Версия для печати

Белое вино для первого маршала

Судьба свела с полководцем за одним банкетным столом
Зайцев Анатолий

Воспоминания фронтовиков о боеприпасах имени Ворошилова и связанных с его именем наркомовских ста граммах оживили в памяти эпизод, когда волею случая мне довелось наливать «белое вино» самому Клименту Ефремовичу.

Отклик на статью «Боеприпас имени Ворошилова»

Аббревиатура «КВ» для моего поколения в отличие от молодых людей, у кого она ассоциируется скорее с коньяком выдержанным, прочно связана с Климентом Ефремовичем Ворошиловым и названным его именем тяжелым танком периода Великой Отечественной войны…

Знакомый еще со школьных уроков истории и по полюбившимся фильмам образ отважного полководца, быть может, немного хрестоматийный, со временем для меня нисколько не потускнел. Память хранит различные истории, в которых ему неизменно приписывались необыкновенные поступки. Не берусь судить о достоверности рассказов, но их всегда отличали благожелательное отношение к герою и добрый юмор.

«Налейте водки мне и лейтенанту, – приказал маршал. – Всю остальную уберите»

В армейской среде некогда ходила популярная байка. «Рано утром по завершении учений на проводы высокой инспекционной комиссии, которую возглавлял Ворошилов, был собран весь офицерский состав воинской части. Как водится, по такому случаю для «разбора учений» в большой палатке был накрыт стол. Вошедший глава комиссии, взглянув на выстроившихся вдоль уставленного бутылками водки и закусками стола офицеров, строго спросил: «Кто пьет водку по утрам, шаг вперед!». После минутного замешательства среди присутствовавших вперед вышел только один молодой лейтенант. «Налейте водки мне и лейтенанту, – приказал маршал. – Всю остальную уберите».

Эта нехитрая история вспомнилась много лет спустя, когда волею судьбы мне довелось сидеть за одним столом с Климентом Ефремовичем Ворошиловым и наливать ему водку. Случилось это 8 апреля 1966 года в Кремлевском дворце съездов на приеме, устроенном для зарубежных делегаций в заключительный день ХХIII съезда КПСС. Я присутствовал там как переводчик лаосской делегации. Незадолго до этого мне, тогда младшему научному сотруднику и аспиранту академического Института народов Азии (ныне Институт востоковедения), предложили «подработать на съезде». Я, конечно, согласился. Устные и письменные переводы помогали молодым ученым с приставкой «б/с», что означало «без степени», хоть как-то перебиваться между зарплатой.

В большом банкетном зале Дворца съездов, в обычное время служившем буфетом для посещавших спектакли и концерты зрителей, слева от входа был накрыт главный стол, предназначенный для государственного и партийного руководства СССР и первых лиц делегаций из «братских социалистических стран». Напротив в несколько рядов были установлены столы поменьше – для делегаций национально-демократических и левых партий. К этой категории принадлежала и Народно-революционная партия Лаоса, с которой мне довелось работать. За отсутствием знатока лаосского языка я переводил с вьетнамского, которым свободно владели члены делегации.

В центре главного стола расположился Леонид Ильич Брежнев, впервые в новом для себя качестве (несколькими часами раньше на пленуме он был избран генеральным секретарем ЦК КПСС, сменив прежний титул первого секретаря). По обеим сторонам от него сели через одного другие члены политбюро и главы делегаций коммунистических и рабочих партий, среди которых разглядел хорошо узнаваемые лица Тодора Живкова, Вальтера Ульбрихта, Яноша Кадара, Николае Чаушеску и Ле Зуана. За каждым из других столов почетное место было отведено руководителям рангом пониже: кандидатам в члены политбюро, членам и кандидатам в члены ревизионной комиссии, почетным гостям – известным партийным деятелям, находившимся на пенсии.

Для лаосской делегации предназначался стол в третьем ряду от главного. Когда мы рассаживались, я вздрогнул от неожиданности. К нам подошел и сел в центре стола через одного от меня сам Климент Ефремович Ворошилов.

В начале приема сидевшему между нами заместителю заведующего международным отделом ЦК КПСС передали срочное поручение подготовить по просьбе главы одной из делегаций (они разъезжались на следующее утро) какую-то справку. Перед уходом он сказал, чтобы я пересел на пустующее место рядом с именитым гостем съезда и не забывал уделять ему первоочередное внимание. Я сразу же принялся выполнять наказ, обрадованный негаданно представившейся возможностью оказаться рядом с легендарной личностью.

Пока подавали закуски, заметив перед Климентом Ефремовичем пустую рюмку, предложил налить ему на выбор из одной из стоявших на столе бутылок. На вопрос, какой из напитков он предпочитает, КВ ответил: «Конечно же, белое вино», показав пальцем на бутылку водки. «Не хотите ли еще?». Он не возражал и, пока я наливал, на мгновение оглянулся назад, чему я, возбужденный от такого соседства, поначалу не придал значения.

Вскоре официант, разнося борщок, первому поставил чашку передо мной. В этот момент из-за стоящего неподалеку стола, отведенного для делегации Союза коммунистов Югославии, встали и направились в нашу сторону несколько гостей (я еще раньше обратил на них внимание, когда, оживленно жестикулируя, они показывали на сидящего за нашим столом именитого гостя). «Климент Ефремович, – просительно наклонился к нему тот, кто посмелее, – можно попросить у вас автограф?». «Вот еще, – обращаясь то ли к подошедшим югославам, то ли к официанту и глядя при этом в мою сторону, добродушно пробурчал в ответ КВ, – другим уже принесли суп, а мне нет».

Немало обескураженные, югославы молча вернулись за свой стол. Однако их инициатива подсказала мне мысль – когда еще представится шанс! – попросить у Климента Ефремовича автограф для себя. Не обнаружив в карманах пиджака подходящего листа бумаги, взял со стола программу концерта и стал дожидаться подходящего момента.

К концу приема, собравшись с духом и не рассчитывая особенно на успех, протянул программу Клименту Ефремовичу. Он взял ее в руки и, как-то по-отечески тепло взглянув на меня и занеся над ней авторучку, только спросил: «Зовут-то как?». «Анатолий», – еще не веря в удачу, робко протянул я. «А по отчеству?» – переспросил он и, получив ответ, ровным каллиграфическим почерком написал на чистой оборотной стороне программы: «Уважаемый Анатолий Сафронович. Желаю вам, вашим родным и близким здоровья, счастья и благополучия. К. Ворошилов».

В середине обеда за спиной легендарного гостя неожиданно выросла высокая фигура спортивного вида мужчины в черном костюме. Наклонившись, он что-то негромко сказал ему на ухо. «Это не я, это все он наливал», – то ли шутя, то ли всерьез громко произнес Климент Ефремович, показывая в мою сторону. Только тогда мне стало понятно, почему он время от времени с беспокойством оглядывался назад, где у ограждения зала весь вечер стоял, наблюдая за ним, «прикрепленный» офицер охраны.

За пару часов, пока длился прием, Климент Ефремович по различным поводам вспоминал разные эпизоды из богатой событиями жизни, по большей части военного периода. Во всех, как помню, неизменно упоминался Сталин. Память сохранила один из этих рассказов, начинавшихся, как и все другие, со слов «Как-то Сталин и я…» Когда обед подошел к десерту и стали разливать шампанское, мой собеседник вспомнил, как однажды во время войны «Сталин и он» во время приема затеяли спор с послами стран-союзниц, чье шампанское лучше. Условились, что на следующей встрече каждый из участников пари, среди которых был и француз, выставит по ящику шампанского национального производства. «И что вы думаете, чье признали лучшим? – вопросительно глядя на меня заключил он, и насладившись паузой, ответил: – Конечно же, наше, советское!».

Внезапно Климент Ефремович поднялся и направился к главному столу. Привстав, чтобы лучше разглядеть, я наблюдал, как он подошел сначала к Брежневу, который как-то сухо и даже отстраненно, как мне показалось, отреагировал, видимо, на поздравление с избранием его генеральным секретарем. Затем обойдя стол, КВ поздоровался с другими членами политбюро и зарубежными руководителями, которые в отличие от первых очень радушно его приветствовали.

Дальнейшее продвижение Климента Ефремовича по залу прервал подошедший уже знакомый «прикрепленный» и что-то сказал ему на ухо. КВ тут же повернулся и направился к выходу из зала.

С тех пор как дорогую реликвию храню в домашнем архиве автограф Ворошилова, легендарный образ которого после той памятной встречи стал для меня еще ближе.

Анатолий Зайцев,
чрезвычайный и полномочный посол в отставке, кандидат экономических наук

Опубликовано в выпуске № 46 (759) за 27 ноября 2018 года

 

 

Вниманию читателей «ВПК»

  • Past:
  • 3 дня
  • Неделя
  • Месяц