Версия для печати

Последний агент абвера

Павел Стефановский – шпион, не вернувшийся с холода
Рощупкин Владимир
Бюро Целлариуса. 1944 год

На встречу с вражеским агентом мы пошли специально. Даже, как в заправском детективе, использовали пароль: Суздальский.

Речь о встрече с бывшим шпионом. А мы – ветеран органов военной контрразведки, историк спецслужб Юрий Ленчевский и автор этих строк.

Дверь двухкомнатной квартиры на широченной лестничной площадке в «сталинке» неподалеку от Центрального пограничного музея ФСБ РФ нам открыл улыбчивый седовласый человек. Мы пришли, предварительно получив согласие по телефону. Несмотря на почтенный возраст (на момент встречи – 92 года), Павел Стефановский, так звали хозяина квартиры, был бодр и полон энергии. Демонстрируя прекрасную память, без заминки называл имена и даты, описывал детали событий более чем 60-летней давности.

В юности он мечтал стать артистом – хорошо пел и выступал в самодеятельных оркестрах. Но играть пришлось на сцене особого рода…

Пригласив нас в комнату с мебелью и книгами предперестроечной эпохи, собеседник показал свои награды: орден Отечественной войны II степени, знак «Отличник народного просвещения», юбилейную медаль в ознаменование 100-летия со дня рождения В. И. Ленина и другие. Привлекла внимание экзотическая награда в форме креста, сделанная из какого-то редкого металла. Оказалось, индийский орден, который Павлу Петровичу вручил премьер-министр Лал Бахадур Шастри. За что такая честь?

За шпионскую деятельность и антисоветскую агитацию Стефановский получил 25 лет лагерей, но в хрущевскую оттепель освободился

В начале 60-х Стефановский обучал школьников типографскому набору на языке хинди. Ребята учились в спецшколе в районе Арбата, где изучали не только английский, но и хинди. Так что они освоили печатное дело в типографии, которой в то время руководил Стефановский. И даже выпускали книги и брошюры на хинди, которые так поразили индийского гостя. Показав нам фотографии дочери и внука, живущих в Германии, хозяин рассказал свою, мягко скажем, неординарную историю.

После окончания техникума молодого лесоустроителя Пашу Стефановского послали на работу по специальности в лагерь НКВД на Дальнем Востоке. В 1940 году призвали в РККА. Служил он в Киевском особом военном округе. После начала войны 334-й отдельный ОЗАД 187-й стрелковой дивизии 21-й армии, где старший сержант Стефановский был начальником радиостанции, с тяжелыми боями отступал на восток.

В сентябре 1941-го остатки дивизии в числе шести армий Юго-Западного фронта оказались в кольце окружения. Десятки тысяч ослабленных, голодных и раненых бойцов и командиров попали в плен. После многодневных пеших переходов колонну, в которой шагал и Стефановский, пригнали в стационарный лагерь военнопленных в Новоград-Волынском. Там он чудом выжил, переболев тяжелой формой сыпняка.

В апреле 1942-го Павла Стефановского в группе из 20 военнопленных доставили в закрытый военный городок близ Варшавы. Здесь, в Сулеювеке (Sulejowek) находилась школа абвера. Офицер в чине капитана обратился к прибывшим на чистейшем русском языке: «Кто не хочет быть курсантом школы, два шага вперед».

Вышли двое, Стефановский остался в строю. Так начался интенсивный, по десять часов в день курс шпионских наук. Они включали изучение методов военной, политической, экономической разведки, топографию, способы маскировки, радиодело, поведение на допросах. Радиодело, в первую очередь прием и передачу на ключе и методы шифрования, преподавали немецкие инструкторы. Другие предметы – бывшие офицеры Красной армии, попавшие в плен.

Варшавское гнездо абвера

Курсанты узнали, что Варшавскую школу создали еще до войны, выпускников забрасывали в советский тыл еженедельно. Обучение было рассчитано на полгода. Но Стефановский, получивший агентурный псевдоним Суздальский, прошел подготовку за три месяца. Ведь он еще в РККА освоил радиодело.

Мы не могли не задать вопрос: как же все-таки Стефановский оказался в разведшколе? Неужели немцы так запросто взяли группу пленных и ни с того ни сего отправили на учебу? И еще: почему согласился стать кандидатом в шпионы? Что думал по этому поводу? Мы интересовались этим потому, что не нашли ответа в двухтомнике, написанном нашим собеседником, под общим названием «Развороты судьбы». Первый том озаглавлен «Абвер – Смерш», второй – «КГБ – ГУЛАГ» (М., РУДН, 2002). Издать книгу помог олигарх, но назвать его имя автор не захотел.

Но Стефановский отвечал расплывчато. Из книги и нашей беседы следует, что согласиться на поступление в немецкую разведшколу ему посоветовал бывший начальник политотдела дивизии, тоже попавший в плен. Как говорится, свежо предание, да верится с трудом. Если политработник и давал в плену советы, то скорее всего иного рода. К тому же, как выяснилось, у Павла Петровича весьма смутное представление о функциях начальников политического и особого отделов. «А не приходила в голову такая мысль: немцы победят, и вам неплохо будет при них? Ведь они к тому времени продвинулись на значительную глубину нашей территории». Но выпускник Варшавской разведшколы абвера ушел от ответа на вопрос. О своей мотивации он не хотел говорить даже спустя годы.

Коротко об абверовской системе подготовки кадров. Гитлеровцы вербовали агентов в основном среди военнопленных. Одни, соглашаясь, видели в этом шанс вырваться из лагеря, перейти к своим через линию фронта или присоединиться к партизанам. Другие, истощенные физически и сломленные морально, просто надеялись спасти жизнь. Третьи, к счастью, таких меньшинство, шли на сотрудничество хоть с СД (службой безопасности), хоть с абвером вполне сознательно. Это были мотивированные враги…

Завербованные направлялись в многочисленные разведшколы и лагеря. В абвере и СД простаков не держали, их люди не только знали свое дело, но и были изобретательны, понимали человеческую психологию. Чтобы убедиться в надежности курсантов, их испытывали в деле: поручали разведать передний край обороны Красной армии, взять «языка»… А главное – в ходе учебы шел массированный идеологический и психологический прессинг. Об этом ни в книге, ни в разговоре Стефановский предпочел не распространяться. Обмолвился лишь, что с агентами проводили занятия типа политинформаций.

Как и другие курсанты, Суздальский знал начальника разведшколы как Марвица. К нему почему-то обращались на русский дореволюционный манер: господин ротмистр. Нам известна его настоящая фамилия: Моос.

Школа, размещавшаяся в бывшем поместье Пилсудского под номером полевой почты 57219, считалась образцовой. Из других немецких разведструктур к майору Моосу приезжали для изучения передового опыта.

Там же, в Сулеювеке, находились региональные штабы абвера «Валли-I», «Валли-II» и «Валли-III». Их создали за пять месяцев до нападения на СССР. Штаб «Валли-I» возглавлял майор (впоследствии полковник) Баун. Отличным знанием русского языка он был обязан родной Одессе, где вырос в семье давно осевших там немцев. «Валли-II» специализировался на подготовке фронтовых РДГ. Этим подразделением последовательно руководили майор Зелигер, обер-лейтенант Мюллер и гауптман Беккер.

«Валлийцы» получали задания вести разведывательно-диверсионную работу на Восточном фронте и в советском тылу от управления «Заграница-абвер» и «Иностранные армии Востока», структурно входившие соответственно в верховное командование вооруженных сил (ОКW) и верховное командование сухопутных войск (OKH). Когда 22 июня 1941 года вермахт вторгся на советскую территорию, вместе с ним по всему фронту пересекали границу и двигались за наступающими армиями части и подразделения абвера. Они решали специфические задачи…

Стефановский получил более основательную подготовку, нежели другие агенты. Следующий (но не последний!) этап освоения шпионского ремесла – в двух разведшколах абвера в оккупированной Эстонии. Оба объекта размещались в районе Таллина – в Кейла-Юа и Мыза-Кумна. Школа в Кейла-Юа под условным наименованием «Лагерь № 2» сформирована 6 марта 1942 года и подчинялась разведоргану «Ревель» (Abwehrnebenstelle Revel). Его создали в середине 1939-го в Хельсинки как филиал абвера. После оккупации немцами Эстонии «Ревель» передислоцировался в Таллин. Один из филиалов размещался в Риге на улице Койдула, в домах 3 и 4 и скрывался под вывеской «Бюро по вербовке добровольцев».

Повстанцы-неудачники

Историкам спецслужб и специалистам «Ревель» больше известен как Бюро Целлариуса – по фамилии возглавлявшего его с 1941 года начальника. Надо сказать, что Целлариус – фигура весьма примечательная в истории германской военной разведки. Как и глава абвера адмирал Фридрих Канарис (Friedrich Сanaris, 1887–1945), Александр Целлариус носил морскую форму. Да и звание у него было не сухопутное: фрегатен-капитан (капитан 2-го ранга). Он как нельзя лучше подходил для должности начальника «Ревеля», поднаторев в шпионской деятельности против России еще в Первую мировую, об этом, кстати, упоминает Валентин Пикуль в романе «Честь имею». Во-вторых, в 1939–1940 годах вплоть до установления советской власти в республике был прикомандирован к разведотделу Генштаба эстонской армии офицером связи. Так что, хорошо зная местные условия, Целлариус поставил на поток формирование шпионско-диверсионных групп, работавших против СССР, тесно взаимодействуя с финскими спецслужбами.

Эта деятельность активизировалась в 1941 году с началом реализации плана «Барбаросса». Еще в годы Первой мировой войны германский Генштаб рассматривал Финляндию как плацдарм для возможных военных действий против России и стремился использовать в своих интересах стремление определенных финских кругов к отделению. С учетом этого в 1914 году в Локштадте близ Гамбурга создали специальный учебный лагерь для финских эмигрантов, в котором сведенные в «егерские» подразделения финны в течение восьми месяцев обучались военному делу.

Впоследствии «локштадтские егеря» заняли руководящие посты в армии и спецслужбах Суомии. После прихода нацистов к власти способствовали активизации германо-финского сотрудничества в подрывной деятельности против СССР. В аналитическом документе Главного управления имперской безопасности (РСХА) от 10 января 1940 года подчеркивалось: «Очень большая часть финского офицерского корпуса получила военное образование в Германии. Эти офицеры настроены дружественно к Германии и с гордостью вспоминают о своей принадлежности в прошлом к немецкой армии («локштадтские егеря»)».

Начиная с 1936 года сам глава абвера, начальник 1-го отдела (разведка) Ганс Пикенброк (Hans Piekenbrock), в последующем заместитель Канариса, и начальник 3-го отдела Франц фон Бентивеньи (Franz von Bentivegni) неоднократно встречались с руководящими деятелями финской военной разведки полковниками Свенсоном и Меландером для координации планов и действий. Совместными усилиями немецких и финских спецслужб были созданы эстонские диверсионно-разведывательных группы «Эрна», 24 июня 1941 года заброшенные с воздуха на острова Эзель и Муху.

Шефу «Ревеля» отписывать победные рапорты в Берлин доводилось не всегда. В сентябре – ноябре 1942 года на советской территории были захвачены парашютисты-диверсанты – эстонцы. Год их натаскивали в школе абвера в Таллине, которой руководил Целлариус, а с февраля по апрель 1942-го они совершенствовались в финской разведшколе в местечке Вазен.

Только в Вологодской области в 1943 году органам НКВД удалось обезвредить 32 ДРГ противника, из них три финские общей численностью 115 агентов. 14 из этих групп к тому же имели особые задания по организации «повстанчества». Но ни обычным агентам, ни спецам по повстанцам своих навыков проявить не удалось. В течение трех – пяти дней после выброски все они ликвидировались истребительными батальонами Вологодского управления НКВД. Уйти удалось лишь одной группе: в июне I943-го ее вывезли гидросамолетом.

В подчиненные разведшколы в Кейла-Юа и Мыза-Кумна фрегатен-капитан наведывался редко, но был полностью в курсе того, как готовилась группа из четырех агентов, куда включили Павла Стефановского. Целлариус одобрил план заброски в Архангельскую область. Задача – вывести из строя электростанцию, снабжавшую предприятия по выпуску и ремонту подводных лодок. Но главное – фрегатен-капитана и его берлинских начальников очень интересовала информация о поставках вооружений по ленд-лизу. А точнее, эффективность немецких субмарин, атаковавших союзные конвои с военными грузами.

Вспоминая былое, Стефановский почти дословно процитировал пассаж из своей книги: «После тщательной проверки нам предстояло пройти через три разведывательные и одну диверсионную школу абвера в Эстонии, затем школу на севере Финляндии, в городе Рованиеми. А затем – 22 мая 1943 года – переброска с двумя радиопередатчиками «Север» на самолете в тыл советских войск в Архангельскую область для важной разведывательной работы». Перед вылетом Целлариус инструктировал агентов лично.

Знак судьбы

После выброски с самолета, стартовавшего с аэродрома в Финляндии, шпионская группа из «младших офицеров» Красной армии приземлилась в зоне ответственности заставы «Куя» Архангельского погранотряда. Стефановский и его подельники представились офицерами одного из управлений Генштаба, выполняющими секретную миссию по выбору места для строительства спецобъекта. Им, мол, надо срочно связаться с Архангельском и Москвой. Так агентов наставлял Целлариус.

Пограничники передали их представителям Архангельского военного округа. На допросах в особняке окружного отдела контрразведки Смерша Стефановский и его «коллеги» рассказали о своем задании. После бесед с начальником следственной части ОКР Смерша Архангельского ВО Михаилом Рюминым и офицерами из Москвы агенты согласились сотрудничать. Среди москвичей был военный очень высокого ранга, представившийся Виктором Семеновичем, – начальник Главупра контрразведки Смерша Наркомата обороны генерал Абакумов. Начались радиоигры с абвером, разумеется, под контролем наших специалистов.

Справедливости ради скажем, что Стефановского и трех бывших агентов формально даже не арестовали. Более того, им дали возможность до конца войны находиться в составе действующей армии. Май 1945-го застал Павла на севере Кольского полуострова в одном из полков дивизии, личный состав которой занимался разгрузкой транспортов, доставлявших помощь по ленд-лизу. Правда, в порту он не работал, а руководил художественной самодеятельностью. После демобилизации уехал в Москву.

Но жизнь порой закручивает сюжеты покруче киношных. В 1949 году бывший агент абвера случайно столкнулся в метро с Михаилом Рюминым, которого к тому времени перевели в Москву, на Лубянку. Эта встреча – знак судьбы. Или, если угодно, времени. Атмосфера в стране и обществе существенно отличалась от эйфории победного 1945-го. 31 мая 1950 года Стефановскогого Павла Петровича за шпионскую деятельность и антисоветскую агитацию (в оккупированной Эстонии он выступал в эмигрантской газете) осудили на 25 лет. Снова лагерь, но пребывал в нем Стефановский уже в ином качестве…

«Я кто и что? Заброшенный противником шпионишка». Так написал о себе Стефановский. Однако в конце 1955-го ему удалось освободиться. Тогда, в хрущевскую оттепель, многих заключенных стригли под одну гребенку. И все же к 2001 году, когда закону РФ «О реабилитации жертв политических репрессий» исполнилось 10 лет, 92 тысячам бывших зэков было отказано в восстановлении «честного имени». При проверке их уголовных дел компетентные органы установили, что большинство из них и впрямь виновны. Кто в полицаях служил, кто шпионил в пользу врагов.

Вместо запланированного часа наш разговор с бывшим агентом-диверсантом продлился более четырех часов. Он, кстати, на государство не в обиде, хотя и критически относится к нынешнему периоду. «При Сталине порядку больше было», – глубокомысленно изрек собеседник. Видимо, он проникся к нам доверием, поняв, что к нему пришли не случайные гости, а люди, знающие историю противоборства абвера и Смерша. «Если будете писать обо мне, то только правду», – попросил Павел Петрович. Но у него все-таки своя правда…

По нашим данным, Павел Стефановский, он же Суздальский, – один из немногих бывших агентов гитлеровских спецслужб, кто дожил до XXI века. Возможно, последний агент абвера. Но попытки дозвониться до него сегодня успехом не увенчались…

Владимир Рощупкин,
кандидат политических наук

Опубликовано в выпуске № 11 (824) за 24 марта 2020 года

Loading...
Загрузка...

 

 

  • Past:
  • 3 дня
  • Неделя
  • Месяц
Loading...