Версия для печати

Завещание Гагарина

Как создавалась книга «Психология и космос»
Осипов Валентин

Конец марта 1968 года. За неделю до гибели Юрию Алексеевичу Гагарину позвонили из издательства «Молодая гвардия» ( я тогда был его главредом) и попросили приехать для исполнения «важнейшей из важнейших» его обязанностей как автора. Он порадовался этому звонку и сразу же выбрал для посещения вечер 25 марта.

Это был для Гагарина, как пришлось узнать только в день его гибели, последний в жизни выход за пределы служебных забот.

Есть в его творческой биографии книга, которую едва ли кто ожидал от него, «Психология и космос», научно-популярная. Люблю ее разглядывать. Вослед названию идет меньшим шрифтом: Ю. Гагарин и В. Лебедев (соавтор). Переплет художника Бориса Жутовского. Он изощрен на выдумку: разместил по таинственному зеленоватому фону фрагмент увеличенного снимка – в упор на читателя глаза, преисполненные не то тревоги, не то страха. И обозначение необычайно популярной по тем временам серии «Эврика».

Гагарин ее не увидел. Но держал в руках подготовленный к печати текст. Требовалось разрешить начинать изготавливать книгу, для чего следовало собственноручно подписаться под пометкой «В печать».

Получалось, что росчерк гагаринского пера с датой 25.03.68 выявляет для истории два особых события. Одно радостное – общество осчастливлено возможностью приобщиться к труду первооткрывателя. И трагическое: предсмертный автограф первого космонавта планеты.

Итак, «В печать». Эти два слова сопровождены автографом: «Ю. Гагарин», в окружении подписей соавтора, редактора, заведующего редакцией и моей, главреда.

Гость отверг наши предложения «обмыть» событие: «У меня полет… Нас проверяют. Семь лет перерыв в полетах на истребителе»

Чего скрывать, стол к приезду знатного автора уже был сервирован бутылкой вина, коньяка, фруктами и чайными забавами.

Гость отверг наши предложения «обмыть» событие. Сказал просто: «Мне нельзя. Совсем нельзя. У меня полет… У нас проверяют. Семь лет перерыв в полетах на истребителе... Чего же рисковать при проверке?».

Запивали акт подписания чаем, похрустывая печеньем. Вполне домашние посиделки.

А книга необычная – таких еще не было. Ни у нас, ни за границей.

Как же было в тот день не вспомнить, что три года назад он, первый в мире космонавт, пришел в издательство вместе с ученым, специалистом по космической медицине Владимиром Лебедевым. Гости рассказали, что собрали материал для книги о том, что сопутствует пребыванию человека в космосе, выражались солидно: «Психологический аспект жизни человека в космическом аппарате». Мы уловили, что соавторы оказались первыми в мире людьми, готовыми раскрыть эту тему для массового читателя. К тому же у них были все основания браться за такую тему. Гагарин учился в Военно-воздушной инженерной академии имени Жуковского, врач Лебедев завершал кандидатскую диссертацию.

Нам, профанам от космонавтики, в ходе разговора быстро открылись глаза на своевременность темы. Пафосная журналистика тех лет невольно внушала, как это легко стать космонавтом: слетал, приземлился – и тут тебе всенародное и всемирное признание со всевозможными почестями и наградами. Глаза на многотрудную и опасную профессию открылись лишь после появления книги Гагарина и Лебедева. Истинно так: космос не поездка в трамвае. Гибель в последующие годы и советских, и американских космонавтов, увы, подтвердила это.

Через год снова встреча – соавторы пожаловали теперь уже с рукописью. Началось чтение-знакомство.

…Человек в заземном бездонье. Неужели ему уготована участь придатка к ракете, к кораблю, к приборам и наушникам как некоего робота? Неужто длительные тренировки превращают его в механического исполнителя, пусть и одушевленного, вызубренных на земле инструкций и команд, что поступают уже в полете?

Психика человека – его чувства, нервы, разум в не прекращающейся ни на мгновение лавине изменчивых впечатлений, а они перегружены увиденным, волнениями, переживаниями, сомнениями и даже неминуемыми ощущениями страха. Строчки о страхе, пусть даже побеждаемом, вовсе не досужий мой вымысел. Об этом, к примеру, тот, кто побывал в космосе вторым, – Герман Титов: «В летной работе он обязательно присутствует. И отвергать его нельзя, должен быть внутренний сторож, который автоматически не давал бы тебе расслабиться». Об этом же трижды летавший космонавт Николай Рукавишников: «Поверьте, нелегко держать себя в руках, когда знаешь, что отказал двигатель и нет уверенности, что запасной сработает. А это значит, что корабль останется на орбите и будет летать по ней месяцы, а запасов кислорода у экипажа на два дня... Не хочу скрывать, подумал там: вернусь и не буду больше тренироваться, хватит. Но теперь снова начинаю готовиться: я профессиональный космонавт, без полетов жить не могу...»

Один на один с космосом. Защита – тонкая обшивка корабля и скафандр, спокойная (а так ли на самом деле?) работа, быт по строгому распорядку (как же возможны спокойный сон или, к примеру, еда в стремительном снаряде?). И в одном ряду сосуществование (и может ли быть это естественным состоянием?) со смертельной опасностью... Человек выдерживает, но как, почему?

Первыми взялись об этом рассказать для всех, не только коллегам, Гагарин и Лебедев. Повторю: их труд без всякого преувеличения явился новым словом. Таким стало научное завещание первого в мире космонавта.

В книге шли такие главы и подглавки, которые заинтересовывали даже названиями: «Космонавт и робот», «Эмоции и космос», «Загадки тишины», «При встрече с опасностью», «Повесть о том, как я жил в сурдокамере», «Оттачивание воли», «Врачи остаются на земле»…

Листаю и невольно вспоминаются строки из «Божественной комедии» Данте: «У входа в науку, как и у входа в ад, должно быть выставлено требование: здесь нужно, чтоб душа была тверда, здесь страх не должен подавать совета».

Как будто и о вхождении Гагарина в науку это сказано: и о твердости души, и о преодолении страха.

Соавторы это и сами разумели. В книге можно прочитать: «С космосом шутить нельзя. Вести себя с ним надо серьезно».

...Непросто преображать авторский замысел в рукопись. Работа с ней стала сама по себе ломкой – психологической – отношений издателей с космонавтами. Надо знать, что тогда слово первых вознесенных к всенародной славе людей имело особую магию для издающих – не перечить: им виднее.

Изложу для достоверности воспоминания редактора Василия Федченко (замечательный человек со своим всегда творчески-вдумчивым отношением к делу, поразительной скромностью, фронтовик): «Эго был фундаментальный, снабженный множеством схем и цифровых выкладок труд. Обстоятельный, солидный, научный, рассчитанный на человека с высшим техническим образованием. Словом, абсолютно не «молодогвардейский». Но как об этом сказать авторам? В моей практике бывали случаи, когда и менее именитые авторы при более «божеских» претензиях издательства, хлопнув дверью, забирали рукописи. А тут Гагарин!». Далее он рассказал, что происходило, когда издательский синклит поручил ему высказать просьбы-пожелания авторам, что означало – работа не принята: «В кабинете воцарилась выжидательная тишина. Гагарин не улыбался. В глазах главного редактора (речь обо мне. – В. О.) поблескивал ледок. «Ох, Вася, наломал же ты дровишек!» – пожалел я себя. И тут раздался ровный голос Юрия Алексеевича: «Спасибо за мужскую откровенность». Гагарин повернулся к Лебедеву: «Ну как? Будем работать...» «Будем», – подтвердил его соавтор. Я облегченно вздохнул».

Есть такая старинная пословица: «У всякого словца ожидают конца». Они дважды перерабатывали свой труд – поверили издателям, что надо обратиться со своими откровениями именно к массовому читателю.

…Когда узнали через день о гибели Гагарина, все мы, «молодогвардейцы», просто оцепенели. Отношение к своему любимцу выразили вклейкой – фотографией в траурной рамке и словами прощания, в котором шли и такие строчки: «Эта книга о Человеке и Космосе. Ей суждено было стать жизненным завещанием. На этих страницах – итог его поисков и раздумий, его мечты о будущем…»

Еще одна забота – кто бы мог подумать, что она возникнет. Вызываю главного бухгалтера: как платить будем вдове после гибели «правообладателя»? Он ответил опечаленным: «По закону – только половину от причитающейся суммы». Тут же написали письмо в ЦК комсомола – просим об исключении из правил. Там столь же срочно разрешили.

Храню эту книгу с автографами и вдовы Валентины Гагариной, и Лебедева.

…Творческий склад ума Юрия Гагарина. Его разглядели многие тогда, когда и в академию не поступал, и, вероятно, даже в помине не обозначалось замысла о книге «Психология и космос». Кажется, что первым сразу после полета во всеуслышание посулил ему настоящую научную будущность Сергей Павлович Королев, а уж как он был строг на похвалу: «В Юре сочетаются природное мужество, аналитический ум, исключительное трудолюбие. Я думаю, что если он получит надежное образование, то мы услышим его имя среди самых громких имен наших ученых».

Кстати сказать, еще в 1966 году, до нашей книги, любимец академика стал почетным членом Международной академии космонавтики.

Опубликовано в выпуске № 12 (775) за 2 апреля 2019 года

Загрузка...

 

 

  • Past:
  • 3 дня
  • Неделя
  • Месяц