Версия для печати

Роковая ошибка Александра II — часть II

Спасая Французскую империю, русские цари погубили свою
Ходаков Игорь

Великобритания, не располагая в сравнении с Россией и Германией сильной армией, могла отстаивать свои геополитические интересы только сколачиванием коалиций, что на протяжении столетий весьма успешно осуществляла. Однако в 1870-е годы это на короткий срок стало невозможным, ибо и Берлин, и Петербург представляли собой очевидных соперников Лондона.

Окончание. Начало читайте в предыдущем номере.

Оставалась Франция, но в рассматриваемый период низведенная до статуса второразрядной державы наподобие Испании (также некогда могущественной империи), она временно перестала быть центром силы на континенте. Для британцев ситуация усугублялась заключением в 1873 году Союза трех императоров. Он стал своего рода гарантом исключения Третьей республики из «европейского концерта», точнее – должен был стать.

На исходе столетия Германия становится главной угрозой для Британской и Французской империй

В этом, казалось, были заинтересованы и в Вене, прекрасно помнившей недавнюю войну с Наполеоном III и поражение при Сольферино, и в Петербурге, не забывшем унижение Парижским договором, и наконец, в Берлине, отдававшем себе отчет в скором – если не предпринять решительных шагов – возрождении французской военной мощи, а это гарантированная война с неизвестным исходом. Ибо ни у кого в Европе не вызывало сомнений, что Париж не смирится с потерей Эльзаса и Лотарингии, равно как и попытается смыть с себя позор унижения Седана. Поэтому Бисмарку устранение Третьей республики с политической сцены представлялось оптимальным вариантом сохранения равновесия сил на европейских просторах, причем именно в 1875-м. А потом в Союзе трех императоров можно было бы скорректировать расстановку военно-политических сил в Европе с учетом интересов каждой из сторон.

Союз трех со многими неизвестными

Военные приготовления Германии напугали Париж и он в лице министра иностранных дел герцога Луи Деказа обратился за помощью к Лондону, Вене и Петербургу. Во всех трех столицах Францию заверили в поддержке и Железный канцлер, неприятно удивленный, отступил. На что рассчитывал Франц Иосиф?I Подобно Франции, Австро-Венгрия также была унижена Германией и, повторю, не питала иллюзий относительно своего статуса в Союзе трех императоров, где тон задавала отнюдь не Вена. Быть может, надежды строились как раз на возрождении Франции, которая вместе с Австро-Венгрией сумела бы нивелировать германское доминирование в Европе, но это означало шаг к новой войне, когда Вене пришлось бы принять сторону одной из держав, очевидно – Германии. Так что поддержку австрийским монархом Третьей республики вряд ли можно назвать политически оправданной.

С позицией России сложнее. Ее геополитическим противником являлась Великобритания из-за столкновения интересов как на Ближнем Востоке, так и на Балканах. Сильная Франция в рассматриваемый период гипотетически могла стать гарантом в будущем сведения на нет самой перспективы германской агрессии против России. Но в 1870-е она казалась немыслимой да и Бисмарк, как известно, являлся ее принципиальным противником. Зато обширные французские колонии как источник сырья и рынки сбыта не могли не интересовать Второй рейх.

Словом, Киссинджер, бесспорно, прав в оценке геополитической ситуации на просторах Старого Света в рассматриваемый период: «В XVIII веке Великобритания разработала концепцию равновесия сил, господствовавшую в европейской дипломатии последующие двести лет, а Германия Бисмарка ее демонтировала, превратив дипломатию в хладнокровную игру силовой политики».

Максимум, что уготовано русским монархам в Старом Свете, – проливать кровь подданных за чужие интересы

Эта политика не была направлена против Петербурга. В конце концов многие в российской интеллектуальной элите осознавали: без сомнения, мы являемся частью культурного пространства Европы, но в политическом плане нам лучше бы с ней расстаться. Ибо максимум, что уготовано русским монархам в Старом Свете, – проливать кровь подданных за чьи-то интересы.

Проведение Петербургом самостоятельной политики тотчас наталкивалось на сопротивление даже союзников. Ярчайший пример – помянутый Берлинский конгресс, охарактеризованный Вадимом Цымбурским как «второе издание» Парижского мира 1856 года. В геостратегических устремлениях России того периода политолог усмотрел попытку позиционировать себя «на правах союзницы формирующегося германо-австрийского центра коренной Европы». При этом в Петербурге не могли не понимать, что чрезмерная активность на Балканах вызовет сопротивление Вены, а бескомпромиссная защита Франции, с коей в рассматриваемое столетие мы воевали не один раз, приведет к охлаждению отношений с более близкой и сильной Германией.

Отсюда следует естественный вопрос: не стоило ли в той ситуации Александру II предоставить Третью республику ее собственной судьбе и обратить взор на юго-восток и восток? В конце концов Париж сам поставил себя на грань катастрофы – именно Наполеон III спровоцировал франко-прусскую войну. Не представлялось ли уже тогда очевидным, что в 1870-е беззащитная Франция станет цепляться за Россию как за единственный спасательный круг? В свете последовавших событий ответ очевиден. Трудно ли их было просчитать? Нет. И среди отечественных интеллектуалов нашлись те, кто не только понял очевидную логику реверансов Парижа в сторону русских царей, но и увидел будущее направление, в котором двинется Берлин.

Потеря осознания

Трезвые голоса на протяжении всего XIX столетия призывали российских монархов к смене внешнеполитического вектора («Дети каганата»). Увы, безуспешно. Цымбурский, анализируя идеи генерал-майора Ростислава Фадеева, отметил: «Задача Бисмарка – не только формирование германского национального пространства, но и сохранение контроля немецких центров над восточными пределами Европы – над Балканами и Балто-Черноморьем. Даже тогда, когда Бисмарк, может быть, и искренне выражал готовность считать проливы достоянием России, Фадеев предсказывает будущие попытки включения в германскую зону турецко-славянских и румынских областей, становление сперва германо-турецкой, а затем и прямо германской гегемонии на Черном море». Таким образом, проливы становились гипотетически единственной точкой столкновения интересов Российской и Германской империй.

И все же Балкано-Черноморский регион в сфере геополитических приоритетов Берлина занимал далеко не первое место. Гораздо большую важность со стратегической и экономической точек зрения представляла Южная Африка, где на территории Трансвааля в 80-е годы XIX столетия были найдены золото и алмазы. В основанной бурами республике столкнулись интересы торгово-промышленных кругов как британских (Сесил Родс), так и немецких (Колониальное общество Южной Африки). И на исходе столетия именно Германия становится главной угрозой для Британской и Французской империй. Но для Лондона и Парижа это было очевидным уже в 1870-е. И без России, без ее огромного людского потенциала («пушечного мяса», которое следовало принести на алтарь для спасения двух колониальных держав) им было не обойтись. Увы, столь очевидную истину не осознали русские самодержцы. Тем самым, спасая Францию, Александр II должен был неизбежно сделать следующий шаг. Не успел. Его сделал сын в 1891 году, после чего 1914-й оказался неизбежен, равно как и последовавшее спустя три года крушение созданной Петром I империи. Таким образом, в 1875-м она упустила свой шанс, ибо ошибочно считала себя частью Европы.

Игорь Ходаков,
кандидат исторических наук

Опубликовано в выпуске № 15 (778) за 23 апреля 2019 года

Loading...
Загрузка...
Аватар пользователя Olek Zelinski
Olek Zelinski
03 мая 2019
Никаких «роковых» ошибок никто не совершал, кроме автора этой статьи!
Аватар пользователя Olek Zelinski
Olek Zelinski
03 мая 2019
Никаких «роковых» ошибок никто не совершал, кроме автора этой статьи!
Аватар пользователя Olek Zelinski
Olek Zelinski
03 мая 2019
Никаких «роковых» ошибок никто не совершал, кроме автора этой статьи!
Аватар пользователя Olek Zelinski
Olek Zelinski
03 мая 2019
Никаких «роковых» ошибок никто не совершал, кроме автора этой статьи!

 

 

  • Past:
  • 3 дня
  • Неделя
  • Месяц