Версия для печати

Мобилизационная беспомощность

Старые законы мешают работе военно-промышленной комиссии
Фаличев Олег Черкашин Петр
Фото: udm-info.ru

После острого периода пандемии резко возросла значимость управленческих решений по дальнейшему развитию оборонно-промышленного комплекса страны. Как известно, стратегически важные программы утверждаются главой государства. Другие – на уровне правительства Российской Федерации. А какую роль ныне играет Военно-промышленная комиссия, которую несколько лет назад переподчинили напрямую президенту России? Возросли ли ее возможности после этого?

Военно-промышленная комиссия Российской Федерации (ВПК России) – постоянно действующий орган, созданный в целях организации государственной политики в сфере оборонно-промышленного комплекса, военно-технического обеспечения обороны страны, безопасности государства и правоохранительной деятельности.

Образована она в 1999 году как Комиссия по военно-промышленным вопросам правительства РФ. Указом президента от 20 марта 2006 года переименована в Военно-промышленную комиссию при правительстве, после чего ее возглавил заместитель председателя правительства – министр обороны России Сергей Иванов. В ее компетенции была разработка и реализация программ в области военно-технического обеспечения обороны страны, правоохранительной деятельности и безопасности, контроль за их исполнением. В ее задачи вменили также вопросы разработки, производства и утилизации ВВСТ. В 2007-м ВПК получила право формировать гособоронзаказ, объем которого составлял около одного триллиона рублей. В январе 2012 года ВПК возглавил вице-премьер РФ Дмитрий Рогозин, а в 2014-м она была переподчинена президенту страны.

На ВПК надо возложить обязанности по координации и контролю за мобилизационной подготовкой страны, что, возможно, потребует создания отдельного структурного подразделения

Это, пожалуй, все, что мы о ней знаем. Какие стратегические решения ВПК принимала за прошедшее время или как на них повлияла? Какие новые образцы ВВСТ благодаря ей нашли дорогу в войска? Увы, про это ничего не известно, хотя речь не идет о закрытых сверхсекретных решениях. Но если за громким названием ничего не стоит, то получается, ВПК – всего лишь один из многочисленных чиновничьих аппаратов, который занимается статистикой, цифрами, отчетами. Да еще ГОЗ – наряду с Госдумой, правительством, Минобороны, многими другими структурами. Получается, по большому счету, у ВПК нет ни прав, ни особых полномочий, ни серьезных контролирующих функций.

Например, ВПК не помогла выпуску в лихие 90-е перспективного ЗРПК «Панцирь». В успех его создания там просто никто не верил, о чем рассказывал генеральный конструктор КБП Аркадий Шипунов. Все риски и трудности финансирования взял на себя завод – Тульское конструкторское бюро приборостроения. А деньги на его производство авансировала в том числе одна из ближневосточных стран. Неудивительно, что первые партии ЗРПК туляки вынуждены были продать за рубеж, чтобы окупить затраты. И лишь после этого, 16 ноября 2012 года, распоряжением председателя правительства РФ Дмитрия Медведева ЗРПК «Панцирь-С1» был принят на вооружение ВС РФ. Вот такие метаморфозы.

10 сентября 2014 года Военно-промышленная комиссия при правительстве РФ была напрямую подчинена президенту Российской Федерации. Повышение статуса по замыслу должно было позволить ВПК более четко координировать вопросы ГОЗ, выполнять другие функции. Прошло шесть лет. Нет уж на посту председателя комиссии Дмитрия Рогозина, других членов ВПК, но о ее работе по-прежнему ничего не слышно. Какими должны быть задачи ВПК сегодня? Мы порою забываем, что есть хороший отечественный опыт эффективной деятельности аналогичного органа в Советском Союзе.

Забытый опыт СССР

6 декабря 1957 года была образована Государственная комиссия Совета министров СССР по военно-промышленным вопросам (ВПК). На протяжении 34 лет, вплоть до распада СССР, она определяла стратегию и тактику развития оборонных отраслей промышленности, а также номенклатуру вооружения и военной техники. Курировала девять министерств, которые работали на обеспечение обороноспособности, а при необходимости могла привлекать ресурсы любого гражданского ведомства.

Решения комиссии, наряду с решениями Совета министров СССР, были обязательны к исполнению всеми министерствами и ведомствами. В ее аппарат назначались руководители промышленности, инженеры, офицеры полигонов. При ВПК действовал научно-технический совет численностью около 120 человек. О многом говорят и имена руководителей ВПК: Дмитрий Устинов (1957–1963), Леонид Смирнов (1963–1985), Юрий Маслюков (1985–1988; 1991), Игорь Белоусов (1988–1990).

Мобилизационная беспомощность
Фото: google.com

Но, может быть, сегодня все настолько изменилось, что деятельность ВПК потребовалось совершенно закрыть от посторонних глаз? В условиях, когда нарастает агрессивность со стороны целого ряда государств в отношении России, не лишне задуматься: все ли у нас делается для обеспечения гарантированного отражения возможного нападения на страну. США, например, не раз реально планировали ядерное нападение на СССР, а президент Трамп два года назад даже отдал приказ о кибератаке на Россию. Поэтому в задачи ВПК должно входить прогнозирование внешних угроз для страны, анализ ее готовности к широкомасштабной войне на нескольких ТВД, возможности упреждения действий потенциального противника.

При населении страны в 146 миллионов мы, безусловно, имеем обширную базу для развертывания массовой армии с большим запасом ВВТ, материальных ресурсов. Но, во-первых, нужна ли такая армия сегодня – в век ракетно-ядерного оружия? Это тоже вопрос к ВПК.

Во-вторых, как только Вооруженные силы начнут ведение боевых действий, все мобилизационные мероприятия лягут на государственные органы, которые берут на себя ответственность за привлечение населения к службе в армии и снабжение войск. Объемы государственных запасов должны позволить проводить снабжение войск и обеспечение населения важнейшими ресурсами в течение как минимум трех-четырех месяцев, которые необходимы для перестройки промышленности на выпуск военной продукции. Все это говорит о том, что процесс управления мобилизационной подготовкой страны к возможной войне должен носить централизованный системный характер, осуществляться в мирное время и управляться из единого центра.

В нашей стране вопросы мобподготовки поручено вести правительству России, которое строит свою работу путем издания директивных документов. Но при этом не совсем понятно, какие конкретно органы или департаменты готовят эти директивы. К тому же базовой основой для них являются законы, принятые более 20 лет назад. К примеру, федеральные законы: «О мобилизационной подготовке и мобилизации» от 20 февраля 1997 года № 31-ФЗ; «Об обороне» от 31 мая 1996 года № 61-ФЗ; «О Государственном материальном резерве» от 29 декабря 2004 года № 79-ФЗ, ряд других. Понятно, что их актуальность и точность, мягко говоря, уже не отвечают в полной мере реалиям времени, требуют корректировки. Сегодня необходимы принципиально новые подходы для локализации возникающих угроз. В том числе гибридной войны, кибератак, цветных революций и прочем, о чем 20 лет назад мы даже не слышали.

В Советском Союзе для централизованного управления мобилизационной подготовки промышленности, имеющей оборонное значение, разрабатывался сводный мобилизационный план, на основе которого формировались мобпланы наркоматов, а те в свою очередь возлагали их на подведомственные предприятия. Интересно, что на заводы, составляющие основу ВПК страны, мобзадания выдавались напрямую президиумом Совета министров СССР. А общее руководство возлагалось как раз на Военно-промышленную комиссию.

Поразительно, но в период с 1991 по 2006 год мобилизационной подготовкой страны вообще никто не занимался. После того как развалили СССР, чиновники высшего ранга посчитали, видимо, что наступает всеобщий мир и благоденствие. Правительство, возглавляемое Егором Гайдаром, даже потихоньку начало распродавать государственные материальные резервы. Лишь спустя 15 лет (за год до речи Владимира Путина в Мюнхене) наступило протрезвление. Оказалось, никому Россия на Западе не нужна как равноправный партнер, ее по-прежнему рассматривали в качестве колонии, где можно чем-либо поживиться.

Главная угроза

Мобилизационная подготовка страны, как уже отмечалось, финансируется и управляется ВПК через ГОЗ. Но вряд ли такое управление можно считать эффективным, что хорошо видно на примере внезапно обрушившейся на Россию пандемии, повлекшей людские потери. Борьба с ее последствиями – один из элементов мобилизационной готовности страны. Будем честными, мы не были готовы противостоять этой биологической угрозе.

На складах не оказалось запасов костюмов, масок, других средств защиты даже для врачей и медперсонала. Возникла острая нехватка специализированного оборудования, койко-мест в лечебных учреждениях. И так по многим позициям материального обеспечения. Все, что необходимо для ликвидации последствий эпидемии, создавалось уже в ходе ее развития. Задействовано большое количество промышленных предприятий, строительных мощностей, затрачены огромные финансовые ресурсы, но всего этого можно было избежать при постоянном, плановом пополнении материальных запасов и оборудования для противодействия биологическим, бактериологическим угрозам. Кто-то же должен был заранее об этом беспокоиться. Таких чиновников, увы, не нашлось. Не зря о деятельности того же Росрезерва критически высказался вице-премьер Юрий Борисов. Сейчас в работу этой организации срочно вносятся поправки, она будет наделена новыми полномочиями.

Вопрос в другом: почему у нас никто не думает, что большая война может начаться с малого, с неожиданного применения биологического (бактериологического) оружия террористами, отравления источников воды, провоза через границу радиоактивных материалов? Где, например, гарантия, что и по другим позициям у того же Росрезерва не окажется необходимых ресурсов?

В стране, получается, отсутствует орган, отвечающий за формирование единого плана и определение потребности в материальных ресурсах. Если кто-то скажет, что этим занимается Главное управление специальных программ при президенте Российской Федерации (создано 31 декабря 2017 года указом № 651), то это не так. По большому счету это структурное подразделение предназначено для обеспечения деятельности главы государства на защищенных командных пунктах в военное время.

Или взять другую острую проблему. Многие предприятия, способные выпускать продукцию для оборонных нужд, сегодня находятся, как известно, в частных руках. Хранить на своих складах мобилизационные резервы они никогда не будут – им это просто не выгодно. А закона, обязывающего частное предприятие (собственника) выполнять мобилизационное задание, нет. Как нет и перечня предприятий, на которые это можно возложить. Что же делать?

Понятно, что за производство и хранение мобилизационных запасов нужно платить из бюджета, как это делалось в СССР. Приведем такой пример. Семипалатинскому мясокомбинату государство в свое время заплатило за мобилизационный резерв в объеме 20 процентов от производимого тушеного мяса и мясо-растительных консервов. После чего комбинат содержал на своих складах многие годы эту продукцию в качестве неприкосновенного запаса, периодически освежая его.

На ВПК надо возложить обязанности по координации и контролю за мобилизационной подготовкой страны, что, возможно, потребует создания отдельного структурного подразделения. Но неважно, где организационно оно будет находиться – при Военно-промышленной комиссии или правительстве. Важно другое: в его структуру должен входить планирующий орган, скажем, управление по государственным материальным резервам и контрольно-ревизионная комиссия.

Необходимость его создания диктуется также тем, что требуется постоянное изучение и прогнозирование масштабов эвакуационных мероприятий из различных районов России в случае кризисной ситуации. Если оглянуться в прошлое, то в СССР не существовало отдельного плана эвакуации на случай войны. Однако начиная с 1927 года в оборонительные планы Советом труда и обороны эвакуационные мероприятия включались. Особенно показательны те, что были проведены в начальный период Великой Отечественной. Планирование и управление ими осуществлял заместитель председателя Совета по эвакуации при СНК СССР Алексей Косыгин. За период июль-август 1941 года было переброшено на восток 1350 предприятий. Вывезено оборудование со всех танковых, авиационных заводов, 150 машиностроительных, 94 металлургических предприятий, 40 электротехнических и других. Всего – с 2743 заводов, а также перевезено 30–40 процентов промышленных рабочих. Перемещено 17 миллионов граждан из районов боевых действий. Все это позволило уже к середине 1943 года по объему выпускаемого вооружения и боевой техники превзойти экономику всей Европы, производящей ВВТ для немецкой армии.

А каковы сегодня логистические возможности Российской Федерации? Большая часть грузового автотранспорта находится в частной собственности. Примерно 50 процентами подвижного состава РЖД распоряжаются также частные компании. Похожая картина в гражданской авиации, на морском и речном флотах. В таких условиях без предварительного планирования привлечения транспортных средств и ответственных за его представление на пункты сбора населения эвакуацию не провести.

После нас хоть потоп

Однако и это – лишь вершина айсберга. Остается много вопросов, до которых у чиновников ВПК просто не доходят руки. Например, еще год назад в Военно-промышленную комиссию обратился руководитель одного из предприятий кандидат технических наук Юрий Петрович Брыгин. Он просил вынести на обсуждение членов коллегии вопрос о критическом состоянии такой отрасли ОПК, как специальная химия. Если ситуацию с производством взрывчатых веществ, порохов и твердых ракетных топлив еще можно считать терпимой, писал он, то положение с обеспечением отечественными высококачественными химическими продуктами предприятий, выпускающих пиротехнику военного назначения, катастрофическое.

По ряду основных химических материалов, таких как желтый (белый) и красный фосфор, азотнокислые соли бария и стронция, хлорат (бертолетова соль) и перхлорат (каделин) калия, некоторые органические химикаты и порошки ряда металлов, страна находится в опасной стратегической зависимости от поставок из ближнего и дальнего зарубежья. Но потенциальные источники горнорудного сырья для их производства в России имеются в достаточных объемах.

Этот вопрос поднимала на своих страницах и наша газета в статье «Ни дыма, ни огня». Однако воз, как говорится, и ныне там. Создается впечатление, что в стране отсутствуют контроль и координация работы по обеспечению предприятий ОПК сырьевыми материалами требуемой номенклатуры с заданными показателями для формирования мобилизационных запасов в мирное время.

Нет планов по оперативному развертыванию их производства в военное время. И речь не только о порохах – о подготовке всей экономики к внезапному переходу на военные рельсы. Хотя еще в 2017 году Владимир Путин поставил задачу подготовки всех организаций и предприятий (независимо от форм собственности) к переходу на работу в условиях военного времени.

В связи с этим, думается, на правительственном уровне целесообразно осуществить следующие мероприятия:

1. Обязать реальных владельцев предприятий, выпускавших стратегически значимые химические материалы, в кратчайшие сроки возобновить их производство и создать годовой мобилизационный запас с учетом возможных потребностей оборонных отраслей промышленности.

2. Предложить бенефициарам предприятий горнорудной промышленности в качестве мобилизационного задания организовать на соответствующих заводах и в цехах малотоннажное импортозамещающее производство стратегически значимых химических продуктов.

3. Запретить приостановку производства и ликвидацию производственных мощностей, выпускающих продукцию спецхимии и химическое сырье для оборонных отраслей промышленности без согласования с Военно-промышленной комиссией.

4. Особое внимание уделить вопросам модернизации ФКП «Анозит», что позволило бы исключить сезонный характер его работы.

5. Уточнить необходимые объемы производства для ОПК специальных видов химических продуктов. В связи с чем Федеральной таможенной службе оказать содействие в более детальной расшифровке таможенной статистики внешней торговли РФ (по импорту) за 2015–2020 годы по соответствующим кодам ТН ВЭД.

Понятно, что все это – задачи не только на ближнюю перспективу. Но умный хозяин готовит сани летом. А эффективные менеджеры, как мы уже убедились за минувшие годы, живут одним днем. После них – хоть потоп.

Опубликовано в выпуске № 28 (841) за 28 июля 2020 года

Loading...
Загрузка...

 

 

  • Past:
  • 3 дня
  • Неделя
  • Месяц