пасху воспитанники приходили в дом, где за большими столами, накрытыми по-праздничному, они сидели вместе со всеми.


В 29 лет Николай заболел и через несколько недель скончался. Умирая, он просил младшего брата Константина заботиться о дальнейшей судьбе своего детища.


Обещание


Константин исполнял обещание в течение всей своей жизни. Он вместе с братом Иваном отказался от наследства умершего в пользу приюта. Впоследствии, в период с 1876 по 1895 годы, сумма пожертвований братьев на нужды заведения составила 250 тысяч рублей. Деньги немалые, когда пуд ржаного хлеба стоил 1 рубль 50 копеек, фунт мяса - 21 копейка, пуд соли - 3 рубля 55 копеек, пуд сахара - 5 рублей 75 копеек. Для приюта приобрели удобный вместительный дом на Смоленской площади с большим двором, где мальчикам устроили спортивные площадки, а зимой каток. Приют расширялся (200 человек) и по ходатайству Константина был принят в число городских учреждений. При этом сам Константин оставался во главе его управления.


Рукавишников также построил флигель для ребят, находящихся под следствием, чтобы их «не касалось тюремное содержание». Интересно, что только через 11 лет в 1889 году в России официально утвердили особые подследственные отделения для малолетних. В 1892 году Константин добился, чтобы суд не назначал срок нахождения провинившегося в исправительном заведении. Отныне вопрос этот решался на педагогическом совете приюта, который состоял из директора, воспитателя отделения, дядьки, священника (в память Николая была построена домовая церковь), мастеров-учителей. Бывали случаи, когда воспитанник демонстрировал образцовое поведение и успехи в учебе. Тогда понимали, что проступок его был случаен.


Известен факт, когда отчим кормил пасынка только если тому удавалось что-нибудь украсть и принести домой; или бил его, когда тот приходил с пустыми руками. Вот почему особое внимание уделяли семье каждого поступившего.
При приютской церкви был образован хор из подростков. Вскоре появился и духовой оркестр. Учителем Константин Рукавишников пригласил Федора Крейнбринга, который 35 лет играл в оркестре Большого театра. Летом по праздникам и воскресеньям городские власти приглашали оркестр музицировать на соседнем бульваре, что воспитанникам очень нравилось. Был в приюте и свой день, который праздновался сообща, день именин Николая Рукавишникова. В приюте был постоянный врач, своя аптечка и небольшой лазарет, когда же подросток тяжело заболевал, его помещали в городскую больницу, там навещали и следили за ним. 


Константина смущало, что вознаграждение врачу и воспитателям, согласно штатному расписанию, невелико, и он к Николину дню дарил им прибавку в процентном размере по их времени работы в приюте. Кроме того, на свои деньги он учредил для них пенсионную и сберегательную кассы. Свои деньги имели также и воспитанники. В приюте действовали различные мастерские (переплетная, столярная, токарная, слесарно-кузнечная, малярная, футлярная, сапожная и портновская), поэтому был создан магазин, в котором продавались изделия ребят. Доход с продажи поступал в «личную кассу мальчика, они с еще большим интересом стали относиться к своей работе».


Тем временем приют все расширялся, и необходимо было увеличение площади. Поэтому Рукавишников решил основать колонию на станции Икша. Сюда направлялись старшие воспитанники, здесь они занимались сельским хозяйством. В итоге приют стал пользоваться продуктами из колонии.


Эксперимент


Константин Рукавишников завел знаки отличия для воспитанников. За хорошее поведение и успехи делалась на рукаве нашивка, а за отличное мальчик получал золотой кантик на воротник. Однажды Рукавишников решился на эксперимент, пожалуй, впервые проведенный в закрытом учреждении тюремного типа… 


Однажды, когда Рукавишников был болен, он не пошел в приют в воскресенье к обедне, а с директором договорился, чтобы тот прислал ему с воспитанником просфору. Волнуясь, поджидая мальчика, он все подходил к окну, из которого виднелся двор, где подопечный должен был пройти. На вопросы домашних, почему он нервничает, Рукавишников только отвечал, что затеял большое, важное дело и так надеется на успех. Увидев шедшего по двору подростка, он до того обрадовался, что сам вышел его встречать и благодарить. Эксперимент удался. Таким образом, Рукавишников под свою личную ответственность (а ему было что терять) разрешал некоторым малолетним преступникам свободно, без охраны ходить по улицам Москвы. Спустя почти полвека на такой же эксперимент отважился педагог Макаренко.


После выхода из приюта ребят не оставляли без наблюдения. Каждому мальчику назначался патрон, который следил, как складывается судьба бывшего воспитанника, которому находили работу. Патрон регулярно встречался с подростком, узнавал, довольны ли им хозяева и нравится ли ему место, обхождение, питание. Большинство подопечных исправительного заведения благополучно устраивались в жизни…


Наблюдая за удачным опытом московского приюта, во многих городах стали устраивать свои такие же, при этом просили Рукавишникова рекомендовать им директора, кого-нибудь из воспитателей. Константин к этому относился очень серьезно: выбирал человека и всячески напутствовал.


Он также организовывал съезды работников российских исправительных заведений, они собирались каждые три года. На этих съездах Рукавишникову удавалось провести важнейшие резолюции, которые стали основанием для изменения закона. Например, в 1890 году была смягчена форма суда над малолетними, а через два года вышел закон «об отдаче в исправительные заведения, кроме несовершеннолетних, еще и мальчиков от 14 - 17 лет, как признанных судом «действовавшими без разумения».


Анна Петросова

 

 

Вниманию читателей «ВПК»

  • Past:
  • 3 дня
  • Неделя
  • Месяц