Версия для печати

Суеверие Люфтваффе: Два брата в одной части – смерть одному из них

Если кто из рейда не возвратится, то надо забить дверь и поставить печать
Кустов Максим

У наших летчиков в годы Великой Отечественной войны (и до нее, и после, и в настоящее время) было множество примет и суеверий, связанных с выживанием. Кто-то не брился перед вылетом, кто-то  старался  избегать рокового 13 номера самолета, брал с собой всевозможные амулеты и т.д.

А как с этим у немецких летчиков во время Второй мировой дела обстояли? Об одной из таких примет написал в мемуарах стрелок-радист Клаус Фритцше. Летом 1943 года он прямо таки рвался на фронт. В 1941 году  его  товарищей по обучению распределили по боевым частям ВВС, а его оставили в летной школе работать инструктором. Лишь в 1943 году удалось добиться отправки на Восточный фронт.


Особенно приятно было, что служить предстояло с братом в одной части:


«Приближаюсь к г. Сталино, где появление младшего брата должно стать сюрпризом для старшего. На маленьком курьерском самолете долетел я до Сталино 11 июня 1943 года, пешком отправился в военгородок и… первое живое существо, встреченное мною на пути, — мой старший брат».


Вот только реакция брата оказалась вовсе не восторженной:


«Не могу забыть выражение его лица, когда он узнал меня. Вместо веселого приветствия слышу информацию о суеверии летчиков: «Ты что, не знаешь, что два брата в одной летной части — это смерть одному из них?» Сказал, а сам обнимает меня, приветствует: «Быстро забудь, что я сказал. Как-нибудь устроим тебя. Приказ о назначении расстроил брата. Он надеялся, что младший останется в тылу, на земле, он же не знал, как я рвусь к почету и славе».


К славе и почету Клаус Фритцше действительно рвался изо всех сил. Во время пребывания в тыловой летной школе он отчаянно завидовал своему товарищу по обучению, который после двух месяцев пребывания на Восточном фронте демонстрировал орден и рубец от ранения.
Но тут, казалось, со стремительной быстротой подтвердилась мрачная примета о двух братьях в одной части: «Я не забыл о том, что у брата 14 июня день рождения. Как поднялся и позавтракал, так отправился к соседнему корпусу, где жил брат — капитан и командир эскадрильи. Удивляюсь: перед дверью помещения брата фельдфебель молотком забивает гвозди. «Что ты делаешь?» — спрашиваю, а он заикается: «Видишь ли, если кто из рейда не возвратится, то по предписанию надо забить дверь и поставить печать. Но я слышал, они поддерживали радиосвязь до момента вынужденной посадки в степи между Доном и Волгой. Они должны быть в живых». Что я сделал? Убил брата своим появлением в его части? Не может и не должно так быть».


Надо отметить, что система спасения летчиков сбитых самолетов у немцев поставлена была отлично. Экипаж капитана Фритцше искали всерьез: Разведчики экипаж подбитого самолета не нашли. Но один из боевых бомбардировщиков докладывает, что видели ракету с кодом прошлой ночи, снизились и увидели всех четырех человек подбитого экипажа «на ногах», выбросили сумки с запасами, но посадку совершить не могли с бомбами под брюхом и 3000 литров горючего в баках. В следующую ночь поиски повторились. Три самолета без груза стараются найти экипаж, но меня не пускают в рейд, учитывая мое душевное состояние. Остаюсь на радиостанции, сижу с наушниками, стараюсь уловить самый негромкий вызов, но на частотной полосе нашей эскадры полная тишина. Условлен был специальный код: «888» — экипаж найден и спасен, «111» — прекращаем поиск безрезультатно. Но вот минут через десять после расчетного времени слышится вызов одного из наших самолетов. Отвечаю. Опять вызов — значит, они нас не слышат. Еще один вызов и продолжение «888» и все. Все, кто следил за передачей, кричат: «Ура! Спасли!».


Немцы есть немцы, орднунг (порядок) для них – прежде всего. Клаус Фритцше получил нагоняй за то, что кинулся на летном поле встречать спасенного брата: «Ты с ума сошел, что ли? Соблюдай дисциплину! Первым это положено сделать командиру!» Остолбенел я: неужели душевные страдания родного брата в такой ситуации не имеют никакого значения? Обидно до слез».
И «обмывали» случившееся братья порознь. Спасенный командир эскадрильи – в  офицерском казино, а стрелок-радист -  с унтер-офицерами в столовой.  Орднунг – прежде всего. 


Пили всерьез: «Для лечения от отравления алкоголем мне потребовалось два дня. Судьба, что ты со мной делаешь?». 


Так что не сбылась примета о непременной смерти одного из братьев. Вот только стрелок-радист Клаус Фритцше недолго успел этому порадоваться. Через несколько дней его Хейнкель 111  3-й эскадрильи 100-й бомбардировочной эскадры «Викинг» был сбит над дельтой Волги, экипаж попал в плен.


Два брата, летавшие на разных машинах, были сбиты с разницей в несколько дней. Этот пример помогает лучше понять смысл выражения «мясорубка Восточного фронта» и то, насколько эффективно эта мясорубка работала в 1943 году. 


Максим Кустов

Loading...
Загрузка...

 

 

  • Past:
  • 3 дня
  • Неделя
  • Месяц
Loading...