Версия для печати

Восточная Германия должна России более 400 миллиардов долларов

Как строительство Берлинской стены разрушило социализм
Балиев Алексей
Эрих Хоннекер служил социализму 20 лет. фото: zvu-74.ru

Восточная Германия была передовой экономической да и политической витриной просоветского социализма. Наряду с правящей СЕПГ в стране действовали еще три партии – да, под контролем коммунистов, но с допущением мягкой критики ее социально-экономической политики.

Социальные условия и темпы экономического роста должны были, по понятным причинам, не отличаться от тех, что были в ФРГ и Западном Берлине, а если уступать, то чуть-чуть. С конца 40-х по начало 80-х это обеспечивалось колоссальными советскими дотациями и субсидиями, в основном безвозмездными. Общая сумма коих в пересчете на текущие валютно-ценовые параметры превысила 400 миллиардов долларов.

Но с начала горбачевского периода экономическое взаимодействие Советского Союза с ГДР стало быстро сокращаться, что явилось важнейшим фактором кризиса в этой стране и ее «самоликвидации». Причем при содействии не только западных разведок, но и уже американизированного КГБ СССР.

Советская зона оккупации, с октября 1949 года – Германская Демократическая Республика, пострадала несопоставимо больше, чем западные секторы. Потому начинать здесь пришлось в прямом смысле с нуля. Притом сверхвысокими темпами, чтобы соблюдать социально-политические пропорции с бурным (уже с конца 40-х) восстановлением и промышленным развитием ФРГ, подпитываемыми бывшими западными союзниками СССР, особенно Соединенными Штатами.

Строительством Берлинской стены хрущевцы закладывали фундамент предстоящей ликвидации ГДР

Некоторые цифры впечатляют особенно. За 1949–1988 годы совокупный ВНП ГДР увеличился более чем в 250 раз, среднедушевые доходы населения – в 300 с лишним раз. Темпы товарного экономического роста были среди максимальных в мире, жилищного строительства – самыми быстрыми в Европе, причем возводились дома, даже отдаленно не напоминавшие советские хрущобы. Автодорожная сеть быстро восстанавливалась и развивалась на уровне западных стандартов. По качеству здравоохранения страна уже с начала 60-х была в десятке мировых лидеров.

К середине 80-х не меньше четверти спроса СССР на разнообразное оборудование обеспечивалось импортом из ГДР, уже в первой половине 70-х эти поставки превысили 15 процентов.

Но стартовало все почти с полного копирования сталинской системы в СССР. В результате народные восстания весной 1953-го (вскоре после смерти советского вождя) едва не «включили» ГДР в состав ФРГ. Вразумлять недовольных Москве пришлось жестким военным вмешательством в мае-июне 1953 года.

В дальнейшем СССР вкладывал колоссальные суммы в социально-экономическую стабильность ГДР, но события 1953-го стали основой поначалу подспудного стремления растущего числа восточных немцев к объединению с ФРГ. Свою лепту вносили переселенцы из экс-германских районов Польши, Чехословакии и литовской (с 1946 года) Клайпеды. Репатрианты и в ГДР в разных формах протестовали против передачи «исконных немецких земель» Варшаве, Праге. Вильнюсу. Подобные настроения подогревались разведками США, Великобритании и Франции, расквартированными в сердцевине ГДР, то есть в Западном Берлине.

Но СССР с середины 50-х стремился к достижению согласия с ФРГ. Потому Москва не опротестовывала реваншистские статьи конституции 1949 года, теперь общегерманской. А с учетом заключенных в 70-е долговременных контрактов с ФРГ по поставкам газа и импорту трубопрокатной продукции отношения с Бонном стали вполне доверительными.

Поэтому и политические договоры СССР, Польши, Чехословакии с ФРГ (начала-середины 70-х) исключали четкие формулировки об официальном отказе ФРГ от территориальных претензий. Хотя более точными и географически, и юридически были соглашения и уточняющие документы конца 40-х – первой половины 50-х о новых границах между ГДР и Польшей, Чехословакией и ГДР, Польшей и Литовской ССР, РСФСР, Польшей и Литовской ССР («Карты для изгнанных»).

Очевидно, что совокупность всех этих факторов была своего рода бомбой замедленного действия, содержавшей заряд взрывного роста популярности в ГДР идеи всегерманского объединения. Что усиливалось наличием самой крупной зарубежной группировки советских войск именно в ГДР.

Ситуацию обострило строительство Берлинской стены в 1961-м. Не только на Западе, включая, естественно, ФРГ, но и в общественности ГДР укреплялась уверенность, что Москве и Восточному Берлину нечего противопоставить оппонентам, кроме как бетонную стену. Это в свою очередь подстегивало нелегальную эмиграцию в ФРГ и вообще на Запад.

По имеющимся данным, тогдашние руководители ГДР Вальтер Ульбрихт и особенно Вильгельм Пик были против столь жестких запретительных мер, резонно полагая, что таким образом дискредитируется и восточногерманский, и советский социализм. Схожей позиции придерживались Китай, Албания, Югославия, Румыния, Северная Корея, демократический Вьетнам (ДРВ). А СМИ ФРГ и Западного Берлина отмечали, что даже Сталин не применил столь примитивную меру в ходе Берлинского кризиса 1948–1949 годов.

С оглядкой на дальнейшие события в ГДР резонно предположить, что хрущевцы скорее всего посредством стены намеренно готовили социально-политическую почву для предстоящей ликвидации ГДР. Кстати, с середины 60-х руководство КНР, а албанское даже раньше именно так характеризовало в официальных реляциях создание Берлинской стены. Социалистические критики Кремля не ошиблись в оценке...

Тем временем финансово-экономическая подпитка ГДР со стороны СССР, и без того высокая, продолжала расти. В том числе потому, что в Восточной Германии и в кооперации с ней со второй половины 60-х работало не меньше четверти производственных мощностей ОПК всего Варшавского договора. Но советские инъекции оказывали нисходящее влияние, особенно после чехословацких событий 1968 года, на растущие прозападные тренды в общественной жизни ГДР.

Эрих Хоннекер, руководитель страны в ее последние 20 лет, отчетливо понимал все означенные тенденции и их причины. Но он так и не решился договориться с Николае Чаушеску насчет совместного противодействия перестройке и ее «прорабам» в СССР («Коммунистический заговор спецслужб»).

Как следствие – скоротечное развитие политического кризиса в ГДР вдобавок к экономическому спаду ввиду быстрого сворачивания с начала 1987-го советско-восточногерманских производственно-торговых связей было «приурочено» к 40-летию ГДР. Слащавые дифирамбы Горбачева 7 октября 1989 года в Восточном Берлине руководству ГДР и всей стране были прикрытием внутреннего блицкрига. За считаные месяцы, если не недели, ГДР рухнула и объединилась с ФРГ, естественно, на западных условиях.

Советские войска лихорадочно выводились из страны, образно говоря, торжественно изгоняемые. При этом уже объединяемой Германии достались основные фонды ЗГВ стоимостью минимум 28 миллиардов долларов. («Как полуголодная Россия подарила Германии 28 миллиардов долларов»). Вкупе с многоотраслевым индустриальным комплексом разрушенной ГДР, созданным, повторим, с советской помощью.

Как известно, Эрих Хоннекер был предан горбачевским руководством в буквальном смысле. Теперь бывшая ГДР – самый проблемный социально-экономический регион Германии. Именно здесь наиболее высокий уровень безработицы, самое низкое качество жизни. Зато согласно социологическим опросам, проводившимся уже в 2010 году, социалистический период с ностальгией вспоминают от 55 до 60 процентов респондентов.

Заголовок газетной версии – «Стена, разрушившая социализм».

Алексей Балиев,
политолог

Опубликовано в выпуске № 37 (800) за 24 сентября 2019 года

Loading...
Загрузка...

 

 

  • Past:
  • 3 дня
  • Неделя
  • Месяц
Loading...