Версия для печати

Один против парламента

Тайну контактов с МИ-6 царский министр унес с собой в могилу
Илющенко Роман

102 года назад в эти дни как-то подозрительно быстро рухнула тысячелетняя русская государственность. Предшествовавшие этому события многократно анализировались и переписывались. Но остается много темных пятен. Как, например, вело себя руководство имперского МВД, которое незадолго до Февральской революции возглавил Александр Протопопов – самая, пожалуй, трагичная фигура в истории министерства.

Он родился в семье потомственных дворян в Нижегородской губернии в декабре 1866 года. По окончании 1-го кадетского корпуса определен в одно из престижных военных заведений империи – Николаевское кавалерийское училище. Сюда могли поступить только потомственные дворяне, успешно окончившие «кадетки», что свидетельствует о тщании будущего министра в постижении наук. Отсюда в 1885-м корнет Протопопов выпущен в лейб-гвардии Конно-гренадерский полк.

Три года спустя, выдержав довольно сложный экзамен, он стал слушателем Николаевской академии Генерального штаба, по окончании которой вышел в отставку в чине штабс-ротмистра, что примерно соответствует нынешнему званию капитана. Как видим, какого-либо боевого или серьезного административного опыта военной службы у Протопопова не было и желания продолжать ее он не выказывал. Россия наслаждалась миром, наступил благодатный для империи период царствования Александра III, прозванного Миротворцем – время накопления сил для мощного рывка вперед.

Отставной штабс-ротмистр поселился в своем имении в Симбирской губернии, занявшись сельским хозяйством. Со временем он сменил сферу деятельности, стал успешным фабрикантом. Владел несколькими заводами и лесопильными предприятиями. Румянцевская суконная фабрика, одна из крупнейших в России, досталась Протопопову в наследство от дяди – генерал-лейтенанта Николая Селиверстова, служившего в жандармерии, участвовавшего в разгроме народовольческих организаций и погибшего от руки террориста.

Со временем Протопопов возглавил Союз суконных фабрикантов, щедро жертвуя на нужды богаделен, храмов и домов призрения. Это сделало его популярным в народе, он избирается сначала уездным, а затем и губернским земским выборным гласным, принимая участие в работе местных органов самоуправления. А вскоре становится почетным мировым судьей.

Кто в лес, кто по дрова

Министр послал в Думу заготовленный заранее высочайший указ о ее роспуске. Но депутаты проигнорировали монаршую волю, открыто встав на сторону революции

В 1905 году его избирают уездным предводителем дворянства, и это помогает стать депутатом Российского парламента от Симбирской губернии III (1904–1912) и IV (1912–1917) созывов. Протопопов сближается с «октябристами» – парламентской партией, представлявшей интересы крупных землевладельцев, предпринимателей и чиновников, и с их лидером Александром Гучковым. Под его руководством «октябристы» постепенно превращаются в крупнейшую оппозиционную правительству партию в Думе, продвигая и защищая либеральные ценности. Тем не менее Протопопов считается вполне лояльным государственником, не разделяющим крайние идеи, свойственные Гучкову, оказавшемуся спустя несколько лет в центре антигосударственного заговора. В 1909 году производится в действительные статские советники, что соответствует генеральскому званию. А в 1912-м избирается товарищем председателя Государственной думы.

С началом войны все больше парламентариев постепенно переходят в стан оппозиции, тормозя и всячески усложняя законодательные инициативы, призванные работать на победу. Финансирование оборонных программ откровенно саботируется. Однако Протопопов в отличие от председателя Думы Михаила Родзянко не замешан в популистских антиправительственных выходках.

В августе 1915-го, когда после череды поражений на фронте Николай II становится во главе армии, Протопопов избирается членом одной из многочисленных думских комиссий, облепивших дно государственного корабля, словно моллюски, – Особого совещания для обсуждения и объединения мероприятий по обеспечению топливом (Осотоп), где отвечает за снабжение действующей армии дровами. Не самая видная роль, если учесть, что на первом месте стояли энергетически более важные уголь и нефтепродукты. Однако Протопопов по-прежнему считается одним из самых успешных хозяйственников. Вдобавок в феврале 1916-го его избирают Симбирским губернским предводителем дворянства, а позже он становится еще и председателем Совета съездов представителей металлургической промышленности России.

Британский след

В апреле 1916-го начинается наиболее интересный и мало освещенный этап в биографии Протопопова. Он как председатель межпарламентской делегации посещает Англию, Францию, Италию, налаживает контакты с союзниками и их властными органами. Очевидно, как раз тогда состоялись конфиденциальные встречи будущего министра с представителями секретных служб стран Антанты, в первую очередь британской МИ-6. Нет оснований говорить, что его завербовали, но определенная работа проводилась. Иначе трудно объяснить дальнейшее.

16 сентября 1916 года он неожиданно становится управляющим МВД, где после отставки попавшего в опалу Александра Хвостова царил хаос, а 20 декабря утвержден министром. Странное назначение, ведь Протопопов ни дня не служил в правоохранительном ведомстве. Что интересно, на этот высокий пост его рекомендовали царю председатель Государственной думы Михаил Родзянко и министр иностранных дел России, англофил и масон Сергей Сазонов. На назначение повлияло и личное письмо Николаю от его кузена короля Георга V с восторженным отзывом о Протопопове. При открывшихся фактах активного участия спецслужб Соединенного королевства в государственном перевороте в России британский след в карьере министра небезобиден.

Так или иначе судьба не только МВД, но и всей империи оказалась в столь трагический период в руках этого человека. Ему было доверено возглавить грозное силовое ведомство, призванное как зеницу ока хранить тысячелетнюю Россию, но он вольно или невольно стал ее могильщиком.

Активный бездельник

Первым делом Протопопов предпринял несколько кадровых перестановок. На пост директора Департамента полиции вместо опытного администратора и энергичного жандармского генерала Евгения Климовича провел Александра Васильева – чиновника, отвечавшего в МВД за политический сыск. А градоначальником Петрограда стал Александр Балк, оставшийся не у дел варшавский обер-полицмейстер – человек достойный, но несамостоятельный в действиях, так и не избавившийся от психологии провинциала. Он сменил на этом важном посту князя Александра Оболенского – по отзывам сослуживцев, весьма работоспособного, решительного генерала, имевшего свое мнение. Такие ротации, как показали события, ослабили питерскую полицию.

Очевидцами тех дней ставятся в вину министру и более конкретные обвинения. Так, по воспоминаниям начальника Петроградского охранного отделения жандармского генерала Константина Глобачева, ему были известны почти поименно высокопоставленные заговорщики и он не раз обращался к начальству за разрешением арестовать их: «Агентурой Охранного отделения… выявлен полный список членов уже намеченного будущего Временного правительства. Этот список был предоставлен мною министру с ходатайством о немедленной ликвидации этой группы, но Протопопов ограничился только тем, что сказал: «Это очень важно».

Доктор политических наук Игорь Панарин, резюмируя деятельность министра в февральские дни 1917-го, называет ее активным бездействием. Зная о заговоре, Протопопов «не только не принимал никаких мер, но и не докладывал полностью всех сведений государю». Почему так поступал министр, до конца неясно, но его позиция имела в Петрограде страшные последствия. Оперативный контроль обстановки был потерян. Руководить полицией и жандармами на местах на свой страх и риск пытался обер-полицмейстер Балк, но это удавалось ему с трудом. Городовые и околоточные чувствовали себя брошенными руководством, а из министерства никаких циркуляров и указаний не поступало.

Меж двух огней

В Думе отношение к Протопопову, еще недавно бывшему там товарищем председателя, круто поменялось. Князь Николай Жевахов, товарищ обер-прокурора Синода, объясняет это так: «Принадлежа в Думе к левым партиям, Протопопов знал не только общую картину думского революционного заговора, все извилистые тропинки, какие вели к свержению престола и династии… Вот почему Дума ни разу не пустила Протопопова на думскую кафедру, опасаясь разоблачений, которые стали бы известны всей России».

Так это или нет, но когда утром 27 февраля* полилась кровь, а на сторону мятежников стали переходить воинские части, министр послал в Думу заготовленный заранее указ за подписью царя о ее роспуске. Но депутаты проигнорировали монаршую волю, открыто встав на сторону революции.

Ополчилось на Протопопова и правительство, где он также подвергся обструкции. Чуть ли не со дня назначения министром там был запущен процесс отстранения его от должности. Вечером того же 27 февраля, когда власть уходила из рук, решался вопрос о его… отставке. А поскольку таких полномочий у министров не было, Протопопову предложили сказаться больным.

Тема его нездоровья не раз озвучивалась тогда в верхах, перекочевав в газеты и мемуары. Оказаться на таком посту между двумя жерновами в условиях жесточайшего кризиса власти, в отсутствие в столице царя – такой стресс может выдержать не каждый. Впрочем, медицинская экспертиза позже подтвердила наличие у Протопопова серьезного психического заболевания.

Несмотря на это, он в тот же день принял еще одно важное, но весьма запоздалое решение: отдал приказ об аресте заговорщиков во главе с Гучковым. После чего министр действительно «взял больничный», а спустя сутки добровольно явился в Таврический дворец, где фактически сдался революционерам.

Дальнейшая его судьба незавидна. 1 марта он был арестован и препровожден в Петропавловскую крепость. С приходом к власти большевиков его перевели в Таганскую тюрьму в Москву и через год расстреляли, несмотря на медицинское заключение о болезни, которая, вероятно, только прогрессировала. Он нажил себе слишком много врагов, потеряв всех друзей и покровителей, которые от него отвернулись.

Впрочем, явно симпатизировавший ему князь Жевахов так завершил воспоминания о последнем министре империи: «Его безграничная смелость, какая позволила ему, бывшему лидеру левых партий Думы, бросить последним вызов и открыто вступить с Думой в смертный бой. Победила Дума. Но эта победа, кончившаяся смертью А. Д. Протопопова, явилась и ее собственной смертью, и гибелью всей России».

*Все даты – по старому стилю

Роман Илющенко,
подполковник запаса, ветеран МВД

Опубликовано в выпуске № 6 (769) за 19 февраля 2019 года

Loading...
Загрузка...

 

 

  • Past:
  • 3 дня
  • Неделя
  • Месяц
Loading...