Версия для печати

Сухой закон в советском МИДе

«Пьяная дипломатия нам не нужна!» – говорил Андрей Громыко
Фото: ok.ru

Отклик на статью «Загадка Господина Нет»

Всех, кому довелось близко работать с Андреем Андреевичем, поражала высокая работоспособность, которую он сохранил до последних дней. Во многом это было результатом самодисциплины и отсутствия вредных привычек: он сам не курил и не терпел соседства курящих собеседников, не делая исключение для иностранных, категорически отвергал алкоголь.

Развернутая в стране в мае 1985 года кампания по борьбе с пьянством и алкоголизмом не могла не затронуть протокольную работу центрального аппарата МИДа и его загранучреждений, внеся ограничения в привычный уклад, прочно устоявшийся, наверное, еще со времен создания Посольского приказа и открытия первых русских постоянных дипломатических миссий.

Зачинателем и активным проводником новых порядков в МИДе и его загранучреждениях стал сам министр. Запомнился первый после принятия антиалкогольного закона большой прием, устроенный от его имени в июне 1985-го по случаю 40-летия подписания Устава ООН. На лицах гостей, взору которых предстали обильно уставленные съестным столы при непривычном отсутствии вопреки обыкновению горячительных напитков, было выражение неподдельного удивления. Это напоминало типичный дипломатический прием в посольстве мусульманской страны.

Что хотел сказать министр, неужели он не знал, как приготовляется ирландский кофе?

Вскоре после выхода антиалкогольного указа этой злободневной теме было посвящено заседание коллегии МИДа, ее проводил сам министр. Сообщение главного кадровика, перечислившего последние случаи досрочного откомандирования сотрудников диппредставительств за проступки на почве тесной «дружбы» с алкоголем, породило оживленную дискуссию. Некоторые наиболее смелые ее участники, зная об отношении министра к распространенному в дипломатической среде увлечению, тем не менее высказывали осторожный скептицизм. При этом выступавшие, ссылаясь на местную специфику в большинстве стран пребывания, предрекали снижение интереса у иностранных гостей к участию в устраиваемых совпосольствами протокольных мероприятиях, падение информационной отдачи от проводимых бесед и т. п.

Итоги дискуссии подвел министр, заключив выступление сентенцией, которая прочно засела в памяти: «Пьяная дипломатия нам не нужна!». Этому правилу министр, убежденный трезвенник, никогда не изменял.

В разговоре с сыном Андрей Андреевич открыл, что в детстве по неопытности отравился спиртом и с тех пор его не тянет к вину. Как свидетельствует часто наблюдавший Громыко переводчик, в прошлом министр был любителем и ценителем хорошего вина и мог иногда пригубить сухое вино или шампанское. Однако с начала 80-х, еще до выхода знаменитого указа, постоянно общаясь с ним на протяжении почти четырех лет в качестве помощника министра, могу подтвердить его стойкое неприятие алкоголя.

Не могу сказать, что всем нам удавалось строго следовать его примеру. Но в рабочее время и при дежурствах в выходные и праздничные дни для сотрудника секретариата это было абсолютное табу. Предстать перед министром в его кабинете или на даче даже с легким душком для нас, помощников, было равносильно полной потере лица или прощанию с секретариатом.

Для атмосферы того времени, царящей в близком окружении министра, характерен запомнившийся эпизод на переговорах Громыко с министром иностранных дел Ирландии в сентябре 1981 года в аэропорту «Шеннон» во время остановки для дозаправки по пути в Нью-Йорк на очередную сессию Генассамблеи ООН.

К концу рабочего завтрака всем был предложен ирландский кофе. Занятый беседой, министр не заметил, как перед ним оказался бокал с кофе. Пригубив или сделав глоток, он, глядя на сопровождающих, многозначительно произнес: «Теперь мне понятно, почему этот кофе называется ирландским!». Эта фраза в отличие от хозяев, одобрительно воспринявших ее как шутку, нам, хорошо знающим неприятие министром алкоголя, показалась не предвещающей ничего хорошего. «Что хотел сказать министр? Неужели он не знал, как приготовляется такой кофе? А если не знал или отвлекся, когда предложили десерт, то почему его не предупредили?».

С такими мыслями мы встали из-за стола и поспешили за министром в сопровождении его ирландского коллеги к выходу на посадку. Тревожные предчувствия усилила реплика шедшего рядом Виктора Суходрева, который как переводчик сидел на переговорах ближе всех к министру. Глядя на легкий румянец на щеках идущего впереди Громыко, он на ходу наклонился ко мне и сказал на ухо: «Смотри, не проговорись, что в кофе был виски». Однако к нашему всеобщему облегчению министр к этому эпизоду больше не возвращался. Пронесло…

Антиалкогольная кампания, особенно на ее начальном этапе, стоила карьеры немалому числу дипломатов как в центре, так и на местах, замеченных в нарушении введенных запретов (нередко по пустяковым по нынешним меркам поводам). «Освященные» давними традициями застолья по случаю приезда-отъезда, повышения и другим «обязательным» поводам стали проводиться реже, приглашать на них старались во избежание утечек самых надежных и проверенных коллег. Многие «ушли в подполье», и только единицы нашли в себе смелость открыто выказывать свое отношение к развернутой кампании и нередким в ходе нее перегибам.

Однако «сухой закон» в системе МИДа продержался недолго. Введение разного рода запретов и ограничений осложняло протокольную работу, рабочие контакты на различных уровнях. Шаг за шагом благодаря изобретательности и разного рода ухищрениям в центре и на местах (первыми «блокаду» прорвали наши посольства в Вашингтоне и крупных западноевропейских странах) все вернулось на круги своя.

Заголовок газетной версии – «Посольства без хлебосольства».

Анатолий Зайцев
чрезвычайный и полномочный посол

Опубликовано в выпуске № 29 (792) за 30 июля 2019 года

Loading...
Загрузка...

 

 

  • Past:
  • 3 дня
  • Неделя
  • Месяц
Loading...