Версия для печати

Супервзрыватель стабильности

Грузия сработала как высокоточное оружие
Рыбаченков Владимир

Во избежание развития событий по наихудшему сценарию нужен консенсус насчет продления действия Договора СНВ III после 2021 года. Для возобновления диалога необходимо восстановить двухстороннюю российско-американскую экспертную группу.

Дефиниция термина «стратегическая стабильность» была дана в совместном советско-американском заявлении 1990 года: «Под стратегической стабильностью понимается такое соотношение стратегических сил СССР и США, при котором отсутствует стимул для нанесения первого удара».

В течение последних 25 лет количественные уровни этого баланса были существенно понижены – с шести тысяч развернутых ядерных боезарядов (по условиям СНВ I) до 1550 (по СНВ III) у каждой из сторон, тем самым давалась надежда, что статья VI Договора о нераспространении, относящаяся к ядерному разоружению, будет успешно выполняться.

Эти ожидания не оправдались из-за возникшего разлада отношений «коллективного Запада» с Россией, чему положили начало не события на Украине зимой 2014 года (как это трактуется большинством западных лидеров и СМИ), а война в Грузии в августе 2008-го.

Как известно, в тот период вышеуказанные акторы обвиняли Россию как дерзкого агрессора против «крошечной и безоружной» Грузии. По сути была запущена настоящая кампания демонизации России, хотя, как мудро заметил Генри Киссинджер, демонизация является не политикой, а попыткой оправдать ее отсутствие. В результате Запад принял против России карательные меры, включая замораживание сотрудничества с НАТО.

Демонизация, как мудро заметил Киссинджер, является не политикой, а попыткой оправдать ее отсутствие

Следует отметить, что шесть месяцев спустя возглавляемая Хайди Тальявини независимая комиссия ЕС по расследованию причин вооруженного конфликта в Южной Осетии пришла к беспристрастному выводу, что войну развязала Грузия. Примечательно, что это опровержение ранее доминировавшей точки зрения получило крайне скудное освещение в западных СМИ и фактически прошло незамеченным широкой общественностью.

Другой пункт разлада – пересмотр российскими экспертами понятия «стратегическая стабильность» с учетом такого нового вызова, как быстрый технологический прогресс, способный размыть основы ядерного сдерживания.

Дело в том, что в течение большей части ядерной эры стратегические вооружения были недостаточно точны, чтобы уничтожить большинство укрепленных объектов, количество которых было огромным, а их разведывательная «подсветка» слабой. Сегодня после кардинального сокращения СНВ высокоточное оружие нацелено на сократившийся набор целей и конвенциональные силы способны уничтожить большинство контрсиловых объектов.

Имевшее место за последние годы улучшение точности носителей привело к существенному скачку контрсилового потенциала. К примеру, вероятность поражения ракетной шахты БРПЛ «Трайдент» подскочила за 30 лет с восьми до 86 процентов благодаря, в частности, внедрению в модернизированный ядерный боезаряд W76-1/MK4A новейшего супервзрывателя. По данным Федерации американских ученых, к концу 2016 года было выпущено около 1200 из 1600 запланированных к производству боезарядов W76-1, 500 из которых уже развернуты на стратегических АПЛ. Таким образом, вновь созданный потенциал уничтожения российских ядерных сил наземного базирования существенно усиливает наступательные возможности США.

Могут возразить, что ничего угрожающего в этом нет, поскольку, дескать, Россия предпринимает аналогичные меры совершенствования собственного ядерного арсенала. К сожалению, подтвердить или опровергнуть такое предположение не представляется возможным по причине традиционной сдержанности отечественного ОПК в раскрытии подобных сведений. Тем не менее остается неоспоримым тот факт, что Соединенные Штаты имеют стратегическое преимущество по причине асимметрии состава американских и российских СНВ. Две трети ядерного арсенала США размещено на фактически неуязвимых АПЛ, в то время как у РФ – только одна треть.

Большинство российских и некоторые американские эксперты разделяют точку зрения, что растущая угроза атомным арсеналам от ядерных ударов, конвенциональных вооружений и расширенной ПРО противника ставит под вопрос целесообразность дальнейшего сокращения СНВ без учета таких вызовов.

Можно только выразить озабоченность резко обострившимися российско-американскими отношениями, что сводит на нет будущее переговоров по контролю над вооружениями и затуманивает перспективы постепенной имплементации статьи VI ДНЯО.

Восстановление доверия как предпосылки возобновления широкого взаимодействия, включающего контроль над вооружениями и ядерное нераспространение, – непростая задача, однако шаг в этом направлении должен быть сделан и чем скорее, тем лучше. Приоритетом является достижение консенсуса по вопросу продления действия Договора СНВ III после 2021 года. Нет сомнения, что в случае исчезновения юридически обязывающего режима контроля над вооружениями не будет как количественных ограничений ядерных арсеналов, так и транспарентности и предсказуемости, необходимых для оценки состояния стратегического потенциала другой стороны. Само собой разумеется, подобный «наихудший сценарий» чреват развалом ДНЯО.

С практической точки зрения наиболее эффективным первым шагом стало бы восстановление двухсторонней российско-американской экспертной группы для возобновления диалога по вопросам стратегической стабильности. Такое предложение неоднократно вносилось нашей стороной.

Владимир Рыбаченков,
независимый эксперт

Опубликовано в выпуске № 7 (770) за 26 февраля 2019 года

Загрузка...

 

 

  • Past:
  • 3 дня
  • Неделя
  • Месяц