Версия для печати

Неизвестный Зорге - часть III

«Источник не пользуется доверием, но некоторые его данные заслуживают внимания»
Рощупкин Владимир

Неизвестный Зорге – часть II (https://vpk-news.ru/articles/50550)

 

Трагедия выдающегося разведчика заключалась в том, что в результате фатального стечения обстоятельств высшее политическое руководство СССР ему не доверяло. И это при том, что свое дело Рамзай в 1941-м сделал честно, причем с высочайшим профессионализмом крупного системного аналитика, страноведа, психолога наконец. 

Основания не доверять Зорге у советских властей появились еще в 1938-м, когда в ходе поездки на границу, воспользовавшись своим служебным положением, в Японию сбежал тогдашний начальник разведывательного управления НКВД по Дальнему Востоку Генрих Люшков. Предатель знал и выдал многих, эти разведчики были исключены из агентурной сети, им не доверяли. 

 

Горькая ирония судьбы

 

Важен и другой, чисто политический фактор. До перехода в ГРУ Зорге работал в Коминтерне и был близко знаком со многими его ответственными сотрудниками, репрессированными в 1937–1938 годах. Например, с Иосифом Пятницким, одним из начальников Отдела международных связей Коминтерна, занимавшимся разведработой (расстрелян в 1938-м). Или с Геддой Массинг, до 1931 года работавшей в Коминтерне, а потом в ГРУ. За год до начала Второй мировой она прекратила сотрудничество с советской разведкой и сумела выехать в США. Все это, с учетом реалий времени, естественно, не могло не вызывать у советского руководства сомнений в отношении Зорге. 

 

Напомним, что работать в военной разведке ему предложил Ян Берзин, бывший начальником ГРУ в 1924–1935 годах и в июне-июле 1937-го. В 1937-м он был арестован, обвинен в создании контрреволюционной организации и шпионаже в пользу латвийского генштаба, а 29 июля 1938 года расстрелян. Вслед за ним в ноябре 1937-го был арестован Семен Урицкий, начальник разведупра в 1935–1937 годах. Именно он летом 1935-го, когда Зорге находился в Москве, поставил перед ним конкретные задачи по сбору информации в Японии. В числе арестованных оказались также Яков Горев, разведчик-нелегал, который в 1933-м организовал выезд Зорге через Германию в Японию; Карл Рамм, помощник Зорге в Шанхае, и Айно Куусинен, жена члена президиума Коминтерна и ЦК ВКП(б) Отто Куусинена, работавшая в 1935–1937 годах в резидентуре Рамзая. 

 

В одном из докладов в ЦК ВКП(б) и Сталину в конце 1937-го новый руководитель ГРУ, ставленник Николая Ежова старший майор госбезопасности Семен Гендин писал: «Представляю донесение нашего источника, близкого к немецким кругам в Токио. Источник не пользуется нашим доверием, однако некоторые его данные заслуживают внимания». 

 

Более того, в конце 1939 года Москва под благовидным предлогом (предоставление отпуска) попыталась отозвать Рамзая в Москву. Подобный ход мог сработать в отношении других, но уж никак не по отношению к Зорге. Как человек, обладавший редчайшей проницательностью, он представлял, чем это могло обернуться для него. Под еще более благовидным предлогом (угроза сокращения объема добываемой информации) он в мае 1940-го сообщил в Центр, что не время ставить вопрос об отпуске. Для новых начальников Зорге это было, конечно, дерзостью. Некоторое время они даже перестали посылать к нему курьеров и соответственно – деньги.

 

Горькая ирония судьбы заключалась, однако, в том, что в Москве (в высших эшелонах власти и на Лубянке в частности) имелись и иные, весьма специфические основания не доверять Зорге. Пусть эти основания и были формальными, но в разведке никогда не игнорируются любые сомнения. Самым серьезным фактором, работавшим против разведчика, были его контакты с немецкими спецслужбами. Хотя эти контакты были обусловлены самой жизнью, спецификой работы резидентуры. А главное, они были санкционированы. Тем не менее, как отмечал Павел Судоплатов, разрешение-то Зорге получил, но вместе с тем попал под подозрение, поскольку такого рода спецагентам традиционно не доверяют, их регулярно проверяют во всех спецслужбах мира. 

 

После ареста Зорге мужественно перенес все пытки, которым подвергался во время допросов. Из камеры в камеру передавались слухи о «железном хромом» (Рихард слегка прихрамывал – сказывались последствия ранения в годы Первой мировой войны, когда он служил в кайзеровской армии). Но когда, не выдержав пыток, сломленный физически и морально, заговорил радист группы, Рамзай понял, что все отрицать бессмысленно. Очевидно, чтобы направить усилия следователей сразу по нескольким направлениям и получить моральную и физическую передышку, он дал ряд показаний. 

Но в любом случае Зорге ни слова не сказал о работе группы и не подтвердил информации, выданной радистом. Если он и говорил о людях, то о тех, до которых японская контрразведка не могла добраться. Тем более что Рамзай предпочитал напрямую не брать у своих японских друзей каких-либо секретных документов – в большей мере он работал как системный аналитик экстра-класса, загрузив свой могучий интеллект фактами и цифрами, по отдельности часто не представлявшими секрета.

 

Последний шанс резидента

 

Главное же, Зорге, судя по японским данным, ничего не сказал о причастности к советской военной разведке. Чтобы увести следствие в сторону, он говорил о связи с Коминтерном. Однако для Москвы был важен сам факт, что ее резидент арестован. Начальство Рамзая и не обращалось «наверх» с просьбой об обмене Зорге, ибо прекрасно знало об отношении Сталина и Берии к токийскому «источнику». 

 

А возможности для спасения Зорге были. Такую точку зрения высказал, в частности, генерал-майор в отставке Михаил Иванов. В годы войны он как офицер ГРУ работал в нашем посольстве в Токио под «крышей» вице-консула и поддерживал связь с резидентурой Рамзая. По словам Михаила Ивановича, к концу войны японские чиновники не раз намекали на возможность обмена Зорге. 

 

6 ноября 1944 года в советском посольстве в Токио состоялся прием в честь годовщины Октябрьской революции. Туда пожаловал высокий гость – глава внешнеполитического ведомства Японии Мамору Сигэмицу. В пространной беседе с советским послом Яковом Маликом он напыщенно говорил о необходимости поддерживать дружественные отношения. Напомнил о том, что между Японией и СССР никогда, кроме 1904 - 1905 годов, не было военных конфликтов. У Иванова, присутствовавшего на беседе, сложилось мнение: Сигэмицу, испытующе глядя на советского посла, явно чего-то выжидал. Просьбы о помиловании Зорге? Но Малик отвел взгляд в сторону и промолчал. На следующий день Зорге был казнен.

По словам генерал-майора в отставке Михаила Ивановича, японские чиновники не раз намекали на возможность обмена Зорге

 

В этой связи напомним о двух японских разведчиках, арестованных в Москве в начале войны. Их расстреляли еще до ареста Зорге. Но А в сентябре 1943 года на советско-китайской границе был задержан подполковник японской армии. Он перешел границу и стал углубляться на территорию Советского Союза. За ним была организована погоня, в ходе которой завязалась перестрелка. 

 

В результате один пограничник был убит, второй ранен, а японский лазутчик задержан. Его препроводили в трибунал 36-й армии Забайкальского военного округа, где подробно допросили. Он сообщил, что происходит из древнего и знатного самурайского рода, ветви которого переплетались с генеалогическим древом микадо. Подполковник окончил военную академию генштаба в Токио и военное училище в США. Но на другие вопросы, интересовавшие советское командование, задержанный конкретных ответов не дал. Его с учетом военного времени приговорили к расстрелу. 

 

Так что теоретически возможность обменять Зорге существовала. Ведь японский суд вынес ему смертный приговор 23 сентября 1943 года, уже после задержания японского подполковника. Но одно дело теория, а практики такой тогда другое не было.

 

О самом факте деятельности группы Зорге в Японии было впервые объявлено в мае 1942 года, когда министерство юстиции коротко сообщило о разоблачении нескольких «агентов Коминтерна». Токио сознательно не связывал их с СССР, чтобы не обострять и без того накаленные до предела отношения со страной, с которой Япония все же имела тогда пакт о ненападении. Разрозненные сведения о масштабах деятельности Рамзая стали появляться в японской печати только после капитуляции, акт о которой был подписан 2 сентября 1945 года. Именно общественности стало известно, что в Токио выполнял секретную миссию советский разведчик, достигший фантастических результатов в работе.

 

Но первыми всерьез занялись этой историей спецслужбы США. 

 

В 1949 году командование американских оккупационных сил в Японии сделало официальное объявление о деятельности группы Зорге, в котором со ссылкой на материалы бывшей императорской контрразведки возложило ответственность за гибель Рамзая на одного из лидеров местной Компартии – Рицу Ито. Утверждалось, что он в 1941 году был задержан полицией и без особого принуждения дал показания, позволившие раскрыть группу Зорге. 

 

Зачем американцы решили обнародовать эти данные? Дело в том, что в послевоенной Японии позиции демократических сил и коммунистов в частности были весьма сильны. Спецслужбы США тем самым не преминули использовать подвернувшийся шанс для дискредитации японской компартии. Многие тогда отнеслись к информации американцев скептически. Тем не менее руководство КПЯ провело собственное расследование и, как ни печально, вынуждено было признать правомерность обвинения в адрес Рицу Ито. Он в 1951 году был вынужден перебраться в Пекин, а двумя годами Ито исключен из партии. 

 

Окончание следует

 

Владимир Рощупкин, кандидат политических наук

 

Loading...
Загрузка...

 

 

  • Past:
  • 3 дня
  • Неделя
  • Месяц
Loading...