Версия для печати

Роботы минных полей

В угрожаемый период потребуются современные инженерные средства и опыт партизанской войны
Черкашин Петр
Робот-сапер «Уран-6». Фото: vk.me

В последнее время мы довольно часто слышим отчеты первых лиц страны и Министерства обороны о проделанной работе по усилению боевого потенциала РВСН, ВМФ, ВКС, ПВО и Сухопутных войск. Но очень мало говорится о том, что делается в этом отношении по увеличению боевых возможностей войск боевого, специального и тылового обеспечения. Это свидетельствует о том, что в отношении этих войск порой действует остаточный принцип финансирования и снабжения всем необходимым, что в боевой обстановке чревато серьезными последствиями. В частности, это относится к инженерным войскам и решаемым ими задачам.

В связи с произошедшими в стране за последние 30 лет политическими и экономическими переменами, изменением геополитического положения Российской Федерации ее западные и южные границы остались фактически не подготовлены в инженерном отношении. А ведь их протяженность составляет 9,5 тысячи километров.

Решение данной проблемы традиционным способом – за счет строительства новых оборонительных сооружений и оборудования пограничной полосы посредством создания батальонных районов обороны для войск первого эшелона не может быть сегодня приемлемым по целому ряду причин. Наиболее целесообразно в пограничных округах заблаговременно готовить комплекты быстро возводимых фортификационных сооружений, которые должны использоваться при строительстве оборонительных рубежей. Причем эту работу по мобилизационным планам есть смысл возложить на гражданские строительные организации. Они же должны хранить на своих складах необходимые для этого материалы и комплекты. Однако об этом у нас почему-то никто не думает и даже вопрос подобным образом пока не ставится. Хотя в час икс вопрос придется решать именно таким образом.

Другим направлением решения проблемы оборудования Западного и Южного ТВД с целью укрытия людей и техники от поражающего воздействия боевых средств противника является насыщение войск средствами самоокапывания. Но делал ли кто-то в последние годы подобные расчеты? Сколько надо необходимых инженерных машин, каковы должны быть их номенклатура, производительность, укомплектованность ими инженерных частей и подразделений. Среди них – полковые и дивизионные землеройные машины (ПЗМ, ДЗМ), машины для отрывки котлованов (МДК), другие инженерные и саперные образцы. Различных модификаций как советского, так и российского производства достаточно. Вот только где и когда проводились опытные учения, на которых делался бы конкретный расчет потребности таких машин во фронтовом и дивизионном звене, их производительности в боевой обстановке? Последние крупные учения тыла состоялись, помнится, много лет назад и почему-то в восточной части страны. Справедливости ради скажем, что лишь буквально недавно нечто подобное (учения войск МТО) прошло в Южном военном округе под руководством начальника Генерального штаба ВС РФ генерала армии Валерия Герасимова. Что лишь подтверждает актуальность данной проблемы.

Забытый опыт войны

Немаловажное значение приобретает также способность войск в короткие сроки создавать систему минно-взрывных заграждений в виде противотанковых, противопехотных рвов, которые в сегодняшних условиях можно воздвигнуть с применением взрывных устройств. Эффективность такой системы доказана опытом Великой Отечественной войны.

Так, инженерными войсками с 1941 по 1945 год было установлено свыше ста миллионов противотанковых и противопехотных мин. А потери противника на минных полях составили тысячи танков, бронетранспортеров и автомобилей, десятки тысяч солдат и офицеров. Подготовленные специалистами инженерных войск подрывники партизанских отрядов и разведывательно-диверсионных групп осуществили диверсии и пустили под откос сотни железнодорожных эшелонов с войсками, техникой и материальными средствами. По признанию немецкого командования, провал наступления под Курском в полосе обороны 25-го гвардейского корпуса был вызван в том числе и наличием хорошо организованной системы противотанковых минно-взрывных заграждений, установленных нашими саперами. Противник, преодолевая их, потерял 120 танков (в том числе семь «Тигров»), 28 бронемашин, более 1400 солдат и офицеров.

Конфигурация создаваемого роботом минного поля зависит от углов наклона пусковых устройств, последовательности отстрела кассет мин, а также количества применяемых платформ

Понятно, что это далеко не единственный случай успешного применения инженерных войск в оборонительных боях. Можно привести подобные поучительные примеры в ходе ведения боевых действий в Афганистане, локальных конфликтах. Но практически весь этот опыт говорит о том, что система инженерных заграждений должна создаваться большей частью заблаговременно. А в сегодняшней России – еще в мирное время. Или, если позволят обстановка и сроки, в так называемый угрожаемый период, что потребует значительных затрат и материальных ресурсов.

В предвоенный и военный период в СССР для выполнения подобных задач формировали целые инженерные армии. Насколько это оправданно сегодня, должны решать соответствующие специалисты, военные эксперты и ученые по итогам экспериментальных СКШУ. В том числе и того, которое состоялось недавно на юге страны.

Недостатком такой системы является то, что она при определенных условиях может сковать маневр своих же войск. В условиях ведения в основном маневренной обороны система заграждений должна быть гибкой, что потребует установки их на направлении действий главных сил противника. А это возможно только при ведении постоянной разведки, выявлении его истинных намерений.

Решение подобной задачи может быть достигнуто также путем создания эшелонированной обороны с использованием системы минно-взрывных заграждений, привлечением к этому мобильных сил, машин дистанционного минирования. Обратимся опять к опыту Великой Отечественной и локальных конфликтов. Он показывает: чтобы задержать продвижение противника, необходимо обеспечить плотность минирования в количестве 0,3 мины на метр. Для останавливающих действий – 0,4 мины на метр. А для блокирования противника потребуется уже 0,6 мины на метр. Причем такой запас, как и инженерной техники, повторим еще раз, надо создавать в мирное время.

Но и это не все. Бывают ситуации, когда требуется обеспечить внезапность применения средств минирования. Каждое оперативно-тактическое действие, связанное с созданием минно-взрывных заграждений для задержания противника на направлениях вторжения (участках прорыва), эффективно лишь тогда, когда будет проводиться скрытно, с использованием подвижных отрядов заграждения (ПОЗ). Техническую основу ПОЗ должны составлять прицепные минные раскладчики, смонтированные на автомобилях и вертолетах.

Все эти правила и закономерности актуальны для общевойскового боя. Но научно-технический прогресс не стоит на месте. Сегодня надо думать над новыми способами и средствами создания минных заграждений. Нельзя исключить, например, появления на поле боя управляемого робота-минера, предназначенного для устройства противотанковых и противопехотных, противоавтомобильных минных полей. Технически решить эту задачу вполне возможно. Уже созданы управляемые самодвижущие устройства, несущие на себе различные комплекты вооружения. В нашем случае это будет колесная платформа, на которой монтируются цилиндрические контейнеры-направляющие, в которые вставляются кассеты мин. Схема действия проста: самодвижущая управляемая тележка подъезжает к атакующему боевому порядку противника и отстреливает мины с помощью пирогенератора. Конфигурация создаваемого роботом минного поля зависит от углов наклона пусковых устройств, последовательности отстрела кассет мин, а также количества применяемых платформ.

Что касается разминирования, то нашей «оборонкой» создан робот-сапер «Уран-6», который уже стоит на вооружении Российской армии. Это робототехнический комплекс разминирования, разрабатываемый и производимый нахабинским 766-м управлением производственно-технологической комплектации (ОАО «766 УПТК»). Он весит до шести тонн и предназначен для проделывания проходов в минно-взрывных заграждениях и площадного разминирования территорий. Использовался в ходе проведения операции в Сирии, где применялся при разминировании Пальмиры, Алеппо и Дейр-эз-Зора. В январе 2019 года модифицирован и получил новую разгрузочную платформу с системой «Мультилифт». Конструкция платформы значительно сокращает время подготовки комплекса к работе. Создан и его собрат – робот-пожарный «Уран-14».

Что касается наших заклятых партнеров, то нельзя исключать, появления на вооружении армий мира в самое ближайшее время самодвижущихся мин, которые могут быть использованы для подрыва объектов в тылу противника, устройства засад на путях выдвижения войск. Работы в этом направлении в армиях стран НАТО идут полным ходом.

БЛА над полем боя

Большое значение придается также вопросам совершенствования систем, останавливающих продвижение войск в тылу противника. Например, на марше они могут быть подвергнуты дистанционному минированию авиацией, реактивными системами залпового огня, артиллерией. Эффективность такого способа доказана в Афганистане, в том числе с привлечением авиации. Истребитель-бомбардировщик в ходе одного вылета минировал площадь размером 90 метров по фронту на два километра в глубину.

Средств доставки мин до объектов минирования в Российской армии сегодня достаточно. Но добиться их установки на неизвлекаемость удается далеко не всегда. Поэтому надо вести изыскания по созданию взрывных устройств с высокой степенью защищенности от разминирования. Не менее важное направление – совершенствование систем, обеспечивающих возможность широкомасштабного блокирования окруженных войск противника (террористических и диверсионных групп) с помощью минных заграждений. Это особенно актуально для наших войск в Сирии, где все большую роль играют беспилотные летательные аппараты, способные осуществлять бомбовые удары по отдельным объектам, технике, скоплению людей, ПУ, а также вести разведку и наблюдение. Однако в создании соответствующей номенклатуры БЛА у нас пока еще существуют проблемы. Хочется надеяться, что в ближайшее время их решат и необходимые БЛА поступят на вооружение. Их используют для устройства минно-взрывных заграждений на путях маневра окруженных террористов.

Что касается инженерных войск НАТО, то в годы холодной войны у них на вооружении находились ядерные фугасы MADM мощностью до восьми килотонн. Их предполагалось устанавливать вдоль границ того или иного государства с целью блокирования войск наступающего противника. Думается, они до сих пор не списаны в утиль, хранятся на складах НАТО и в любое время могут быть пущены в ход. Россия сегодня оказалась почти в полной изоляции, в окружении недружественных государств, и видимо, нам также есть смысл подумать об использовании этого эффективного вида оружия. Нельзя забывать и о ранцевых ядерных фугасах противника SADM D-54 мощностью до одной килотонны. Вес ранца составляет 68 килограммов, предназначен фугас для проведения диверсионных операций.

В сентябре 1991 года руководство США уведомило мировое сообщество, что утилизировало все ядерные фугасы в одностороннем порядке. Но так ли это? Исторический и недавний опыт поведения политического руководства Америки показывает, что верить таким заявлениям нельзя. Об этом говорят также расширение границ НАТО вопреки обещаниям, односторонний выход из Договора по ПРО и размещение средств противоракетной обороны вдоль границ России, затягивание переговоров по СНВ – яркое тому доказательство.

По некоторым данным, США до сих пор не ликвидировали и морские ядерные мины. Их применение планировалось для уничтожения сил советского флота в местах базирования. Замысел таких действий, в частности, сводился к тому, что в нужное время взрывное устройство приводилось в действие. В результате подрыва образуется волна, которая выбросит суда на берег и распространится в глубь суши на несколько километров.

Увы, поговорка «Хочешь мира – готовься к войне» актуальна до сих пор. А значит, нашему военно-политическому руководству надо учитывать самые различные варианты развития событий. Если политика – это искусство возможного, то военная политика – это предвидение, умение просчитывать вероятные действия врага.

В Военной академии имени М. В. Фрунзе (Общевойсковая академия Вооруженных сил Российской Федерации), которую я окончил, нас учили, что превосходства над противником можно достичь только если надлежащим образом организовать боевое, специальное и тыловое обеспечение своих войск. Эта непреложная истина остается актуальной и сегодня.

Петр Черкашин,
полковник

Опубликовано в выпуске № 33 (846) за 1 сентября 2020 года

Loading...
Загрузка...

 

 

  • Past:
  • 3 дня
  • Неделя
  • Месяц