Версия для печати

Брестская крепость: Как три красноармейца «охоту на зайцев» устроили

Печальный концерт беспомощных раненых: «Санитар, санитар, ради Бога, помоги мне!»
Кустов Максим

С самого начала боев за Брестскую крепость противник обратил внимание на высокий уровень стрелковой подготовки советских бойцов. Как только у защитников крепости, проснувшихся под аккомпанемент мощнейшей артподготовки, прошел первый шок, в  штабы наступающих стали поступать донесения о все увеличивающихся потерях. При этом постоянно докладывали о том, что высоки потери офицерского состава, много убитых выстрелами в голову.

Зачастую красноармейцам удавалось весьма эффективно останавливать наступающих врагов только винтовочным огнем, без артиллерийской поддержки и пулеметов.


Командир отделения ефрейтор Ганс Тойчлер, например, подробно изложил в воспоминаниях, опубликованных в книге Р.Алиева «Брестская крепость», что  с ним и его солдатами проделали всего три искусных советских стрелка. Вел он группу из 6 солдат: «Внезапно на каземате, лежащем перед нами примерно в 300 м, показалось трое солдат, сначала их принадлежность не могла точно устанавливаться. Я уже разрешил было открыть огонь, как гауптман, который приблизился между тем с подразделениями своей части, начал оживленно протестовать, предположив, что это немцы». 


Зря господин гауптман (капитан) запретил огонь открывать, роковая это была ошибка: «Скоро, однако, оказалось, что это были все же русские, и к тому же достаточно опытные снайперы. Они ложились на край каземата, где их подстрелить можно было только при большом везении, и прямо-таки с удовольствием устроили «охоту на зайцев», при которой смерть начала богато пожинать свои плоды».


Позиция, которую успели занять три советских стрелка, действительно оказалась чрезвычайно удачной: «Я со своим оптическим прицелом стоял на огневой позиции зенитной артиллерии и, используя все оружие, напрасно пытался, по крайней мере, прогнать этих парней. Пулеметчик IMG лежал рядом со мной, ведя ожесточенную перестрелку с ними, проклиная чертовых снайперов». 


А вот «охота на зайцев», которую устроили советские стрелки,  оказалась  результативной: «Внезапно стоящий за мной пулеметчик (второй номер пулеметного расчета) закричал мне: «Пригнитесь!» Едва ли я сделал это, как вражеская пуля пронзила мою грудь. Во время почти двойного вращения я еще смог подать стоящему рядом со мной приятелю руку и попрощаться с ним. И вот тут уже я рухнул, готовый к смерти с мыслью о Боге и моей родине». 


Но Гансу Тойчлеру не суждено было погибнуть 22 июня: «Когда по прошествии долгого времени я вернулся в сознание, мне открылась страшная картина. По переднему краю огневой позиции зенитной артиллерии стоял наполовину установленный лафет для IMG, за ним умирал его стрелок с тяжелым ранением в легкое и стонал от боли и жажды. «Есть ли у тебя что-нибудь попить, приятель?» – попросил он меня. С трудом я подал ему мою походную флягу. Справа от меня сидел командир расчета, который больше не двигался, как бы я к нему ни обращался. Далее со всех сторон вокруг нас звучал печальный концерт беспомощных раненых: «Санитар, санитар, ради Бога, помоги мне!» Снайперы сделали свою работу». 


Никаких упоминаний о том, что у трех советских бойцов были винтовки с оптикой, в воспоминаниях Тойчлера нет. И в той неразберихе, что творилась в Брестской крепости в самом начале войны,  создать группу из трех  действительно подготовленных штатных снайперов со снайперскими винтовками было бы весьма затруднительно. Гораздо более вероятно, что это были бойцы с обычными «трехлинейками» или СВТ, отлично умеющие стрелять, чрезвычайно удачно использовавшие занятую ими удобную позицию.


К сожалению, ефрейтор Тойчлер не указал, сколько же всего его «камрадов» перестреляли три защитника Брестской крепости. Но из его воспоминаний можно понять, что он, раненый,  остался в одиночестве, никто не отнес его к медикам, никто не пытался помочь. Оставалось бороться за выживание в одиночестве:


«Из последних сил я смог перевернуться на спину, чтобы лечь немного удобнее и не на ящиках боеприпасов. Моя грудь как будто налилась свинцом, китель и рубашка пропитались кровью. Первым делом я начал искать место попадания, до тех пор, пока наконец под левой ключицей я не нашел микроскопически маленькое входное отверстие. Я наложил повязку, чтобы образовалась корка; выходное отверстие уже высохло в предыдущем положении, когда я лежал на спине. Я чувствовал себя спасенным и отправился в путешествие в великолепную страну снов. Постепенно клонился к закату страшно горячий день, и на уставшее от борьбы поле сражения вторглась безотрадная ночь.

Ночью снова и снова взвывал страшный, казалось никогда не желающий кончаться артиллерийский огонь, в глухом мраке отрывисто звучали резкие выстрелы. Никогда я еще не ждал наступающего дня с более горящим нетерпением. Дорогое солнце, однако, поняло это по-своему, встав над нами снова слишком высоко, и жара увеличивалась до невыносимости. Из рюкзака погибшего унтер-офицера я взял хлеб и сыр и начал занимать себя тем, чтобы получить маленькую закуску. Я поделил рационы в точности так, чтобы выдержать от 4 до 5 дней, так как после всех бед у меня не было желания умереть еще и от голода».


А ведь с Тойчлером было шесть солдат. Все полегли или кто-то сумел удрать, бросив раненного командира? Что стало с гауптманом, отдавшим роковой приказ не стрелять, и его людьми? И кто были те три стрелка, устроившие такую удачную «охоту на зайцев», кто их так стрелять учил?


Именно такие бойцы помогли врагу понять, что в походе на Восток при очевидных успехах «что-то пошло не так»…


Максим Кустов

Loading...
Загрузка...

 

 

  • Past:
  • 3 дня
  • Неделя
  • Месяц
Loading...