Версия для печати

Спасение – в лаборатории будущего

Что делать с оборонными заказами, когда поток нефтедолларов скудеет?
Шпикерман Виталий
Российская власть пытается спасти оборонный заказ так же, как урфин Джюс свою деревянную армию. Художник Леонид Владимирский

Под видом «информационной войны» нам льют в уши «елей» о тотальном благоденствии в ВПК, забыв про формулу «Лучше молчать, но иметь, чем не иметь, но кричать». Сегодняшнее положение с нашим оборонным комплексом сложное. Государство много лет тратило на него деньги, заработанные на вывозе энергоносителей из страны. Но вот цены на нефть и газ упали, экономика испытала сильный шок от коронавируса, и денег стало куда меньше.

По ряду направлений РФ продолжает отставать от вероятных противников. Например, наши подлодки хуже слышат, нежели американские. А это чревато их превентивным потоплением до того, как они успеют выпустить свои ракеты. Так куда же делись все эти нефтяные триллионы, что вливались в ВПК РФ?

Словно Урфин Джюс

Начну со сравнения. Процесс реализации государственного оборонного заказа все больше и больше напоминает мне процесс оживления деревянных солдат – «дуболомов» волшебным порошком незабвенным Урфином Джюсом из сказки Волкова. Порошка много – и на деревянных «роботов» сыплются пригоршни, часть порошка летит на землю, часть уносится ветром. Вот так на протяжении двух десятков лет на Россию сыпался зеленый дождь из нефтедолларов. Что-то из неукраденного пошло и на развитие оборонной отрасли. Очевидно, что за эти годы оборонные технологии серьезно шагнули в развитии, начали появляться новые виды вооружений и военной техники. Но…

Помните, как у Джюса осталась только пригоршня порошка и целая армия неоживленных или только шевелящих конечностями «дуболомов»? Вот и сейчас благодаря факторам, достойным анализа в другой статье, этот зеленый дождь заметно поредел, а сотни работ ждут средств, словно шевелящие конечностями «дуболомы» волшебного порошка.

Проблема разрешается просто – хватит «свистеть» во все уши о том, как «у них» там все плохо и как «у нас» тут хорошо…

В РФ в самой карикатурной форме повторили все ошибки СССР времен Леонида Брежнева (1964–1982), времен первого нефтяного изобилия 70-х. Начали распылять шальные сырьевые деньги по множеству проектов и программ, где исполнители принялись максимально раздувать сметы и себестоимость. А потом, когда поток нефтедолларов начал иссякать, начальники попытались спасать все и сразу. Урфин Джюс мог только использовать оживляющий порошок, сам он его делать не умел. Так же и нынешняя РФ не может зарабатывать (по большому счету) ни на чем, кроме поставок углеводородов в промышленно и научно-технологически развитые страны. При этом сегодня добавился еще и фактор воровства казенных денег.

Есть два очевидных пути выхода из нынешней ситуации: либо посыпать щепоткой порошка на каждого «дуболома», отчего тот только руками-ногами задергает порезвее и все. Либо же следует сконцентрироваться на дюжине особо ретивых, при этом обрекая остальных «дуболомов» на вечное гниение. Как известно, Урфин выбрал первый, горько пожалев потом, что не выбрал второй.

Но есть и третий выход – наименее очевидный, но единственно верный в сложившейся ситуации. Попытаться снизить количество волшебного порошка, что оживляло бы отдельно взятого «дуболома», превращая его в рядовые монолитного строя. То есть снизить себестоимость работ в ВПК РФ.

Это все, конечно, лирика, но российской «оборонке» требуются ревизия и дальнейшая оптимизация процессов управления разработкой опытных образцов военной техники. Но для этого надо четко определить, почему так много порошка уходит на оживление каждого «дуболома». Почему так велики издержки в нашей «оборонке»?

Главные проблемы

Первой проблемой, которая вносит серьезную лепту в удорожание военных разработок, следует считать неидеальную организацию военно-научной составляющей, участвующей в разработках. Указанная проблема ранее более подробно описана в статье «Ложные цели морской науки» в № 19 газеты, равно как и основные способы ее решения.

А что же «исполнитель» – вторая проблема? Существует не шибко добрая традиция разработки военных заказов, при которой практически каждый опытный образец изделия промышленностью создается заново, с нуля, поедая и распыляя колоссальные средства. В этом большая вина и проблемы № 1, но не только.

Спасение – в лаборатории будущего
Испытания разведывательной гидроакустической станции «Минотавр». Разработчик – концерн «Океанприбор». Цель № 2 – любопытный подводный супостат

Многие военно-промышленные предприятия до сих пор умудряются сохранять еще советскую (на мой взгляд, более правильную) организацию с сильно укрупненными штатами сотрудников, но в условиях современного российского капитализма приводящую к чрезмерному удорожанию проектов. Им просто выгодно брать и брать дорогостоящие заказы на разработку того, что должно было быть разработано и утрясено военспецами еще десятилетия назад. Кроме того, применяются традиционные методы разработки опытных образцов, порой устаревшие и также ведущие к раздуванию себестоимости.

Третья проблема – коррупция. В области реализации государственного оборонного заказа, судя по сообщениям из Сети, – заоблачная (https://www.kommersant.ru/doc/3733419). Оказывается, вместо «не имеющей аналогов в мире» модели системы «Странник» – системы повышения скрытности подводных лодок, которую требовалось разработать в рамках одноименной научно-исследовательской работы, разработали кучу отчетов, «отмыв» на работе миллионы государственных рублей (волшебного порошка).

Как горят деньги

Рассмотрим пример, как сегодня подходят к процессу разработки разных видов вооружения, решающих, однако, одну глобальную (противолодочную) задачу. Допустим, поступила команда на разработку технических заданий ряда изделий. Среди них:

А – гидроакустический комплекс (ГАК),

Б – бортовая система боевого управления (БИУС),

В – средство поражения – торпеда,

Г – тренажер операторов средств А…В с их моделями для тренировок операторов. По принципу «Научил – обнаружил – проанализировал – выдал целеуказания – уничтожил».

Что, как правило, делают специалисты военно-научных организаций? Каждая разрабатывает тактико-технические требования на изделия по своему видению. Оружейники выдают свое, гидроакустики – свое, асушники – третье, тренажерщики – четвертое.

Что делают предприятия промышленности, получив подобные задания? Правильно: начинают создавать изделия с нуля, привлекая со стороны военспецов различной компетенции и на различных условиях. Естественно, и набор режимов, и набор алгоритмов обработки, и интерфейсы взаимодействия с оператором, как правило, получаются не только уникальными, но и дорогими. А учитывая перечисленные проблемы – дорогими чудовищно.

Что делать? Начнем с конца! Просто – хватит «свистеть» во все уши о том, как «у них» там все плохо и как «у нас» тут хорошо! Бесконечные статьи о проблемах зарубежных армий и государств должны уйти из специальных журналов, в них только успехи и полезные для нас наработки «забугорников», предложения по их адаптации и развитию. О нас – более критически, хватит шапкозакидательства.

Проблема номер три никогда не разрешится до тех пор, пока люди не увидят, что работа на государство Россия нужна им и их детям. Что власть не только предлагает заманчивую альтернативу «Града на холме», но и возводит ее, призывая и граждан в строители. Альтернативу без мультимиллиардеров, без чудовищного социального расслоения, без тысяч ведущих в прошлое храмов, без напяливающих на глаза розовые очки СМИ. С ясными и понятными жизненными целями, перспективой для своих детей и внуков, а не только детей и внуков богачей. Однако общенациональные философские проблемы – это темы других, более концептуальных статей. Пока рассмотрим первые две.

Лаборатория будущего: работать на опережение

Проблемы №№ 1 и 2 – комплексные. Они решаются только планомерным изменением подхода к процессу разработки военной техники и не только военной.

Начинать необходимо с малого: нам нужен центр «интеллектуального прыжка», работающего на опережение технологического развития в оборонной отрасли. Некий симбиоз Фонда перспективных разработок МО РФ (ФПИ), американской «фабрики мысли» RAND и Агентства передовых разработок Пентагона (DARPA), работающий непрерывно на опережение. Нужны не просто поиск и финансирование перспективных проектов, как в ФПИ, не просто работа с периодическими перспективными проектами, как в DARPA, и работа в узких областях (как в RAND), а всеобъемлющая «лаборатория оцифровки идей» (в дальнейшем буду называть ее лабораторией Будущего – ЛБ).

Главная цель работы ЛБ – планомерное снятие противоречий между «как есть» и «как должно быть».

Миссия ЛБ? Отбор и «осовременивание» лучших научно-технических наработок прошлого, сбор и систематизация современных и перспективных НИР и НИОКР. В РФ еще не использовали весь унаследованный от СССР задел. Есть масса технологий, ожидающих своей экспериментальной проверки, реализации и развития. Масса архивных данных о боевом применении опытных образцов ВТ прошлого и настоящего. Кто займется их отбором, анализом, проверкой и внедрением? Никто, конечно, не застрахован от отрицательных результатов, но один положительный опыт окупил бы десяток «невыстреливших».

Как примеры – тотальное внедрение технологии ситуационного анализа информации («Робот тебе поможет» в № 23 «ВПК» от 2020 года) или альтернативные способы поиска подводных лодок.

Делом ЛБ становится выработка единых стандартов алгоритмов и интерфейсов действий операторов техники методом построения аппаратных и программных моделей как стоящих на вооружении, так и их перспективных образцов.

Например, давно пора переходить на модульную основу разработки не только аппаратной, но и программной части изделий! И постоянно обновлять версии программного обеспечения применяемой техники («микромодернизация»).

Планомерное внедрение новых методов разработки опытных образцов техники – тоже дело ЛБ. Например, экспериментальное применение апробированного метода систематизации процессов документирования и последующей обработки информации. Кстати, именно здесь исключительную полезность имел бы архив задокументированной информации в процессе боевого использования техники.

В рамках работы ЛБ необходимо постоянное совершенствование способов тактического применения всех сил и средств. Делать сие можно, применяя, например, испытанный метод «тактического конструктора» или используя теорию «боевых пространств».

Далее в прерогативы ЛБ должно попасть выстраивание новых отношений между заказчиком – научно-исследовательским

центром (НИЦ МО) и исполнителем (промышленностью), главной идеей которых было бы предотвращение распыления средств за счет передачи большого количества наработок по теме с условием вычитания этих средств из бюджета работы. Ведь средства, на которые будет содержаться лаборатория, – это именно определенная часть сэкономленных средств, не ушедших на «изобретение велосипеда» предприятиями промышленности.

Но с другой стороны, лаборатория Будущего непрерывно должна отбирать и внедрять в свои аппаратно-программные макеты лучшие методики, предлагаемые промышленностью на различных этапах разработки техники.

ЛБ пусть налаживает тесное сотрудничество с организациями, участвующими на стороне заказчика прямо или косвенно в разработке: от ДОГОЗа и ФПИ до НИЦ МО. Первое – безусловно, получение опыта. Второе (если опыт окажется удачным) – сотрудники лаборатории со временем «заразят» своей (новой) организацией другие военные научно-исследовательские и управленческие структуры.

ЛБ обязана заниматься и обеспечением применения наработок по двойному назначению. Межотраслевое сотрудничество (Минпромторгу и Депсудпрому – привет!).

Обеспечение режима секретности лаборатории Будущего? Безусловно. Приказ 010 никто не отменял, и следить за его исполнением в лаборатории нужно еще более зорко, но главный критерий деятельности лаборатории – это работа на технологическое опережение.

Лаборатории Будущего нужны будут:

  • понимание необходимости ее создания и поддержка в верхах Министерства обороны;
  • центральное подчинение (чтобы никакие «вышестоящие прослойки» не забросали кучей «вводняков», «директив», вмиг забюрократизировав работу);
  • хорошие здания, оснащенные по специальным требованиям;
  • лабораторно-экспериментальная база в составе гидроакустических полигонов (хотя бы одного) и бассейнов (хотя бы одного), полигонов (хотя бы одного) радиолокационного моделирования, стрельбовых полигонов и т. д.;
  • специалисты с большим опытом, зрелые, не закостеневшие умом, способные на творческие исследования (как правило, военные в отставке), – до 25 процентов;
  • накопившие определенный опыт боевого применения оружия и техсредств, склонные к творческой организаторской и научно-исследовательской работе, желательно молодые офицеры – до 25 процентов;
  • молодые перспективные специалисты – выпускники технических вузов страны, способные «подхватить» и реализовать все предложения спецов в аппаратно-программном виде, – до 35–40 процентов;
  • хорошие организаторы и специалисты по защите информации – остальное.

Как можно разрабатывать военную технику

Итак, создаются ГАК, БИУС, система управления торпедой, тренажер операторов вышеперечисленных средств.

Угадайте, с какого изделия необходимо начать разработку? Ведь каждое из перечисленных ранее изделий имеет набор обязательных режимов и модулей.

Возьмем ГАК. В гидроакустическом комплексе, например, обязателен режим оценки возможностей комплекса и выдачи рекомендаций по его оптимальному использованию с учетом особенностей гидрологии в районе. Методик решения этих задач на свете много, но реализованы должны быть лучшие, отобранные и воплощенные экспертами нашей лаборатории в виде программного модуля с более или менее унифицированным интерфейсом. Именно такой макет с базами данных сезонной гидрологии должен быть передан представителям промышленности специалистами лаборатории (а в идеале – военно-научного центра) в начале разработки ГАК.

Берем БИУС. В системе боевого управления – это, например, алгоритмы оптимизации тактического применения сил и средств в складывающейся обстановке. Они должны непрерывно совершенствоваться «лабораторниками» и выдаваться представителям промышленности в виде постоянно обновляемых программных модулей. Интерфейс желательно также унифицировать.

Что дальше? Торпеда. В системе самонаведения торпеды крайне важны автоматическая система классификации гидроакустических контактов, не позволяющая сбить с толку торпеду имитатором лодки, и система управления ходом, которая не позволит лодке увернуться от удара за облаком «шумелок», глушащих акустику оружия. Набор этих алгоритмов в модульном виде также подлежит передаче. А вот и тренажер операторов средств – ГАК и БИУС.

И тут мы перешли к самому главному. К тому, зачем вообще организуется ЛБ. Создание любого из изделий военного назначения, будь то средство обнаружения, анализа, выдачи рекомендаций или поражения, должно начинаться с разработки его модели (сегодня, к счастью, относительно недорогой), максимально точно имитирующей работу будущего средства. Желательно (а на самом деле обязательно) с учетом действия в определенных условиях конкретного района и особенностей средств противодействия противника. Именно на таких моделях «обкатываются» алгоритмы обработки информации, «утрясаются» режимы работы и интерфейс взаимодействия оператора со средством.

Если поручить разработку таких моделей представителям промышленности, то, во-первых, с вероятностью 99 процентов в последней не будет учтено все многообразие важных, а иногда решающих факторов, влияющих на работу средства (нет у «промов» такого всеобъемлющего опыта). Во-вторых, такие «точечные» модели распыляют до 30 процентов средств, выделяемых на разработку техники.

Миллион раз с 1998 года говорил и буду твердить: программная модель будущего средства военного назначения наряду с техническим заданием должна создаваться представителями военно-научной составляющей на основе многолетнего опыта, информации и знаний. Это позволит и повысить качество, и удешевить продукт.

Итак, создание именно тренажера операторов в составе глобальной имитационной модели, в которую необходимо интегрировать модели разрабатываемых (в данном случае противолодочных) средств, должна предварять разработку нашего комплекса техники! Она же и поступит в дальнейшем на вооружение учебных центров МО.

Ложки меда и дегтя

Есть ли положительные примеры тесного сотрудничества НИЦ МО и представителей промышленности? Их масса. Приведем пример эффективного применения изделия «Минотавр», разработанного концерном «Океанприбор» под руководством Михаила Андреева, под научным руководством Сергея Козловского, сотрудника НИЦ ВМФ, ушедшего от нас в прошлом году.

«Любопытный подводный супостат» следил за нами на протяжении нескольких дней, а мы, будучи на надводном корабле, уверенно следили за ним (подлодкой НАТО), при этом дальность слежения составила от 30 до 40 километров.

Виталий Шпикерман,
капитан 2-го ранга в отставке

Опубликовано в выпуске № 25 (838) за 7 июля 2020 года

Loading...
Загрузка...

 

 

  • Past:
  • 3 дня
  • Неделя
  • Месяц