Версия для печати

Импульс атомного монстра

Как в Советском Союзе создавалась система контроля за ядерными испытаниями
Болтунов Михаил

Первый ядерный взрыв был осуществлен в Советском Союзе 29 августа 1949 года. Проводился он в сверхсекретном режиме. Однако уже через несколько суток о событии узнали американцы. Но как? Вопрос о том, каким образом просочилась информация об этом, мучил руководителей нашей страны, ученых-атомщиков и спецслужбы долгое время. Истина открылась позднее.

Оказалось, что дело не в шпионах. Источником информации стала так называемая система обнаружения ядерной энергии (радиационных излучений), созданная в США в 1947 году. Специальный датчик, установленный на самолете, совершавшем полеты из Аляски в Японию, обнаружил повышенный фон радиации в верхних слоях атмосферы. А поскольку в США тогда испытаний не проводилось, ответ был очевиден – Советы взорвали атомную бомбу.

Однако об этой системе в Советском Союзе тогда ничего не было известно. Соединенные Штаты ее, разумеется, держали в тайне. Пришлось нам самостоятельно пройти нелегкий и достаточно длинный путь ее формирования. Но в СССР его прошли и создали Службу специального контроля (ССК) за ядерными испытаниями в США.

Засечь импульс

А истоки этой системы – в службе радиоразведки ГРУ. Тогда она делала свои первые робкие шаги, терпела неудачи. Первым начальником и создателем ССК был доктор физико-математических наук, лауреат Ленинской премии генерал-майор Александр Устюменко.

История контроля за ядерными взрывами восходит к июлю 1949 года. Когда через полвека – в 1999-м рассекретят некоторые материалы о советском ядерном проекте, выяснится, что в архивах сохранился важный документ: приложение № 1 к протоколу № 82 заседания Специального комитета при Совете министров СССР от 20 июля 1949 года. В нем сказано: «В целях получения дополнительных данных о возможностях дальней инструментальной разведки места взрыва считать необходимым наблюдение радиопомех, производимых взрывом на приемных станциях городов Новосибирска, Омска и Алма-Аты».

Далее перечислялся ряд других мер. Я беседовал с ветеранами ССК, исследователем и историком этой службы полковником Алексеем Васильевым. К сожалению, пока не удалось выяснить, кто вначале проводил первые наблюдения и каких результатов добился. С большой долей уверенности можно считать, что они были неудачными, так как первый успех в обнаружении радиопомех придет только через несколько лет, в 1953 году.

Александр Устюменко среди военных яснее и глубже других понял значение разведки ядерных взрывов для советского атомного проекта, Вооруженных сил и Советского государства

Замечу, что так называемый радиотехнический метод обнаружения был одним из нескольких, разрабатывавшихся в то время. Вот как об этом сообщал академик Исаак Кикоин научному руководителю атомного проекта академику Игорю Курчатову в 1957 году: «В настоящее время существует ряд способов обнаружения атомного взрыва, произведенного в какой-либо точке земного шара, удаленной от места наблюдения: радиоактивность, сейсмический, акустический и радиотехнический методы».

Да, в теоретическом плане посыл академика Кикоина оказался правильным. В последующем это подтвердится практикой. Но тогда, в начале 50-х зарегистрировать эти самые радиосигналы атомной бомбы было непросто.

В 1953 году при взрыве первого в СССР термоядерного заряда все получится. Военные связисты подполковники Е. Петухов и Г. Данилов под руководством подполковника С. Давыдова проведут успешную регистрацию радиоизлучения взрыва на удалении 70 километров от эпицентра.

О том эксперименте непосредственный участник Давыдов потом будет вспоминать так: «Курчатов просил проверить, не сопровождается ли ядерный взрыв электромагнитным излучением в диапазоне радиоволн. Игоря Васильевича уже несколько лет мучил вопрос о том, каким образом США после события располагали исчерпывающей информацией о проведенных в СССР ядерных взрывах.

По моей рекомендации Петухов и Данилов собрали войсковые радиоприемники различных диапазонов волн, вместо наушников присоединили к ним гальваномеры шлейфного осциллографа. Один гальваномер подключили к фотоэлементу, ориентированному на эпицентр взрыва. Весь комплект аппаратуры разместили в лабораторном корпусе на удалении 70 километров от места взрыва. Почти все радиоприемники в момент вспышки зарегистрировали радиоимпульс».

Первый успех окрылил. Экспериментальное подтверждение учеными возможности дальнего обнаружения ядерных взрывов, проводимых на иностранных полигонах, заставляло двигаться вперед.

Взломать шифры

В феврале 1954 года в Министерстве обороны СССР провели совещание, участниками которого стали ученые, военные связисты, разведчики. Обсуждался один вопрос: возможность обнаружения ядерных взрывов, проводимых США на атоллах Эниветок и Бикини, методом регистрации радиоимпульсов с использованием средств связи.

В совещании приняли участие академики И. Кикоин, А. Щукин, членкоры академии наук Ю. Кобзарев, А. Кугушев. Министерство среднего машиностроения представлял генерал-майор Н. Павлов, войска связи – маршал И. Пересыпкин, 6-е управление Минобороны – генерал-лейтенант В. Болятко. От военной разведки были генерал-лейтенант М. Шалин, полковники М. Рогаткин и А. Устюменко.

Итогом стало создание в ГРУ Генштаба отделения специального наблюдения за испытаниями ядерных взрывов за рубежом. Организационно оно вошло в состав радиоразведки. Возглавил отделение специального наблюдения полковник Александр Устюменко.

Выбор не случайно пал на Александра Ивановича. Он был человеком творческим и весьма пытливым, обладал большим опытом работы. Еще в 1935–1937 годах проходил службу в штабе Особой краснознаменной Дальневосточной армии маршала Блюхера. Занимался шифрованием и криптографией.

В Великую Отечественную капитан, потом майор Устюменко являлся помощником начальника отдела радиоразведки Главного разведуправления РККА. Неоднократно направлялся в служебные командировки на Юго-Западный, Западный и Ленинградский фронты для выполнения специальных заданий.

Импульс атомного монстра
Первый начальник и создатель ССК – доктор
физико-математических наук, лауреат
Ленинской премии Александр Устюменко

В военные годы именно Устюменко поручили раскрыть секреты таблиц и шифра радиопозывных фашистской армии. Позже Александр Иванович скажет, что для этого потребовались чудовищные усилия. Тем не менее все шифры были взломаны и наши радиоразведчики уверенно привязывали эти позывные к штабам соединений и объединений фашистских войск.

После победы Устюменко продолжал службу в центральном аппарате ГРУ. Летом 1952 года он вновь попал на войну. В Корею вылетела группа офицеров Министерства обороны, среди них находился подполковник Александр Устюменко. В помощь ему командирована группа военнослужащих со средствами радио- и радиотехнической разведки из состава уссурийской части.

И вот теперь он возглавил новое подразделение – отделение специального наблюдения. 375-й отдельный радиобатальон ОСНАЗа Забайкальского военного округа был расформирован и на его базе развернуто четыре отряда: 2-й отряд – в городе Уссурийске, 4-й – в Южно-Сахалинске, 5-й – в Петропавловске-Камчатском и 6-й – в городе Дальнем военно-морской базы «Порт-Артур» (КНР).

Каждый отряд получил штатные средства радиоперехвата, а также по два опытных комплекта спецаппаратуры для засечки радиосигналов ядерных взрывов.

К исходу мая все отряды были оснащены экспериментальными комплектами микробарографической аппаратуры, регистрировавшей инфранизкочастотные колебания.

Серия ядерных взрывов на атоллах Эниветок и Бикини, проводившаяся с 28 февраля до 13 мая 1954 года, была зарегистрирована сейсмическими, аэрозольными и акустическими методами. Однако отряды ОСНАЗа радиосигналов от ядерных взрывов не получили.

Осенью 1954 года вновь проведены экспериментальные работы по регистрации атомного взрыва, произведенного в ходе учений на Тоцком полигоне, а также серии ядерных испытаний на Семипалатинском полигоне.

По итогам этих экспериментов Борис Ванников сообщал первому заместителю министра обороны СССР маршалу Александру Василевскому: «Работами, произведенными ЛИП АН совместно с Главным разведывательным управлением Генерального штаба в 1954 году, показано, что атомные взрывы сопровождаются радиосигналами, которые принимаются на расстоянии нескольких тысяч километров от места взрыва. Тем самым открывается новый метод наблюдения за атомными взрывами, производимыми на больших расстояниях. В связи с этим считаем необходимым обеспечить дальнейшую разработку этого метода и приступить к организации постоянной службы радионаблюдения за атомными взрывами. Ряд мероприятий необходимо провести срочно в связи с намеченными на февраль 1955 года США испытаниями атомного оружия».

Действительно, весной 1955 года американцы провели на Невадском полигоне серию испытаний ядерного оружия, но зарегистрировать их радиотехническим методом вновь не удалось.

Неудача следовала за неудачей. Вскоре появились скептики, которые перестали верить в успех радиотехнического метода.

Трудноуловимый электромагнитный импульс ядерного взрыва в ГРУ в шутку называли «волосом Богородицы», который по народному приданию дано видеть не каждому, а лишь избранным.

Но начальник службы Александр Устюменко всегда верил в свою избранность и заражал этой уверенностью своих коллег. Полковник Алексей Васильев, долгое время проработавший с ним, скажет: «Александр Иванович среди военных яснее и глубже других понял значение разведки ядерных взрывов (ЯВ) для советского атомного проекта, Вооруженных сил и Советского государства. Он воспринял возложенную на него ответственность за выполнение экспериментальных работ по обнаружению радиоизлучений ЯВ значительно шире, чем определили его начальники. Поэтому первые неудачи по регистрации ЭМИ ЯВ в коротковолновом диапазоне не вызвали у Устюменко отчаяния и неверия в саму идею, а заставили его как человека ищущего, творческого, целеустремленного, наоборот, собраться и искать выход из тупиковой ситуации».

И такой выход нашли. Во второй половине 1955 года с помощью новых катодных осциллографов на Семипалатинском полигоне на разных расстояниях от эпицентра взрыва три группы исследований зафиксировали импульсы радиоизлучения. Сделала это группа подполковника А. Андреюка, майора А. Баканова и В. Сокольского.

В том же 1955 году отделение специального наблюдения было преобразовано в Службу специального наблюдения. Начальником утвердили того же Устюменко.

Вскоре в отрядах ОСНАЗа появились радиоприемники СДВ-диапазона и были зафиксированы случаи регистрации сигналов. Однако надежное, устойчивое обнаружение импульсов ядерных взрывов стало возможным только с введением электронного осциллографа ОК-17М. С его помощью в начале 1957 года и был зарегистрирован радиоимпульс ядерного взрыва на расстоянии 2700 километров от его эпицентра.

Дело всей жизни

Безусловно, деятельность Службы специального наблюдения ГРУ и подчиненных ей частей явно прогрессировала. Однако в руководстве стали появляться недоброжелатели и противники этого направления. Уж слишком затратными и обременительными казались работы на ее развертывание – организация новых пунктов наблюдения, расширение научных исследований. А главное – служба становилась этаким непрофильным подразделением, ведь в копилку ГРУ в том традиционном представлении о развединформации она мало что приносила.

Теперь от нее старались избавиться. 7 мая 1957 года Служба специального наблюдения была выведена за штат. Случилось это, когда ГРУ возглавлял генерал-полковник Сергей Штеменко.

Положение спасли академики Курчатов, Кикоин и полковник Устюменко. Они, как никто другой, понимали, к какой катастрофе может привести ликвидация службы.

Вскоре Служба специального наблюдения вошла в состав 6-го управления Министерства обороны. Начальником вновь назначили Устюменко, заместителем по вооружению – полковника В. Лебедева. Из ГРУ также перешли подполковники Г. Ростовцев, А. Андреюк, А. Тыртунов, из 6-го управления – подполковник Д. Соболев, из ЦНИИИС – подполковник А. Бакланов. Эта «великолепная семерка» и стала костяком будущей мощной и разветвленной службы.

Но такой она станет потом, с годами. А тогда она больше была похожа на группу специалистов. Кстати, на первых порах ее так и называли – группа Устюменко.

Однако Александр Иванович прекрасно осознавал необходимость расширения службы. США, Франция, Китай наращивали ядерные испытания, и группа уже не справлялась с нагрузкой. Но о каком расширении могла идти речь, если в ту пору армию сокращали. Первые трудности возникли уже на уровне руководства 6-го управления. Командование не решилось поднимать вопрос об увеличении штатной численности службы в период всеобщего хрущевского сокращения.

А вот Устюменко решился. Он разработал проект штата полноценной службы в составе четырех управлений, штаба и вычислительного центра. Состав – около 800 человек. Даже самые близкие коллеги Устюменко усомнились тогда в успехе подобного предприятия.

Для начала Александр Иванович заручился поддержкой академиков Кикоина, Федорова, Садовского, сотрудников Военно-промышленной комиссии. Они помогли ему попасть на прием к секретарю ЦК по оборонным вопросам Дмитрию Устинову. Тот, выслушав аргументы, поддержал Устюменко.

Вскоре появилось постановление ЦК КПСС и Совмина СССР «О дальнейшем развитии службы специального контроля Министерства обороны СССР за ядерными взрывами». Следом за постановлением вышел приказ министра обороны: был утвержден штат, предложенный Устюменко, дальнейшее развитие получила сеть пунктов наблюдения, в академии им. Ф. Э. Дзержинского открыли кафедру, где стали готовить кадры для службы.

«Александр Иванович, – скажет его коллега по службе Г. Толченков, – относился к категории людей, неуклонно идущих к намеченной цели. Безусловно, он был патриотом радиотехнического метода. Его заветной мечтой и целью было «поставить на ноги» метод регистрации ЭМИ в условиях бесчисленного количества атмосфериков, добиться его высокой помехозащищенности и надежной идентификации электромагнитного импульса. Тем не менее ни один из методов обнаружения ЯВ не выпадал из поля зрения. Зоркий взгляд Устюменко замечал любую шероховатость в деятельности подчиненных и лабораторий ССК. Темпы наращивания и совершенствования службы в целом и лабораторий непрерывно возрастали, рос ее авторитет как научного учреждения не только в Министерстве обороны, среде военных учебных заведений, но также и в НТК родов войск, в гражданских научно-исследовательских учреждениях, с которыми приходилось контактировать, в ОКБ экспериментальных и опытных заводов.

В 1962 году Устюменко заслуженно присвоили высокое звание генерала. Это было воспринято как радостное событие всем коллективом службы. В Устюменко удачно сочетались такие качества, как незаурядный ум, любознательность, всесторонняя образованность, невероятная убежденность в правильности осуществляемых им замыслов, и наряду с этим такие просто человеческие качества, как скромность, внимательное отношение и забота о подчиненных, большое умение убеждать и привлекать на свою сторону.

Служба специального контроля была его детищем, он считал ее делом всей своей жизни».

Американский тест

В 1958 году вместе с известными советскими учеными Е. Федоровым, С. Царапкиным, И. Таммом, Н. Семеновым Александр Устюменко принял участие в Женевском совещании научных экспертов по обнаружению ядерных испытаний. За столом совещания собрались представители восьми стран – СССР, США, Великобритании, Франции, Канады, Чехословакии, Польши, Румынии.

Так случилось, что в женевском Дворце наций впервые лицом к лицу встретились ученые, принимавшие самое активное участие в создании ядерного оружия: от Советского Союза – Н. Семенов и И. Тамм, от США – Э. Лоуренс и Г. Бете, от Великобритании – Дж. Кокрофт и У. Пенни.

Это совещание положило начало международным переговорам по проблемам прекращения испытаний ядерного оружия и привело через пять лет к заключению Договора о запрещении ядерных взрывов в атмосфере, космосе и под водой – первого соглашения по ограничению гонки вооружений и очистившего атмосферу от радиоактивных веществ.

Устюменко был, как говорил Курчатов, экспертом по радиометоду. А как раз дискуссии по радиотехническому методу в Женеве были очень сложными. Вспоминая о них, Владимир Шустов, чрезвычайный и полномочный посол, в 1958 году еще молодой атташе, занимавшийся переводом, говорил: «Мне пришлось переводить для наших экспертов беседу по методу обнаружения ядерных взрывов, которым как раз и занимался Александр Иванович. Западные эксперты вообще пытались перечеркнуть ценность обнаружения ядерных взрывов по регистрации радиосигналов. Утверждали, что отличить радиосигналы, возникшие при ядерных взрывах и молниевых разрядах, невозможно, и потому, дескать, этот способ вообще неприемлем. Желая подтвердить этот тезис, они предоставили советским ученым десять записей радиосигналов, предложив указать, какие из них относятся к взрывам, а какие к молниям.

Для наших специалистов не составило труда выдержать это испытание. Александр Иванович, как помню, с некоторым раздражением посетовал: «Мы же не школьники!». И буквально через 15–20 минут американцам был дан исчерпывающий ответ: правильно указаны записи, относящиеся к ядерным взрывам».

Советские эксперты привели достаточное количество экспериментальных и теоретических доводов в пользу своего выбора. В результате метод обнаружения воздушных ядерных взрывов по регистрации радиосигналов занял свое законное и оправданное место в заключительном докладе экспертов и был рекомендован наряду с другими способами.

20 лет руководил Александр Устюменко Службой специального контроля. После увольнения из Вооруженных сил работал начальником лаборатории в той же сфере. К концу 70-х годов он написал диссертацию по проблемам обнаружения ядерных взрывов.

Ученым советом Института атомной энергии имени И. В. Курчатова диссертация на соискание степени кандидата физико-математических наук была признана докторской. Так Устюменко стал доктором наук.

Александр Иванович ушел из жизни в 1992 году. На его надгробном памятнике на Троекуровском кладбище выбита короткая надпись: «Создатель службы СК».

Михаил Болтунов,
член Союза писателей России

Опубликовано в выпуске № 41 (904) за 26 октября 2021 года

Loading...
Загрузка...
Новости

 

 

  • Past:
  • 3 дня
  • Неделя
  • Месяц