Версия для печати

Независимость с трофеями

У Абхазии и Южной Осетии единые базовые ценности
Храмчихин Александр

ВС Абхазии и ВС Южной Осетии выросли из войн за независимость от Тбилиси («Референдум в поддержку империи»). Армии обеих республик вооружались тем, что захватили у грузинской армии, а также оружием, приходившим разными путями из России.

Цхинвал в конце 80-х – начале 90-х воевал меньше и быстрее получил поддержку из России вообще и от Северной Осетии в частности. К началу августовской войны 2008 года его армия имела 10 танков Т-55 (трофейных, то есть бывших грузинских) и до 5 Т-72 (из России), до полусотни БРДМ, БМП и БТР, до 80 орудий, минометов и РСЗО, в том числе 12 САУ 2С1 и до 6 РСЗО БМ-21. Встречающиеся до сих пор в некоторых источниках сведения о наличии у осетинской армии в августе 2008 года 75 Т-72, почти 200 БМП и БТР, 150 артсистем и т. д. – откровенный бред. Грузия имела над ней подавляющее превосходство, и Южная Осетия не сумела бы без российского участия отстоять свою независимость. Помощь пришла. Осетинская армия потеряла в первые три дня войны 1 Т-55 и 2 БМП-2, что, по-видимому, было затем с лихвой компенсировано трофеями и российскими поставками.

Насчет агрессии НАТО с целью возвращения независимых республик в лоно Грузии надо обращаться к психиатру

Абхазии ее независимость изначально обошлась гораздо дороже. В войне 1992–1993 годов было утрачено не менее полутора десятков единиц бронетехники (БРДМ, БМП, МТЛБ). Но и трофеев захвачено больше (собственно, почти все потери пришлись на машины, ранее отбитые у противника, то есть по сути в конечном счете они одновременно становились окончательными потерями Грузии). К началу 1994-го армия Абхазии имела на вооружении 20–25 Т-55, от 40 до 70 БМП и БТР, порядка 20 буксируемых орудий Д-30 и Д-20, 5 РСЗО БМ-21, 20 зениток и 4 ЗСУ «Шилка». Вся (или почти вся) эта техника была трофейной. В начале 2000-х из России предположительно было получено 10 Т-72, 8 МТЛБ, 2 БМ-21 и, возможно, некоторое количество другой (как правило, устаревшей) бронетехники. Августовская война для абхазов свелась к быстрому освобождению собственными силами Кодорского ущелья (единственная часть республики, которую в тот момент контролировала Грузия), где были захвачены 6 Д-30, зенитное орудие С-60 и, возможно, несколько единиц техники.

На сегодня армии обеих независимых республик почти полностью интегрированы с российскими контингентами на их территориях, имеющими статус военной базы, а фактически это мотострелковые бригады с усиленной ПВО.

4-я вб дислоцирована в Южной Осетии (в Цхинвале и пос. Джава). 7-я вб развернута в Абхазии (Гудаута). Почти одинаков состав вооружений: по 41 танку Т-72БМ, примерно по 160 БМП-2/3 и БТР-80/82АМ, по 15 МТЛБ, по 36 152-мм САУ, по 18 120-мм минометов и столько же 122-мм РСЗО БМ-21 «Град», по 12 самоходных ПТРК «Штурм-С», по 12–24 ЗРК «Оса», «Стрела-10» и ЗРПК «Тунгуска». Кроме того, 4-я вб имеет по одной батарее ОТРК «Искандер» и РСЗО «Смерч». Также базы имеют усиленную ПВО – дивизион ЗРК «Бук-М1» на 4-й, два дивизиона С-300ПС/ПМ (объединены в 100-й зрп) на 7-й.

Объединенного потенциала 4 и 7-й баз и ВС двух республик более чем достаточно для противостояния ВС Грузии, которые всерьез не восстановились после войны 2008 года. Обсуждение агрессии со стороны НАТО с целью возвращения «беглянок» Тбилиси относится к сфере психиатрии, а не военного анализа. Притом что Абхазия и Южная Осетия граничат с Россией, откуда можно достаточно быстро и практически беспрепятственно получить подкрепления из состава ЮВО, положение обеих баз можно считать стабильным. Очень важно то, что как власть, так и население республик абсолютно лояльны к России и прекрасно понимают: базы гарантируют их независимость и безопасность. Более того, подавляющее большинство местных жителей имеют также и российское гражданство. А Южная Осетия вообще хотела бы войти в состав РФ и совершенно справедливо не понимает, почему Крыму можно, а ей нет. Тем более что республика отстояла свободу с оружием в руках и ценой сотен жизней, после чего только признания независимости ждала 16 лет. А после этого уже 12 лет ожидает разрешения проголосовать за вхождение в состав России. Но внятного ответа на этот вопрос нет, а реальный состоит в том, что Москва при кажущейся брутальности своей внешней политики очень не хочет еще больше ссориться с Западом, поэтому просто молчит. Впрочем, возможно, референдум о присоединении Южной Осетии к России остается скрытым до поры политическим резервом. Если Грузия и/или Запад совершат еще какую-нибудь глупость (необязательно военного характера), они получат плебисцитом в самое уязвимое место. Результат заранее известен. Как и в Крыму, не понадобится никаких подтасовок, это будет реальный итог свободного волеизъявления народа. В этом случае и ВС Южной Осетии вполне официально войдут в состав российских.

Что касается гораздо более жизнеспособной в чисто экономическом плане Абхазии, не имеющей (в отличие от южных осетин) в России «прямых родственников», она скорее всего захочет и дальше быть независимой, но рассматривающей Москву как гаранта. Поэтому между Москвой и Сухумом сохранится максимально тесный военно-политический союз.

Александр Храмчихин,
заместитель директора Института политического и военного анализа

Опубликовано в выпуске № 6 (819) за 18 февраля 2020 года

Loading...
Загрузка...

 

 

  • Past:
  • 3 дня
  • Неделя
  • Месяц