Версия для печати

Свои на восточном базаре

Американские «Абрамсы» уступают место российским Т-90С
Храмчихин Александр
Фото: topwar.ru

В годы холодной войны деление ближневосточных и североафриканских оружейных рынков между главными мировыми поставщиками боевой техники определялось в первую очередь политическими взглядами покупателей. Монархии приобретали оружие у стран Запада, республики – у СССР (лишь Египет в середине 70-х сменил ориентацию).

Впрочем, Советский Союз продавал некоторое количество боевой техники в Кувейт и Иорданию, а Сирия, Алжир, ЙАР приобретали ограниченные партии оружия у западных, чаще всего европейских стран. Ливия и Ирак отоваривались по большей части в СССР, но и закупки у наших противников были объемными. Китайского оружия в странах региона тогда почти не было. Исключением стали разве что поставки техники из КНР в Египет после ссоры Каира с Москвой, а также Ирану и Ираку во время их войны между собой в 80-е годы и БРСД DF-3 Саудовской Аравии.

В постсоветский период объемы поставок нашего оружия на Ближний Восток и в Северную Африку поначалу значительно сократились: Ливия с Ираком попали под санкции ООН, платежеспособность Сирии и Йемена была крайне низкой, Алжир предпочитал покупать подержанную советскую технику у Белоруссии и Украины, которые уступали ее дешевле, чем Россия. На некоторое время возросли поставки российского оружия в Иран (танки Т-72, БМП-2, ПЛ проекта 877), но вскоре вновь прекратились под давлением США. Это пошло на пользу Китаю, который продолжил активно продавать технику Тегерану. Впрочем, Москва впервые поставила боевую технику в ОАЭ (БМП-3, ЗРПК «Панцирь-С1», ПЗРК «Игла») и стала постепенно восстанавливать прерванное в середине 70-х военно-техническое сотрудничество с Египтом.

При наличии значительных денежных средств у импортеров может не хватать грамотного персонала для освоения современной техники

В ходе гражданской войны в Сирии, до начала которой Дамаск купил у постсоветской России лишь системы ПВО в весьма ограниченном количестве, Москва поставляла этой стране в первую очередь стрелковое оружие, а также различные боеприпасы («Танковые армады Асада»). Продажа тяжелой техники остается достаточно ограниченной. Имеются сведения о получении Сирией из России с 2015 года 36 танков Т-90, 30 Т-72, 40 Т-62, 40 БМП-1, 18 орудий 2А65 и 21 М-30 (последние – времен Второй мировой войны), неопределенного количества РСЗО «Град», «Ураган», «Смерч», ТОС-1А. Впрочем, реальный объем поставок может быть гораздо больше, особенно это касается Т-62, Т-72 ранних модификаций и БМП-1, которые устарели и не нужны Российской армии, при этом их количество на складах велико. Но никаких отчетов по этим поставкам Москва не предоставляет. В конце 2018 года Сирия получила от России три дивизиона ЗРС С-300ПМ (по 8 ПУ в каждом), вероятно, это бывшая техника 531-го зенитно-ракетного полка, прикрывающего Североморск и недавно получившего ЗРС С-400. Вся тяжелая техника, поступающая из России в Сирию, является подержанной, она изымается с баз хранения вооружений ВС РФ. Это относится даже к танкам Т-90: Сирии передаются машины ранней модификации, произведенные в начале 90-х и несколько лет назад выведенные из регулярных частей Российской армии. По-видимому, эти поставки полностью бесплатны, хотя и наша страна реального ущерба при этом не несет. Если бы техника не была передана Сирии, почти всю ее (кроме Т-90, РСЗО и С-300) ожидала скорая утилизация.

В 2015–2016 годах Россия передала Ирану («Эстафета трофеев») ранее задержанные четыре дивизиона ЗРС С-300ПМУ2 (в дополнение к поставленным ЗРК «Тор-М1»). В Иране продолжается лицензионное производство российских ракет, в основном различных ПТРК: «Малютка», «Фагот», «Конкурс». Более масштабные поставки невозможны, поскольку против Ирана продолжают действовать санкции ООН, за которые сама же Москва и голосовала.

Ирак, с которого давно сняты все санкции, ведший в 2014–2017 годах тяжелую войну против исламских террористов, приобретает весьма значительное количество боевой техники, причем отнюдь не только в США, как предполагали многие в условиях «полуоккупации» страны американскими войсками, а почти у всех основных экспортеров оружия («Багдад вооружают всем миром»). В частности, в России Ирак купил штурмовики Су-25, ударные вертолеты Ми-28Н и Ми-35М и многоцелевые Ми-17, ПЗРК «Игла-С» (в варианте «Джигит»), ПЗРК «Панцирь-С1», РСЗО ТОС-1А и танки Т-90С. Вся техника для Ирака (кроме Су-25) новая. Необходимо отметить, что в данный момент в бронетанковых бригадах иракской армии только что полученными из России Т-90С заменяют американские «Абрамсы», показавшие себя в войне с «халифатом» далеко не лучшим образом. То есть здесь имеет место редкий случай прямой конкуренции современных российских и американских танков в армии одной страны, которую явно выигрывает наша продукция.

Аравийские монархии на стороне противников Москвы, Дамаска и Тегерана в сирийском конфликте, потому поставки оружия из России в эти страны существенно сократились. В последние годы лишь Кувейт купил в России в дополнение к уже имевшимся аналогичным машинам 33 БМП-3, ОАЭ – несколько сотен ПТРК «Корнет», Иордания – четыре тяжелых транспортных вертолета Ми-26. Впрочем, после начала конфликта Катара с остальными монархиями Доха впервые приобрела оружие у Москвы – несколько десятков ПЗРК «Игла-С». С другой стороны, впервые закупил российское оружие – ПТРК «Корнет» – Бахрейн. При этом как Катар, так и Саудовская Аравия декларировали желание купить у России ЗРС С-400, что еще более усугубило конфликт между Дохой и Эр-Риядом. Саудовская Аравия даже заявила, что немедленно объявит войну Катару, если тот купит С-400, хотя ни та ни другая страна конкретные контракты с Москвой до сих пор не подписала и, вполне вероятно, не сделает это вообще. Зато Эр-Рияд («Полцарства за престиж») уже в нынешнем году получил от России несколько РСЗО ТОС-1А, которые, видимо, использует против йеменских хоуситов. Нет сомнений, что Москва хорошо заработала на этой сделке, только надо помнить о том, что хоуситы, истощая саудитов в длящейся уже четыре года войне («Йемен под знаменем с красной звездой»), весьма поспособствовали нашим успехам в Сирии. Поэтому в данном случае наш прагматизм выглядит не очень хорошо в моральном плане. Более того, он не до конца выверен: если монархии добьют хоуситов, у них вновь могут найтись деньги для «борцов за свободу Сирии». В итоге мы потеряем больше, чем сейчас приобрели.

В Турцию («Мощь за чужой счет») Россия продает четыре дивизиона ЗРС С-400 (поставку предполагается начать в этом году), что, как известно, вызвало большой скандал между Анкарой и Вашингтоном вплоть до отказа от поставок в Турцию уже оплаченных ею истребителей F-35А. Данный контракт стал одним из важнейших аргументов, которые позволили Москве добиться от Анкары радикального изменения ее позиции в сирийском конфликте, поскольку на данный момент наземная ПВО Турции велика, но крайне архаична и нуждается в модернизации.

Рынок стран Северной Африки в последние годы выглядит более перспективным для России, чем ближневосточный. Как было сказано, Москва полностью восстановила военно-техническое сотрудничество с Каиром, хотя выход на советский уровень поставок, разумеется, невозможен чисто физически («От «Рамзесов» до «Мистралей»). Египет в последние годы приобрел у России средства армейской ПВО (ЗРС С-300ВМ, ЗРК «Бук-М1» и «Тор-М1», ПЗРК «Игла», модернизация ЗРК С-125), истребители МиГ-29М, ударные вертолеты Ка-52К, ракетный катер проекта 12411 с ПКР «Москит», а также косвенно два УДК типа «Мистраль», которые строились для РФ во Франции, но не были поставлены из-за событий 2014 года в Крыму. По-видимому, Каир также закажет партию истребителей Су-35С.

Еще более важным покупателем оружия стал Алжир, который в отдельные годы оказывался в первой тройке импортеров боевой техники из России. Военно-техническому сотрудничеству двух стран не помешал даже скандал с отказом Триполи от уже произведенных Россией по его заказу истребителей МиГ-29СМТ, которые в результате поступили на вооружение ВВС РФ. Алжир закупил у России новейшую технику почти всех классов, причем, как правило, в весьма значительных количествах. В частности, он стал вторым после Армении зарубежным покупателем ОТРК «Искандер» и вышел на второе место после Индии по количеству закупленных танков Т-90С (более 500). Также Алжир приобрел в России РСЗО «Смерч» и ТОС-1А, ПТРК «Корнет» на шасси бронеавтомобиля «Тигр», ЗРС С-300ПМУ2, ЗРК «Бук-М2», ЗРПК «Панцирь-С1», ударные вертолеты Ми-28Н, многоцелевые Ми-17 и тяжелые транспортные Ми-26, истребители-бомбардировщики Су-30МК, учебные самолеты Як-130, ПЛ проекта 636. Прошли модернизацию ранее приобретенные в СССР БМП-1, фрегаты проекта 1159, МРК проекта 1234.

Китай уже много лет доминирует на оружейном рынке Судана, которому продал огромное количество боевой техники всех классов. Но и Россия в больших количествах продолжает поставлять в эту страну боевые вертолеты Ми-24/35 и многоцелевые Ми-17.

В целом оружейный рынок Ближнего Востока и Северной Африки можно считать наиболее перспективным в мире в том смысле, что здесь имеет место больше всего горячих конфликтов с крупными потерями боевой техники, а многие из стран региона обладают значительными финансовыми возможностями. С другой стороны, этот рынок сильно коррумпирован и в значительной степени поделен между поставщиками. Чтобы внедриться на него, требуются весьма существенные усилия со стороны экспортера. Кроме того, при наличии значительных денежных средств у многих импортеров может не хватать квалифицированного персонала для освоения современной техники. Яркий пример – Саудовская Аравия, чья армия оснащена значительным количеством западных и китайских ВВТ всех классов, однако боеспособность ВС крайне низкая, что было продемонстрировано в ходе интервенции в Йемен. Именно это может стать ограничителем в закупках вооружений. Также нужно отметить особые природно-климатические условия региона, которые порождают столь же специфические требования к эксплуатации вооружения и техники.

Впрочем, для России данный рынок является вполне освоенным, его особенности хорошо известны. Поэтому поставки отечественных вооружений будут скорее всего лишь расширяться по географии, количеству и типажу. Тем более нет никаких предпосылок к прекращению войн на Ближнем Востоке и в Северной Африке.

Александр Храмчихин,
заместитель директора Института политического и военного анализа

Опубликовано в выпуске № 16 (779) за 30 апреля 2019 года

Загрузка...

 

 

  • Past:
  • 3 дня
  • Неделя
  • Месяц