Версия для печати

Звездный бой морского охотника

Подвиг катерников-черноморцев американцы оценили куда выше, чем советское командование
Новиков Валерий

История, в том числе и военно-морская, полна легенд и мифов, хотя большая часть преданий зиждется на реальных событиях, занесенных в скрижали благодаря воле очень больших начальников. Например, линейный корабль «Азов» в Наваринском сражении в 1827 году потопил пять кораблей, два сильно повредил и первым в российском флоте награжден кормовым Георгиевским флагом и вымпелом; бриг «Меркурий» за бой с двумя турецкими кораблями в 1830 году стал вторым гвардейским кораблем России; крейсер «Варяг» 9 февраля 1904 года доблестно сражался с эскадрой японцев, получил множество повреждений и понес серьезные потери в личном составе; подлодка «С-56» в феврале 1945 года вдобавок к ордену Боевого Красного Знамени стала гвардейской.

Не умаляя заслуг личного и начальствующего состава указанных кораблей, с прискорбием признаю – есть в нашей истории герои, которым ни при жизни, ни после смерти не досталось и малой толики заслуженных ими славы и почестей.

Морской охотник

Об одном таком корабле и его командире хочется поведать сегодняшнему поколению моряков, в том числе и адмиралам Российской Федерации.

25 июля 1943 года, после Дня Военно-Морского Флота, народный комиссар Военно-Морского Флота Союза СССР Николай Кузнецов приказом № 263 повелел «за отвагу, стойкость и мужество, беспримерный героизм личного состава удостоить гвардейского звания:

1. Сторожевой катер «СК-065». Командир катера – старший лейтенант П. П. Сивенко». Так в нашем флоте появился первый и единственный гвардейский корабль четвертого ранга.

Давайте же спустя 78 лет вслед за наркомом присмотримся к этому единственному в истории российского и советского флота гвардейскому кораблю и к его командиру старшему лейтенанту – Павлу Павловичу Сивенко.

СК-065 – тип МО-4 (морской охотник), построен в 1938 году на Ленинградском заводе НКВД № 5 для Морпогранохраны ОГПУ. Его технические характеристики не сильно впечатляют: водоизмещение 56 тонн, деревянный, проклеенный перкалем корпус длиной 26,9 и шириной четыре метра. Мореходность четыре балла, бронирование – самопальное, силами экипажа: съемные стальные листы пять – восемь миллиметров укреплены на ходовом мостике, на бортах в районе топливных цистерн и машинного отделения.

Награждение высоким орденом Павла Сивенко случилось благодаря честной, непредвзятой профессиональной работе дипломатов США: военного атташе посольства в СССР генерала Файмонвилла и посла Уильяма Стендли

Экипаж – 16 человек, включая двух офицеров и двух мичманов. Да и вооружением кораблик не поражал – на борту два 45-мм полуавтомата 21-К с боезапасом 660 снарядов, пара 12,7-мм пулеметов ДШК и 4040 патронов к ним, два бомбосбрасывателя глубинных бомб (до 34 глубинных бомб и якорных мин в различной комплектации), шесть дымшашек. В общем, нарушителей границы гонять можно, а вот воевать с серьезным противником – уже как получится.

В войну морской охотник вступил буквально на второй день. Утром 22 июня под командованием лейтенанта Тимошенко уничтожил румынский пикет у селения Новая Килия. 23 и 24 июня с другими кораблями дивизиона старшего лейтенанта Державина катер высаживал десанты пограничников 79-го Измаильского погранотряда, морских пехотинцев и подразделения 23-го стрелкового полка и оказывал десанту огневую поддержку. За несколько суток боев румынские войска оставили позиции на мысе Сатул-Ноу, в селах Пардино и Старая Килия, укрепрайоне и городе Килия-Веке. Только убитыми и ранеными румыны потеряли 200, а пленными – более 700 человек. До 19 июля экипаж охотника обеспечивал снабжение, а затем и эвакуацию советских частей с Дунайского плацдарма на румынском берегу (около 70 км по фронту и до 4–5 км в глубину). В боях на Дунае его комендоры и пулеметчики сбили два самолета противника.

Затем, в составе отряда кораблей Дунайской флотилии пограничные катера прорвались в Одессу, где ПК вошел в состав ОВР Одесской ВМБ и принимал активное участие в боях за город.

После падения Одессы боевая работа продолжилась в Севастополе – дозоры, проводка транспортов, перевозка войск и грузов – уже в составе 5-го дивизиона сторожевых катеров ОВР Главной базы ЧФ. Для уничтожения акустических или магнитных мин, кроме предупредительного и контрольного бомбометания, на планируемых безопасных фарватерах черноморские начальники внедрили новацию: сторожевые катера (корпус-то деревянный!) на полном ходу проходили опасный участок, таким образом инициируя взрыв мины. Многим везло, но тут ведь как карта ляжет.

1 февраля 1942 года в командование СК-065 вступил старший лейтенант Павел Сивенко, в 1941-м закончивший Военно-морское училище имени Нахимова по специальности «вахтенный начальник». Отказался от должности командира башни главного калибра БЧ-II лидера эсминцев «Ташкент», получил назначение помкомандира катера ОВР Одесской ВМБ ЧФ, которым позже успешно командовал.

В марте 1942 года катер старлея Сивенко передали в состав 5-го дивизиона СКА Туапсинской ВМБ. К тому времени на счету корабля уже было около полусотни отконвоированных без потерь транспортов, десятки суток дозоров (ПЛО, ПВО, ПМО и т.п.) и отражение 265 атак авиации противника. В дни обороны Севастополя сторожевые катера ОВР ГБ ЧФ имели по 23–26 ходовых суток в месяц.

«Москитный флот» в боях за город русской славы

За первые шесть месяцев 1942 года ЧФ потерял лидер «Ташкент» и шесть эсминцев, в ремонте стояли крейсер «Красный Кавказ», лидер «Харьков» и шесть эсминцев, сторожевики «Шторм» и «Шквал». Таким образом, вся тяжесть борьбы на море за Севастополь плотно и надолго легла на «москитный флот».

Основной задачей кораблей Туапсинской ВМБ была защита морских коммуникаций, так как войска на Западном Кавказе и в Крыму получали снабжение в основном по морю. Интенсивность морских перевозок такова: в сентябре – декабре только боевые корабли доставили из Поти, Сухуми и Батуми на фронт 53 тысячи человек и 58 тысяч тонн грузов, обратно вывезли более 2500 раненых. Ежедневно в море находились: в сентябре – 25–35 судов, в октябре – 25–40, в ноябре – 11–35, в декабре – 15–30.

Катер Павла Сивенко большую часть осени и зимы 1942–1943 годов находился в море, в базу заходил лишь для ремонта, пополнения боезапаса и топлива.

Война не числом, а умением

Звездный час, а точнее восемь часов жестокого непрерывного боя, для Павла Сивенко и доблестного экипажа СКА-065 случился 23 марта 1943 года. С 4 февраля к середине марта советские войска на Малой Земле (всего 27 батальонов и 4 штрафных роты десантной группы войск) оставались блокированы превосходящими силами противника. Авиация и артиллерия фашистов били по их позициям, одновременно немецкие и итальянские субмарины и шнелльботы (торпедные катера) стремились перерезать единственный – морской – путь снабжения. Положение десанта стало критическим, потери личного состава росли, не хватало боеприпасов, медикаментов и продовольствия. Артиллеристы поштучно считали снаряды для отражения атак, бойцы вынуждены были для пропитания собирать дикий лук, есть мясо дельфинов.

Командир СКА-065 получил приказ любой ценой провести конвой с боеприпасами, топливом и снаряжением из Туапсе на плацдарм. Идти предстояло днем по узким фарватерам среди минных полей под угрозой с атак самолетов и катеров противника.

Звездный бой морского охотника

Конвой из транспорта «Ахиллеон» и трех малых шхун практически сразу же после выхода из Туапсе атаковали два шнелльбота. Прикрываясь дымовой завесой, катерники пушечно-пулеметным огнем отогнали немцев, шхуны отделились и ушли в Джубгу, отряд продолжил путь в Геленджик.

На выходе из Геленджика конвой по наведению со шнелльботов атаковали пикировщики U87-D. Вначале группами по три – пять самолетов, стремясь уничтожить катер Сивенко, который огнем препятствовал прицельным атакам «Ахиллеона», сбивая фашистских летчиков с боевого курса.

Немцы, почуяв, что безоружный тихоходный транспорт сможет довезти помощь десантникам в Новороссийск, увеличили количество самолетов. Вскоре волнами пошли бомбардировщики U-88A. Султаны от взрывов авиабомб кидали катер как щепку, осколки и пулеметные очереди крушили надстройки, прошивали корпус.

Корабли и транспорты ЧФ на переходе Сочи – Туапсе – Геленджик прикрывал 62-й ИАП (16 И-15 бис, 2 ЛаГГ-3, 5 Як-1) с базированием на аэродромах Агой и Лазаревское. 25 марта воздушное прикрытие перехода СКА-065 и транспорта «Ахиллеон» не осуществлялось. Была ли заявка на прикрытие, автору неизвестно. Первые советские истребители прибыли к месту боя спустя семь часов после начала схватки.

Оценим огневые возможности противников – СКА-065 и немецких катеров и юнкерсов: ураган пулеметно-пушечных очередей и град авиабомб разного калибра против огня двух 45-мм полуавтоматов и двух пулеметов на открытой палубе крошечного корабля. И ведь надо было не просто уклоняться от атак противника, в первую голову требовалось прикрывать «Ахиллеон». В этом был весь смысл и содержание боевой работы командира и экипажа 065-го.

Из представления к награждению: «Умело управляя катером, т. Сивенко руководил боем. Тов. Сивенко – подлинный патриот своей Родины, закаленный в трудных боевых походах черноморец.

От разрывов падающих почти у борта бомб катер получил до 1500 мелких (из них более 500 бортовых) пробоин, два мотора вышли из строя, носовое орудие было сорвано, мостик и ходовая рубка разбиты, забортная вода интенсивно поступала в отсеки, угрожая потоплением катера, который получил дифферент на нос. Катер потерял маневренность».

Бой крейсера «Варяг» длился 50 минут, СК-065 сражался восемь часов. Павел Сивенко позднее вспоминал: «У меня во время войны проявилось природное умение маневрировать на воде, в море четко знал, когда надо уйти в сторону или отдать команду «Стоп!», «Влево!» или «Вправо!». Какое-то внутреннее чувство помогало. Но все пошло бы насмарку без слаженной работы всех членов команды. Все они были ранены, спасло то, что на катере была полная взаимозаменяемость. Василий Глобин, например, был рулевым, он же сигнальщик, он же кок, он же минер. Иван Перевозников – наводчик, он же рулевой и сигнальщик. Старшине второй статьи Григорию Куропятникову оторвало руку, но он заметил, что вблизи глубинных бомб разгорается пожар, он дополз туда и все ликвидировал. Одну, вторую, третью рану получил боцман Антоненко. Но он продолжал вести огонь из пулемета, пока не упал. Тяжело ранило помощника командира Якова Ароновича Мазлера, до войны работавшего журналистом в московской газете, но он продолжал вести огонь из ДШК, пока взрыв бомбы рядом окончательно не вывел его из строя. Комсомолец Марочкин, получив несколько ранений, продолжал подносить патроны к пулемету. Не оставили орудие Григорьев, Степан Скляр и Перевозников. Все они были ранены, но огня не прекращали. Наш рулевой, старшина второй статьи Жован, под моим руководством искусно уводил катер от ударов бомбардировщиков. Осколком перебило фал, и наш флаг упал, тогда краснофлотец Потапов быстро связал фал, и знамя корабля, его гордость и честь, вновь поднялось над катером как символ непобедимости».

Комендоры и пулеметчики сумели сбить три юнкерса, несколько поврежденных бомбардировщиков покинули место боя. Все же катер с потерями, но уберег «Ахиллеон» от атак полусотни самолетов врага и благополучно довел транспорт до пункта назначения. Именно в этом и была главная заслуга командира и его команды.

О масштабах и ожесточенности боевых действий на Черном море в 1943 году можно судить по количеству наших потерь: 26 сторожевых и 22 торпедных катера, 14 бронекатеров, 25 катеров-тральщиков и еще 116 единиц других плавсредств. Только за второе полугодие!

Нежданный орден

А затем случился кадровый скандал. После мартовского боя начальство как-то подзабыло об обещании наградить живых и мертвых членов экипажа СКА-065. И тут депеша из Москвы: «Американцы наградили Вашего Сивенко большим орденом США – что делать?» Представление на Героя Куропятникову уже в Москве, Мазлеру – посмертно орден Отечественной войны, а командиру что? Черноморские флотоводцы и политруки быстро сообразили – башку, если что, оторвут, скандал-то международный. Комдив 5-го дивизиона СКА капитан-лейтенант Державин еще 3 апреля написал представление Сивенко к ордену Ленина, командир ОВР Туапсинской ВМБ капитан 2-го ранга Чернов утвердил, 27 мая командир Туапсинской ВМБ капитан 1-го ранга Голубев-Монаткин написал: «Достоин награждения орденом Красное Знамя».

В бешеном темпе найден третий год доблестно воевавший на просторах Черного моря старший лейтенант Сивенко, с абсолютно пустой «военно-морской грудью». За ночь ему пошили парадный мундир, срочно нашли потерянные в штабах медали «За оборону Одессы» и «За оборону Севастополя», и… начальник штаба ЧФ контр-адмирал Елисеев вручил опешившему Павлу Павловичу орден Боевого Красного Знамени. И уже 7 июня командир СК-065 принимал американский орден «За выдающуюся службу». Американские зануды продолжили и далее выказывать пиетет кавалеру. 19 февраля 1944 года глава Морской секции военной миссии посольства США контр-адмирал Олсен написал: «старшему лейтенанту Сивенко Павлу Павловичу ВМФ СССР: При сем прилагается лента к Вашему ордену «За выдающуюся службу».

Напомню, 25 июля 1943 года приказом № 263 наркома ВМФ СССР адмирала Кузнецова СКА-065 присвоено звание гвардейского. Командир гвардейского корабля звания Героя так и не удостоился.

За годы войны СКА-065 выполнил 600 боевых заданий, прошел 32 тысячи миль, 140 суток нес дозорную службу, отконвоировал 118 судов и транспортов, высадил более двух тысяч десантников (включая 4 разведывательно-диверсионные группы в тыл врага), участвовал в 12 обстрелах береговых объектов противника, 216 раз подвергался атакам авиации – сбил три самолета, подбил – шесть. Потерял убитыми два человека.

Войну Сивенко закончил кавалером орденов Боевого Красного Знамени, Отечественной войны I степени и «За выдающуюся службу» США, а также медалей «За оборону Одессы», «За оборону Севастополя», «За оборону Кавказа» и с тремя легкими ранениями.

Послевоенная судьба была почти типичной для его поколения. 27-летний капитан-лейтенант в 1946 году успешно окончил командный отдел Высших офицерских классов ВМФ, почти год прослужил помкомандира тральщика. Затем – помощник командира эсминца «Боевой», 1951–1953 – старпом эсминца «Ловкий» (бывший итальянский «Артильери»), 1953–1955 – командир эсминца «Ловкий», в 1953-м – производство в капитаны 2-го ранга и с 1955-го до увольнения в 1961-м из ВМФ – командир эсминца «Быстрый».

Стоит заметить, что в первое послевоенное десятилетие служба на тральщиках, особенно на Балтийском и Черноморском флотах, была не синекурой. Твердо предположу, что орден Красной Звезды, полученный Павлом Павловичем в 1952 году, был наградой за боевое траление, как, впрочем, и орден Боевого Красного Знамени в 1956 -м.

Бал негодяйства

Однако был уже близок час, когда Павла Сивенко настигла очередная мудрость Никиты Хрущева и командующего ЧФ Владимира Касатонова: 42-летний капитан 2-го ранга с восьмилетним боевым опытом и полным военно-морским образованием 19 января 1961-го был уволен в запас с… неполной пенсией.

Кроме преступной глупости верховного заботника о благосостоянии советского народа, были еще и внутрифлотские негодяйства. На эскадре Черноморского флота той поры правили бал выходцы с могучих крейсеров и линкоров, да-да, именно тех, которые с августа 1942 года в боях не участвовали. После гибели в октябре 1943-го трех эсминцев Сталин запретил им даже выходить в море. И вот эти ущербные (боевые-то офицеры с этих кораблей ушли воевать в морскую пехоту и на катера, на тральщики) стали руководить после войны бригадами, дивизиями и эскадрой. Снобизм и хамство отличали кадровую политику ЧФ тех лет. Очень многих катерников искусственно тормозили в карьерном росте, не стал исключением и Сивенко, характер и позвоночник у него были прямолинейные, как и речи – кому же из флотоводцев понравится такой командир!

Не выдерживает критики и байка о неудавшейся карьере Павла Павловича: «Потерял-де, мол, он вкус к морю и флотской службе, стал манкировать службой». Ложь и клевета: за время работы в севастопольском Морском гидрофизическом институте АН СССР Сивенко с 1961 года прошел путь от инженера лаборатории рельефа дна до руководителя экспедиционного отряда лаборатории – с 1963 по 1973 год провел в море 738 суток, прошел 238 тысяч миль, посетил 22 порта пятнадцати стран. О какой потере вкуса к морю и флотской службе можно говорить? Только пристрастным и злобным завистникам это под силу. Конечно же, это только одна из версий предвзятого отношения к живому и странной забывчивости о покойном командире единственного гвардейского корабля 4-го ранга.

Привет от посла Стендли

Награждение высоким орденом Павла Сивенко случилось благодаря честной, непредвзятой профессиональной работе дипломатов США: военного атташе посольства в СССР генерала Файмонвилла и посла Уильяма Стендли. Именно они узнали, оценили героизм и представили командира СКА-065 к награде.

Возможной причиной внимания американских дипломатов к подвигу Сивенко могло стать их деятельное участие в планировании и организации поставок Черноморскому флоту вооружения по ленд-лизу. Автор полагает, что постоянные, длительные и конструктивные контакты с командованием Советского ВМФ, не всегда носившие формальный характер, позволили Файмонвиллу и Стендли узнать обстоятельства мартовского боя СКА-065.

Спустя 46 лет, в августе 1989 года, по инициативе посла США в СССР Мэтлока в Севастополе командование ракетного крейсера «Томас С. Гейтс» устроило торжественный прием Павлу Павловичу. По признанию офицеров американского корабля, они впервые увидели на борту человека, удостоенного столь высокой награды.

На этом связи Павла Павловича с американцами не закончились. Один из них, полковник в отставке Кинг Коффман, загорелся историей военно-морского братства СССР и США, в том числе и судьбой Павла Сивенко. Узнав, что герой стар и болен, но при хорошей памяти, а посему печалится о ветхости американского ордена, решил помочь ветерану. 26 декабря 1996-го в Москве военный атташе посольства США генерал Джон Репперт вручил сыну Павла Сивенко капитану 1-го ранга Игорю Павловичу дубликат ордена и ленту ордена «За выдающуюся службу».

Судьба гвардейского корабля 4-го ранга сложилась печально. После двадцати лет службы СК-065 вывели из боевого состава ЧФ и поставили его корпус у мыса Такиль в Керченском проливе как причал для швартовки судов. Что ж, видимо, по мнению флотских начальников, это было самое подходящее место для единственного в Российской империи и СССР гвардейского корабля 4-го ранга.

Хочется верить, что найдутся в Российском флоте люди и силы, способные вернуть нашей Родине имя героического корабля и его доблестного командира.

Валерий Новиков,
капитан 1-го ранга в отставке

Опубликовано в выпуске № 28 (891) за 27 июля 2021 года

Loading...
Загрузка...

 

 

  • Past:
  • 3 дня
  • Неделя
  • Месяц