Версия для печати

Три слова, подавившие бунт

Подлинные герои революции 1905 года до сих пор неизвестны
Илющенко Роман

Примерами борьбы силовых структур с бунтовщиками и смутьянами особенно интересны 1905–1907 годы, когда в пику «первой русской революции», подогреваемой деньгами наших геополитических противников, нашлись люди, готовые проводить жесткую, но результативную политику, направленную на подавление беспорядков и стабилизацию общества.

Дмитрий Трепов, оклеветанный в годы советской власти, а затем незаслуженно забытый, занимал в начале прошлого века важные административные посты в обеих столицах и МВД, по жизни же был человеком долга и чести.

Родился он в декабре 1855 года в семье петербургского градоначальника генерала от кавалерии Федора Трепова. Несмотря на большой вклад в развитие Петербурга, заключавшийся, в частности, в основании нескольких предприятий и прокладке водопровода из центра к окраинам, он больше известен тем, что на него покушалась Вера Засулич.

Трепов инициировал внедрение в рабочее движение полицейских агентов

Сын унаследовал от отца прямолинейный характер, порывистость в суждениях, склонность к порядку и монархические взгляды. По окончании курса в Пажеском корпусе служил в лейб-гвардии конном полку. С началом Балканской войны за освобождение единоверцев от турецкого гнета (1877–1878) Трепов участвует в ней, находясь в отряде генерала Гурко, в сражении под Телишем получает ранение в ногу. По итогам кампании за проявленный героизм удостоен орденов Святой Анны, Святого Станислава и наград балканских государств.

После войны и долгого лечения продолжил службу в элитных частях императорской армии, зарекомендовав себя отличным строевым офицером, незаурядным администратором, пользовавшимся авторитетом у командования и уважением у подчиненных. По свидетельствам современников, полковник Трепов был очень требователен, но до щепетильности справедлив. Однако будучи честолюбив, он понимает, что в армии да еще в мирное время карьеру сделать сложнее, и обращает взоры на всесильное имперское МВД.

Душитель, но не вешатель

Случай показать себя на новом поприще подвернулся ему в 1896 году, когда во время всенародных коронационных торжеств в Москве происходит трагедия на Ходынском поле. По нераспорядительности властей в давке пострадали более 1500 человек. Признанный судом виновным московский обер-полицмейстер полковник Александр Власовский был отправлен в отставку. Губернатору Москвы, дяде императора Великому князю Сергею Александровичу Романову потребовался распорядительный и энергичный заместитель. Им по рекомендации бывшего командира лейб-гвардейского полка барона Владимира Фредерикса стал Дмитрий Трепов, получивший по этому случаю генеральский чин. Так сложился удивительно гармоничный и работоспособный для столь высокой должности дуэт, переросший во взаимную приязнь.

Как известно, сам великий князь был противником либеральных взглядов и тенденций, набиравших тогда популярность в обществе – даже в высших кругах. Он оставался преданным престолу, убежденным сторонником прежних порядков, являясь по сути «охранителем». Таких тогда в окололиберальных кругах называли сатрапами, а в советское время – реакционерами. Новый московский полицмейстер подпадал под это определение, гордился им и даже бравировал.

На особом счету у Трепова были студенты и рабочие. Первых он не без оснований считал неблагонадежными за их излишнюю политизированность, стараясь не упускать из вида, но по мере возможности улучшал жизнь и быт студенчества. Со вторыми старался работать на упреждение. Он инициировал внедрение в зарождавшееся классовое движение полицейских агентов и создание подконтрольных властям легальных рабочих организаций – профсоюзов.

Но реальным воплотителем этой и иных идей стал другой талантливый человек в его команде, возглавивший московское охранное отделение – особое подразделение полиции, отвечающее за борьбу с крамолой, Сергей Зубатов («Могильщик революции»), позже ставший во главе Особого отдела ДП МВД. Надо полагать, они прекрасно сработались, поскольку в Москве революционерам было очень некомфортно, и Первопрестольная слыла среди них «гиблым местом».

В интервью английскому публицисту Стэду для Review of Reviews Трепов так объяснял свои успехи: «До введения системы Зубатова Москва клокотала от недовольства; при моем режиме рабочий увидел, что симпатии правительства на его стороне и что он может рассчитывать на нашу помощь против притеснений предпринимателя. Раньше Москва была рассадником недовольства, теперь там мир, благоденствие и довольство».

Однако тешить себя мыслями о победе над смутьянами было рано, что и подтвердили ближайшие события. В самом начале 1905 года Трепов пережил покушение стрелявшего в него студента Полторацкого, который, к счастью, промахнулся. А через месяц террористы достали обожаемого шефа – Сергея Александровича.

Трепов в свойственной ему манере тут же нашел косвенного виновника покушения в лице директора ДП МВД Алексея Лопухина, придерживавшегося либеральных взглядов. Он, несмотря на настойчивые требования генерала, отказывался выделить необходимые средства для обеспечения охраны погибшего. В результате расследования Лопухин был смещен с поста, а сам генерал в связи с началом войны с Японией получил назначение убыть в действующую армию, которого добивался.

Однако вскоре защищать Отечество пришлось в столице. После Кровавого воскресенья высочайшим приказом от 11 января 1905 года Трепов назначается Санкт-Петербургским генерал-губернатором с весьма широкими полномочиями.

Почему именно он? Историк Петр Мультатули считает так: «Дефицит надежных и энергичных государственных чиновников особенно остро проявился во время начавшейся революции… Там, где власти действовали четко и решительно, революционеры отступали». Трепов был из тех, кто не оставил шансов взорвать страну. Вошедший в советскую историю как «душитель революции», Трепов душил ее очень своеобразно. Одним из его первых распоряжений стало требование возобновить работу закрытых на время беспорядков учебных заведений. Студенты и гимназисты, по мнению генерала, должны грызть гранит науки, а не шляться по митингам и баррикадам.

Цензор его величества

Другим распоряжением он ввел жесткую цензуру, что было вполне оправданно, ведь тогда, как и сейчас, главными разносчиками революционных настроений, слухов и открытых призывов к дестабилизации являлась пресса. Одно за другим последовали предостережения, конфискации тиражей, прочие предусмотренные законами империи охранительные меры. Так, в начале февраля были запрещены сроком на три месяца, с отдачей после возобновления под предварительную цензуру две особенно популярные леволиберальные петербургские газеты – «Наша Жизнь» и «Сын Отечества». А в редакции изданий, не попавших в «черный список», посыпались циркуляры с запретами на определенные темы и вопросы.

Власть больше боялась прослыть душителем свободы, чем защитником монархии

Инициатором почти всегда был Трепов. Цензоры получали все инструкции непосредственно от него. Принятые меры благоприятно повлияли на стабилизацию обстановки в городе, значительно снизив градус революционности среди питерцев, привыкших верить газетам. Свои действия он координировал с другим «отъявленным реакционером» – обер-прокурором Святейшего синода Константином Победоносцевым, внесшим заметный вклад в искоренение крамолы в 1880-х годах.

Царь отметил усердие верноподданного и в мае 1905 года назначил Трепова товарищем министра внутренних дел, главой Департамента полиции и командующим отдельным корпусом жандармов с оставлением в должности генерал-губернатора. В его руках сосредоточилась колоссальная власть. И он сумел ею грамотно распорядиться.

Приказ патронов не жалеть

Когда в Питере в октябре 1905 года наметились беспорядки под видом Всероссийской стачки, Трепов издал знаменитый приказ, вошедший во все советские учебники истории: «Население столицы встревожено слухами о предстоящих якобы массовых беспорядках. Меры по охранению личности и имущества столицы приняты, поэтому прошу население указанным слухам не верить. Если, однако, где-либо возникли бы попытки к устройству беспорядков, то таковые будут прекращаемы в самом начале и, следовательно, серьезного развития не получат. Войскам и полиции мною дано приказание всякую подобную попытку подавлять немедленно и самым решительным образом, при оказании же к тому со стороны толпы сопротивления – холостых залпов не давать и патронов не жалеть. Считаю долгом предупредить об этом население столицы, дабы каждый обыватель, примкнувший к толпе, производящей беспорядок, знал, чем он рискует; благоразумное же население столицы во избежание тяжелых последствий я приглашаю к сборищам, направленным к нарушению порядка, не примыкать».

Приказ отрезвил желающих порезвиться на улицах столицы под прикрытием левой адвокатуры, поскольку одно дело – воевать под одобрение толпы с безоружными городовыми, другое – получить гарантированный залп от солдатской или жандармской команды. Однако последнего не понадобилось ввиду усвоенного урока от решительного генерала Трепова, усилия которого на благо спокойствия Отечества уже более 100 лет не оценены по достоинству. Ведь он, не пролив ни капли крови, не только спас многие жизни, но и не позволил начаться революции. Это хороший урок нынешним смутьянам и полезный опыт их оппонентам во власти. Как подметил Мультатули, «зачастую власть больше боялась прослыть «душителями свободы», чем защитницей монархии». Трепов не побоялся и победил.

Следует отметить, что «царский сатрап» Трепов вовсе не был замшелым ретроградом, каковым, впрочем, не являлся и Николай II. Со временем взгляды генерала даже несколько трансформировались, и он вполне разделял убеждения либерала Сергея Витте – главного лоббиста Манифеста 17 октября, давшего народу большие свободы. По воспоминаниям, генерал встретил Манифест с большими надеждами. В этом он разошелся с прежним союзником Победоносцевым, подавшим из-за этого в отставку. Кто из них был прав, пусть каждый сам решит для себя.

Покушение на прах

В оценках современников, основанных на личных контактах с генералом, он выглядит грубияном, наводящим трепет на некоторых подчиненных, но при этом выше всего ставящим справедливость. Сергей Зубатов вспоминал: «Трепов в официальных донесениях приставов по рабочим недоразумениям держался принципа «По совести и по справедливости», накладывая нередко правильные, но резкие резолюции на бумагах в таком, например, роде: «Опять хозяева виноваты!». Впоследствии я убедился, что возражение ему – это не по совести, это несправедливо сбивало его, как быка, с ног, и он шел на все. Заметя это, я всегда приберегал этот аргумент как неотразимый на самые важные случаи. Словом, он был чудной души человек, щепетильно блюдущий свою честь и совесть».

Судьба отвела Трепову всего 50 лет. В сентябре 1906-го он внезапно скончался от гипертрофии сердца, благополучно пережив перед этим два покушения. Похоронили его со всеми почестями на придворном кладбище в Петергофе. В конце 30-х годов прах генерала и его жены был потревожен. Захоронения по распоряжению властей вскрыли, останки извлекли, их дальнейшая судьба неизвестна.

Заголовок газетной версии – «Сатрап по призванию».

Роман Илющенко,
подполковник запаса, ветеран МВД

Опубликовано в выпуске № 36 (799) за 17 сентября 2019 года

Loading...
Загрузка...

 

 

  • Past:
  • 3 дня
  • Неделя
  • Месяц
Loading...