Версия для печати

Пустые баки – людям праздник

Легендарный полярный ас встречал Новый год по пять-шесть раз за ночь
Журин Анатолий

Жорж Шишкин – выдающаяся личность. В его послужном списке все материки, облет Южного и Северного полюсов.

Шишкин первым в гражданской авиации освоил летающий грузовик Ил-76, обучил первые экипажи для его эксплуатации. Готовил первый технический рейс в Антарктиду самолета Ил-18 на снежно-ледовый аэродром полярной станции «Молодежная», обеспечив организацию воздушного моста между Москвой и Южным полюсом на Ил-18 и Ил-76ТД. В 1983-м возглавлял экспедицию по спасению зимовщиков СП-25 в арктическом бассейне. Под его руководством была проведена до сих пор не имеющая аналогов во всем авиационном мире операция десантирования грузов на стремительно уменьшающуюся в размерах льдину с самолета Ил-76 в условиях полярной ночи, причем с предельно малой высоты – 50–70 метров. Как летчик-испытатель выполнил уникальные работы, в частности тестировал системы воздействия на опасные явления погоды с самолетов Ил-18 и Ан-12.

Первый полет Жорж Шишкин совершил в 17 лет на По-2, будучи курсантом Бугурусланского училища ГА. Сам попросился на Север, которому верой и правдой, последовательно меняя штурвалы Ли-2, Ил-14, Ил-18, служил полтора десятилетия. С начала 70-х – в Москве, где освоил лайнеры Ил-76 и Ил-86. Возглавлял управление летной службы МГА СССР. Только в 62 года заслуженный пилот СССР попрощался с небом. Богатая событиями биография (общий налет – 20 тысяч часов) вместила множество случаев, когда требовались не только высокое мастерство, но и бесстрашие, находчивость, решительность на грани риска. Судьба не однажды диктовала встречу Нового года либо в небе, либо на аэродроме в ожидании вылета. Шишкин вспоминает об этом по-разному – порой с улыбкой, а то и с понятной досадой.

Под снегом в бухте провидения

Командир дежурно буркнул поздравление. Настроение не улучшилось. И тут чей-то голос: «А у меня бутылочка коньяку!»

1955 год. Когда меня, выпускника Бугурусланского летного училища, спросили, куда хотел бы пойти работать, ответил: мне бы подальше – туда, на Север, в Магадан, я ведь на Дальнем Востоке родился. Не верьте, что там сплошь в году дикие холода. Например, в Сеймчане лето обычно жаркое, что помогло организовать здесь небольшое сельское хозяйство. Фрукты и овощи оттуда мы доставляли дальше, в бухту Провидения – через Марково и Анадырь. Любые такие наши грузы встречали с восторгом, в первую очередь они предназначались не в магазины, а в детские сады. Однажды в самом конце декабря летим туда рейсом, торопимся, думаем успеть до праздников. В бухте Провидения приземлились 27-го и сразу попали в снежный плен. Он нас не отпускал аж до самой встречи Нового года. А там, надо сказать, тогда действовал сухой закон. Зная, что мы не летаем без антиобледенительной жидкости, местное население (кроме работников аэропорта, это еще и военный гарнизон) старательно нас успокаивало: не надо волноваться, вот увидите, после 1 января все наладится. А пока даже ВПП вместе с самолетом занесло. В общем, и люди, и непогода как следует постарались, чтобы мы до Нового год не улетали.

Накануне праздника меня, как самого молодого из экипажа, на вездеходе доставили к самолету, где я должен был разлить жидкость по бутылкам. В результате полтора десятка служащих аэропорта отмечали Новый год три дня, еще и с воинами поделились. Зато как споро они откапывали потом наш самолет и чистили полосу! Так что Новый 1957 год в бухте Провидения явно состоялся. А нам потом по прилете удалось скрыть от начальства, что баки противообледенительной жидкости у нас почти пусты.

Хоровод с огнетушителем

1959 год. В Билибино направили четыре экипажа Ли-2, и одним из командиров уже был я. Работали не покладая рук – летали по маршруту Певек – Билибино, туда час и обратно столько же. Трудимся наперегонки: сами разгружаем и загружаем. Создали там свою боевую комсомольскую ячейку и повели активную жизнь. Для начала захватили комнаты в местной гостинице – жить-то надо где-то, некоторые даже жен привезли. Организовали женский духовой оркестр, отремонтировали клуб, бильярдный зал. И вот на подходе Новый год, а у нас даже стланика на побережье не сыщешь. Как отмечать праздник без елки? Выручила инженерная служба, применила уже отработанный метод: в полу клуба закрепили трубу, в которой просверлили отверстия, в них вставили куски кедрового стланика, привезенные из Сеймчана. И на глазах это сооружение превращается в огромную пушистую елку. Наряжаем ее, водим хороводы, поем песни, танцуем. Все было прекрасно до тех пор, пока кто-то не принес бенгальские огни. Елка сгорела дотла, мы пламя дружно атаковали несколькими огнетушителями, да так, что все наши наряды были в пене. Хорошо, что было уже далеко за полночь. Но до утра мы выставили дежурных – вдруг еще что-нибудь вспыхнет. Ведь самое страшное на северах – когда сгорит котельная. Тогда катастрофа.

Признание на закуску

Переучившись на Ил-18, стал работать командиром в Магадане. Канун 1969 года. Лечу 31 декабря в Хабаровск. Рассчитываю, что самое позднее к 22 часам вернусь и встречу Новый год дома с любимой женой Валентиной. Но только ушли в Хабаровск, как в Магадане засвистел ветер, причем боковой, разыгралась метель, видимость – 300. Просидели мы в самолете в ожидании разрешения на вылет всю новогоднюю ночь. Причем ни шампанского, ни закуски. Раздосадованные члены экипажа обменялись взаимными поздравлениями и ушли отдыхать в профилакторий. В Магадан мы вернулись уже 1 января к обеду. Конечно, восполнили с супругой пробел и выпили по бокалу шампанского. А недели через две, случайно промотав пленку домашнего магнитофона, вдруг обнаружил запись голоса жены: «Вот Жорж улетел, а я так рассчитывала вместе с ним праздник отметить, ждала, ждала, даже на вечер не пошла, что мне там без него делать? Вот уже 23.30, вот Новый год наступил, а я одна. Но что поделаешь – такая у него работа, надо терпеть». Этот трогательный монолог я с благодарностью вспоминаю и сегодня.

Купание среди зимы

24 декабря 1974 года вместе с делегацией авиаработников я встречал Новый год в Гаване. Первое для меня купание посреди зимы, интересные знакомства. Не помню, была ли елка, но какие-то новогодние украшения, атрибуты – точно.

Знакомство с членом делегации Мишей Кузнецовым, замечательным человеком и летчиком-испытателем, переросло в крепкую мужскую дружбу. С ним вместе мы потом выручали на Ил-76 зимовщиков терпящей бедствие СП-25. Дружили вплоть до Мишиной кончины.

Перегон с коньяком

Действующее удостоверение летчика-испытателя, которое я периодически подтверждал под неусыпным оком коллег, добавляло забот. Частенько мне доверяли перегон неисправных машин к месту ремонта, к примеру, с одним отказавшим двигателем. Вспоминаю Ил-76, которому «отбили ноги» в Новосибирске. Главное в том случае было создать необходимую центровку, чтобы дорулить до исполнительного старта, потом для взлета, потом для посадки и так далее. А однажды надо было перегнать в Москву из Калькутты разгерметизированный Ил-76, аварийно там приземлившийся. Лечу вместе с комиссией по расследованию происшествий – и именно 31 декабря 1988 года. Как ни уговаривали начальство перенести командировку, не помогло. В 22.00 вылетаем на Ту-154 в Индию. Представить себе настроение летящих под Новый год за тридевять земель нетрудно. Лица кислые, все молчат. Примерно над Волгоградом встречаем 1989-й. Еще более угрюмые бортпроводницы разлили нам шампанского по полстакана бумажного. Командир дежурно буркнул поздравление. Выпили, но настроение не улучшилось. И тут чей-то голос: «А у меня бутылочка коньяку!». Как же все оживились! Да еще и упрекнули хозяина бутылки: «А чего до Нового года молчал?».

Вспоминая свои многочисленные полеты, не могу не отметить дальние рейсы типа Хабаровск – Москва, когда Новый год отмечаешь по пять-шесть раз, пересекая часовые пояса. А иногда, если в струю попадешь и скорость хорошая, можешь прибыть на место по времени и раньше, чем взлетел. Стартуешь примерно в три часа местного времени, а в Москве садишься в 2.30.

Опубликовано в выпуске № 1 (814) за 14 января 2020 года

Loading...
Загрузка...

 

 

  • Past:
  • 3 дня
  • Неделя
  • Месяц
Loading...