Версия для печати

Россия и Европа: новый геостратегический выбор

Караганов Сергей Юргенс Игорь
Сейчас Россия и Европа (ЕС) находятся в состоянии относительного отчуждения. Причин немало. Европа слабеет геополитически. Россия как возрождающаяся держава очень жестко показывала, что она усиливается после тяжких и унизительных поражений 90-х годов. В Европе сильно разочарованы тем, что Россия не пошла по пути либерально-демократического зависимого развития, по которому направились страны Центральной и Восточной Европы.
Сейчас Россия и Европа (ЕС) находятся в состоянии относительного отчуждения. Причин немало. Европа слабеет геополитически. Россия как возрождающаяся держава очень жестко показывала, что она усиливается после тяжких и унизительных поражений 90-х годов. В Европе сильно разочарованы тем, что Россия не пошла по пути либерально-демократического зависимого развития, по которому направились страны Центральной и Восточной Европы.
{{direct}}

Период отчуждения

Между ЕС и Россией вновь растет ценностный разрыв. Он заметно сократился в 90-е годы, но сейчас снова стал нарастать. В Европе наряду с развитием старых евроценностей – демократии, политического плюрализма, верховенства закона, социальной рыночной экономики развиваются и постъевропейские ценности: преодоление государства, национализма, отказ от опоры на силу и в межгосударственных, и в межличностных, и во внутриполитических отношениях. Идет движение в направлении поиска всех возможных решений на основе компромисса.

В России совершенно другое развитие ценностных установок. Ее не устраивает геополитический статус-кво. Она сначала переигрывала его на уровне политических установок, а затем стала жестко ему противодействовать. Внешнеполитический статус-кво в Европе связан прежде всего практически с бесконтрольным расширением западной сферы влияния, которое выражается в расширении ЕС. Этот процесс в России вызывает внутреннее раздражение, но ему трудно что-либо противопоставить. Это действительно зона благоденствия, зона благополучия и зона демократии.

Но особое раздражение вызывает, конечно, расширение НАТО, которое лишает Россию голоса в решении многих проблем европейской безопасности. Но, может, самое главное – в России сочли, что дальнейшее расширение НАТО – угроза ее жизненно важным интересам. Напомню, что жизненно важные интересы России – это те интересы, за которые страны воюют. У России, конечно, в 90-е годы была возможность войти в Европу приблизительно на той основе, на которой в нее вошли центрально- и восточноевропейские страны. Но с началом расширения НАТО Европа лишила этого выбора и себя, и Россию.

Что более существенно, не только явно растет взаимное раздражение в геополитической области, но и расширяется ценностный разрыв с российской стороны. Национальное государство par excellence (по преимуществу) и суверенитет – это главное, что движет российской элитой на нынешнем этапе ее развития. Это отказ от построения демократического общества и прогрессирующая делиберализация страны. Это отказ от опоры на право. Ради воли и сытости (воли в русском понимании – не свободы, а вольницы) российские элита и общество пока отказались от свободы и демократии. Это выбор не только элиты, но, к сожалению, и значительной части общества. Мы пока разошлись с Европой. Это не навсегда, это нынешний этап развития, но тем не менее существенный.

Коллаж Андрея Седых

Кроме того, осталось системное военно-политическое противостояние, которое обострилось в связи с угрозой вступления в НАТО Украины. Это противостояние пронизывает мышление людей и на Западе, и на Востоке. И неизбежно нерешенность этого вопроса оказывает даже помимо нашего осознанного выбора воздействие на то, как и Россия, и Европа смотрят друг на друга и на проблемы.

Только два примера. Европейцы должны благодарить Господа Бога в своих костелах и кирхах за то, что на их границах находится энергобогатая Россия. А россияне в своих церквях и мечетях (впрочем, европейцы тоже теперь в мечетях) должны благодарить Господа за то, что у них есть рядом богатые потребители их энергоносителей. Тем не менее существуют нормальные разногласия между поставщиками и потребителями: кто-то хочет продать подороже, кто-то хочет купить подешевле. Но за последние годы мы увидели, что эта проблема вновь, как и в 70-е, и в 80-е годы, приобрела черты евробезопасности. Это, мне кажется, одно из последствий нерешенности проблемы военно-политического противостояния в Европе.

Очень существенным изменением в менталитете русской элиты явилось то, что впервые в истории у нее появилась реальная альтернатива европейскому выбору. Раньше эта альтернатива была эфемерной. Но это выбор между отсталостью и модерном, между бедностью и богатством, между свободой и тиранией. И все дискуссии о евро-азиатском выборе России проводились или подпитывались людьми из неконкурентоспособных групп населения. А европейцы себя успокаивали тем, что у России нет реальной геополитической альтернативы.

Так вот мне кажется, что она начала появляться в связи с тем, что самыми динамично развивающимися рынками и на сегодня, и на завтра, и на послезавтра являются рынки Азии. Эта альтернатива становится реальной и потому, что появился действующий китайский эксперимент, то есть авторитаризм плюс рынок. И если два-три года назад китайский вариант полностью отрицался русскими, то теперь в России говорят: «Давайте учиться у китайцев!».

Более того, мы замечаем, что уже пошли тектонические сдвиги в реальной политике. Серия подписанных недавно соглашений, предполагающих передачу Россией Китаю значительных территорий и ресурсов фактически в концессию, означает, что какой-то сдвиг происходит.

Так что, похоже, мы обречены на взаимное отстранение с Европой на три-четыре года. Думаю, что раньше 2012-го о новом сближении говорить не приходится. Более того, эта фаза расхождения характеризуется и дипломатическим тупиком, который продлится еще несколько лет. Но через 3–4 года, если не делать больших ошибок и думать серьезно о будущем, появятся новые возможности для сближения. Какие?

В Европе должны будут через несколько лет осознать, что ее геополитические позиции неумолимо ухудшаются, вне зависимости от Лиссабонского договора. Более того, возможно даже, что Лиссабонский договор сделает этот процесс более видимым. Европа будет двигаться в направлении «большой Венеции», то есть относительно богатой, но слабеющей и увядающей.

России же угрожает превращение в сырьевой придаток Великого Китая, причем на очень невыгодных условиях. Россия, конечно, сохранит свою культуру и никогда не превратится в неевропейскую страну, но тенденция к варварству, которую мы уже сейчас наблюдаем в нашей духовной жизни и внутренней политике, может усилиться. Через 3–4 года в России тоже поймут, что дальше нам угрожает только ослабление.

Находясь на позициях реализма, нельзя предположить даже, что Россия сможет увеличить свою долю в мировом ВВП в ближайшие годы. Нам угрожают либо стагнация в лучшем случае, либо сокращение этой доли, как, впрочем, и нашим европейским соседям, хотя на другом уровне и на другой культурной основе.

Наконец, совершенно понятно, что и Россия, и Европа в мире будущего не смогут играть роль самостоятельных центров силы, отстаивать свои политические, экономические и культурные интересы. Они станут второстепенными или третьестепенными центрами в мире Китая, Соединенных Штатов Америки, а затем, возможно, и других новых великих держав. Только объединившись, они смогут сделать мир более устойчивым, а себя – более влиятельными. Европа может предоставить свои технологии, свой социальный опыт, свои капиталы, Россия – свои энергию, ресурсы. Европа может предоставить свою мягкую власть (soft power), Россия – готовность применять силу (hard power). Не думаю, что Россия в обозримом будущем станет похожей на европейские страны, но в конце концов наличие hard power и готовность применять ее – это не только негативный элемент в нашей политике, но и позитивный. Это наше конкурентное преимущество. Но в слиянии этих двух элементов Европа может обрести новую субъектность.

Вот почему мы предлагаем оставить на повестке дня России союз с Европой и Евросоюзом. Мы называем это «Союз Европы». Объективная необходимость в нем существует. Это единое человеческое пространство. Это единое энергетическое пространство. Единое пространство евробезопасности на основе нового договора, который предлагает Россия.

Это не тот курс, который нам предлагает история. Это курс, который история не исключает и за который нужно бороться, хотя бы исходя из жестких геополитических интересов России. Напомню, что самые кондовые тамбовские помещики, которые пороли крестьян в XIX веке и пили водку, все равно хотели жить, как в Европе.

Сергей Караганов,
заместитель директора Института Европы РАН, декан факультета мировой экономики и мировой политики ГУ – ВШЭ

Необходимо сотрудничество, а не разрыв отношений

Моя позиция заключается в том, что Россия должна вступить в ЕС и НАТО. Долгий процесс, очень непростой, но это будет менее болезненно для нации, чем другие варианты.

Кто-то помнит, наверное, неформальные разговоры Джорджа Робертсона и Владимира Путина в 2001 году о возможности вступления России в эти союзы. Нас не отвергали. Просто ставили условия, которые в тот момент казались абсолютно неприемлемыми. И действительно, как Сергей Караганов выпукло показал, что на фоне упоения силой (достаточно мифической) мы эти условия отвергали.

В связи с этим упоением я хотел бы привести цитату Дмитрия Медведева. Он так сказал: «Обидчивость, кичливость, закомплексованность, недоверие и тем более враждебность должны быть исключены на взаимной основе из отношений России с ведущими демократическими странами. Мы должны уметь заинтересовать партнеров, вовлечь их в совместную деятельность. Если для этого нужно что-то изменить в самих себе, отказаться от предрассудков и иллюзий, так и следует делать». Я не имею никаких оснований для того, чтобы не верить президенту, и вступаю в ту когорту, которая хочет именно такого развития событий.

Дальше, к инструментализму. Мы сейчас, исходя из кичливости, в том числе энергетической, предположим, заявили, что выходим из Договора Энергетической хартии, сделали соответствующий демарш в Лиссабоне. Какие-то прогрессивные силы сконцентрировались и, насколько я знаю, у переговорщиков есть инструкции вернуться на площадку ДЭХ с нашими предложениями, но в рамках именно этой парадигмы, то есть энергетического сотрудничества, а не разрыва отношений.

Несколько слов о ВТО. Вступление в ВТО и Организацию экономического сотрудничества и развития создает технологическую платформу для совместной экономической жизни с Европой. Одинаковые стандарты, одинаковые правила торговли, предоснования для того, чтобы объявить Европу и Россию сначала зоной свободной торговли, затем, поговорив о политике, вступить в общий союз.

Считаю, тезис Сергея Караганова, что Европа слабеет, а Россия усиливается, как минимум спорный. По поводу «ослабевания» Европы. Философски с точки зрения вливания в этот союз Албании, Румынии такое ослабевание временно возможно, но не думаю, что это стратегическое ослабевание. Исходя из последних цифр, предоставленных Всемирным банком, платежный баланс в ЕС почти выведен в нули, валюта очень сильна, рост промышленного производства начался, складские запасы истощаются. Европа выходит из этого кризиса очень достойно, лучше Соединенных Штатов, уж не говоря о нас, и чуть слабее Китая.

Про усиление России говорилось и ранее. Если это усиление где-то и произошло до грузинского конфликта, лучше бы его так не трактовать, иначе повторится пагубный цикл российской истории, когда в 1905 году группы влияния пришли к царю с предложением: мы «мягкой силой» Корею и Маньчжурию не возьмем, давай-ка «врежем». Врезали. На выходе – позорная война, потом революция 1905 года, предтеча Первой мировой войны. Опять сумели подняться, опять сумели выйти на пятое место в мире, экономически восстановиться, концессии, железные дороги и т. д. Опять пришли к царю, к царице: вступи в этот союз, вступи в тот союз. И Дурново, и до этого Витте, все говорили: дайте 20 лет мира, потом разберетесь с войнами и вступлением во всякие авантюры. Нет, сорвалось, и больше уже не было Российской империи и той культуры, о которой говорил Караганов.

Нам не надо сейчас упиваться эфемерностью нашей силы, надо концентрировать реальную силу, проводить множество реформ, прежде чем ввязываться в какое-либо новое геополитическое образование или что-то в этом роде. И если вступить в те экономические организации, о которых я говорил: ВТО, ОЭСР, Договор Энергетической хартии, это поможет нам получить то законодательство, для самостоятельной разработки которого у нас нет интеллектуальной возможности. Посмотрите на деятельность наших законодателей – и вам станет это понятно.

Мы все знаем из политологии, что у каждой страны есть четыре компонента силы. Вначале – о soft power. Где наша soft power? Где наше моральное влияние на ближнее или дальнее зарубежье? Какую миссию мы несем, кроме того, что всегда, везде обвиняем в массовой и невозможной коррупции? Какую еще миссию сейчас несем? Поэтому про soft power мы не говорим.

Military power? Ну последняя наша военная реформа показывает, какая у нас military power и сколько нам еще до нее жить и жить. Надо, оказывается, вертолетоносцы и другие платформы покупать у Франции и других стран НАТО. Союз России и НАТО уже давно занимается унифицированием оружия. И насколько я знаю от наших прогрессивных военных, мы очень хотим закупать все это там. А наш офицерский корпус начинает учиться в американских академиях.

Energy? Да, у нас есть третий компонент – энергия, но здесь мы, когда немножко начинаем играть в рамках кичливости, попадаем в очень сложные ситуации.

И политической силы пока нет. Нет таких союзников, с которыми могли бы противопоставить что-то очень сильное этой идее «упоения силой». Поэтому с моей точки зрения, есть технологические шаги, к которым можно и нужно вернуться. Есть силы модернизации… Но те, кто понимает, что и как делать дальше, сегодня в меньшинстве. Если они проиграют, то с сожалением должен признать, что для решения глобальных проблем, стоящих перед Россией, другого пути, кроме как сырьевой придаток Китайской Народной Республики, нет.

Но хочу подчеркнуть две вещи. Первая: само по себе унизительно так себя называть великой державе, которая не потеряла корней Толстого, Достоевского, Чайковского, маршала Жукова в конце концов. И вторая: все проблемы Китайской Народной Республики – впереди, с моей точки зрения. Она не прошла пока этапа доиндустриального развития для семисот миллионов людей. У нее нет социального страхования. У нее нет пенсионного обеспечения. У нее нет здравоохранения. Китай учится. Но учится даже быстрее нас. Например, идея регулярной смены власти. Мы играем со всякими идеями, а Китай (китайская компартия) раз и навсегда решил, что пять лет генсеку – и все, никогда никаких возвращений и поворотов.

Думаю, что генерально мы в стезе европеизма. Но, безусловно, это не исключает вариантов и особых отношений с Соединенными Штатами, которые помогли бы нам решить многие проблемы, и с Китайской Народной Республикой.

Так ли плохи отношения Россия – Европа, что два-три года не о чем говорить? Не разделяю такую точку зрения. Я был российским делегатом на совещании министров обороны НАТО в Братиславе. Могу сказать, что кроме новых лимитрофов, которые теперь уже довольно мягко говорят о каких-то кибернетических атаках, остальные обсуждают совершенно другое. Министр обороны Соединенных Штатов говорит о создании глобальной противоракетной системы вместе с Российской Федерацией, о других очень важных вехах сотрудничества. То, что сказал в своем выступлении генеральный секретарь НАТО Расмуссен, может быть, даже Варшавскому договору не снилось. Поэтому я не думаю, что генетически детерминирован какой-то развод. Ткань отношений более глубокая, 56 процентов нашей торговли с Европейским союзом – факт. Приостановление этого смерти подобно. Так что я чуть более оптимистичен в отношениях Россия – Европа.

Игорь Юргенс,
председатель совета директоров КБ «Ренессанс капитал», вице-президент Российского союза промышленников и предпринимателей

Опубликовано в выпуске № 3 (319) за 27 января 2010 года

Loading...
Загрузка...
Аватар пользователя tung
tung
07 марта 2012
Уважаемая редакция ! Зачем вы печатаете таких бредовых либерастов ? Я думал что таких зубров либерастии уже нет на свете.
Аватар пользователя tung
tung
07 марта 2012
Уважаемая редакция ! Зачем вы печатаете таких бредовых либерастов ? Я думал что таких зубров либерастии уже нет на свете.

 

 

  • Past:
  • 3 дня
  • Неделя
  • Месяц
Loading...