Версия для печати

Как немецкие летчики в оккупированную Данию за продуктами летали

Островок фантастической сытости на фоне Второй мировой
Кустов Максим

Немецкая оккупация в 1939-1945 годах для населения многих стран была великим бедствием. Но не для всех. В некоторых странах условия оккупации были такими, что уровню жизни их обитателей немцы могли лишь завидовать.

Вильгельм Йонен, летчик-истребитель ПВО, воевавший в небе Германии, например, вспоминал в мемуарах, как он с коллегами летал в оккупированную немцами Данию, чтобы закупить продукты. Надо отметить, что проблемы с питанием в годы войны были знакомы почти всем находящимся в Германии, за исключением небольшого количества высокопоставленных персон.


 Казалось бы — летчики во всех армиях мира на особом положении, но даже  им продуктов не хватало.  Вот и решил Йонен со товарищи в Данию слетать.


Оккупационный режим в Дании был чрезвычайно мягким, а изобилие еды показалось бы совершенно невероятным обитателям воюющих государств Европы. Немецкий офицер Бруно Винцер так описал непродолжительное пребывание его части в этой стране: «В Дании имелось в избытке почти все, все продукты мирного времени: мясо и сыр, кофе и какао, торты и взбитые сливки. Наши рекруты, привыкшие к однообразному и уже тогда недостаточному продовольственному снабжению армии, с жадностью набросились на редкие лакомства. В результате вскоре были зарегистрированы первые случаи заболевания желтухой».


Чем-то полет Йонена со товарищи напоминает поездки советских провинциалов брежневской эпохи в Москву для покупки колбасы. Только возможности «отовариться» в Дании были несколько иными:


«На следующий день после того, как радостный Петер явился из госпиталя, я взял его в полет, одолжив для этой цели старый двухместный «Фокке-Вульф-184». Бринос полетел радистом, а Петера мы засунули в багажный отсек. Во избежание возможных опасностей мы пронеслись на бреющем полете над самой поверхностью озера Шверин, Балтикой и проливом Малый Бельт до датского аэродрома Ольборг.
Дания, несмотря на пять военных лет, все еще была страной изобилия, так что нам не повредило бы пополнить личные запасы. В 12.50 мы приземлились в Ольборге. Бринос понес наши документы коменданту и вернулся сияющий, с бумажником, набитым так необходимыми кронами. В приподнятом настроении мы отправились в «опеле» в город, заглянули в прелестное маленькое кафе и заказали пирожные с кремом. Мы давно не ели ничего подобного и, чтобы не расстроить желудки, залили сладости большим количеством коньяка.


За соседним столиком сидели две хорошенькие девушки. Наш отличный аппетит явно забавлял их. Они казались вполне дружелюбными, и Петер пошел в атаку. Кто бросил бы в него камень? Обе девушки вскоре весело чирикали за нашим столиком, и мы договорились прошвырнуться вечерком по танцзалам и барам. Петер так хорошо себя чувствовал, что с удовольствием остался бы в Ольборге на несколько дней.


На следующее утро за завтраком, страдая от похмелья, мы обнаружили, что не купили ничего для пополнения личных запасов в Пархиме. Бринос подсчитал наши общие богатства. Крон осталось еще достаточно, и, вооруженные двумя вещмешками, мы посетили магазины. Через два часа мешки были набиты ветчиной, беконом, шоколадом, кофе, шнапсом, сигаретами и джемом.


Все деньги потратить нам не удалось. Что же делать? Мы уселись в «опель» и покатили на аэродром. Войдя в столовую, мы сразу увидели свисавший с потолка огромный окорок. Петер подлетел к бармену и спросил, сколько стоит «эта медвежья задница». Бармен выпучил глаза, не поверив, что мы хотим купить весь окорок, весивший не меньше пятидесяти килограммов. Бринос вывалил на стол наши последние кроны, и нам не помешали унести добычу. Только куда девать все покупки? В милом старом «фокке-вульфе» едва хватало места для трех человек, и еще два вещмешка с продуктами в него не помещались. Однако надо было искать какой-то выход из создавшегося положения. В 18.00, когда мы взлетели, Петер лежал в багажном отделении, обнимая бутылку коньяка и «медвежью задницу». Парашют он надеть не смог: не было места.


— А зачем? — вопрошал Петер. — Если мы свалимся в воду, окорок всплывет, а уж я его не выпущу.


В 20.00 мы приземлились с нашими бесценными съестными припасами в Пархиме. Нас встретили с таким энтузиазмом, будто мы были крысоловами. Конечно! Где окорок, там всегда крысы!»


Автор воспоминаний, к сожалению, никак не объясняет, каким образом был оформлен его полет. Желание-то немецких летчиков «затариться» в сытой, благополучной Дании вполне понятно. Но обычно в армиях разных стран мира как-то принято в таких случаях придумывать какую-нибудь служебную надобность для командировки. Оформил соответствующие документы — и вперед, за покупками. Можно и к коменданту спокойно сходить за местной валютой. 


Хорошо жилось в Дании в первой половине сороковых годов XX века. Почему немцам не приходило в голову разрушить эту обжорную идиллию и заняться серьезной реквизицией продовольствия, чтобы подкормить свои войска и население, которые о таком сытом рае могли только мечтать?
Вообще загадка сверхгуманного поведения немцев в Дании еще ждет своего исследователя. В этой стране, например, оккупированное население могло проводить забастовки, и немцы… удовлетворяли требования забастовщиков.


Движение Сопротивления боролось с оккупантами — поймают, скажем, подпольщики датчанина, служившего немцам, набьют ему морду и отберут штык-нож. Немцы ко всему этому относились как-то удивительно философски.


Может быть, тем германским военным, кому посчастливилось служить в войну в Дании, просто нравилась тамошняя сытая и спокойная жизнь, ужасно не хотелось ее разрушать грубыми реквизициями? Или кто-то из высоких немецких чинов в детстве так полюбил сказки Ганса Христиана Андерсена, что не решался нарушить покой его родины?


Максим Кустов

Loading...
Загрузка...

 

 

  • Past:
  • 3 дня
  • Неделя
  • Месяц
Loading...