Версия для печати

Свобода & анархия: разница есть!

Мельков Сергей
Летом текущего года в российских кинотеатрах демонстрировался американский фильм «Робин Гуд» (с Расселом Кроу в главной роли), появился он и на DVD. Рецензенты отмечают, что создателям исторической картины не удалось глубоко показать межличностные отношения. Зато получилось зрелище для политолога.
Летом текущего года в российских кинотеатрах демонстрировался американский фильм «Робин Гуд» (с Расселом Кроу в главной роли), появился он и на DVD. Рецензенты отмечают (http://www.film.ru/article.asp?id=6178), что создателям исторической картины не удалось глубоко показать межличностные отношения. Зато получилось зрелище для политолога.
{{direct}}

Серьезного бунта не было

По сценарию, возвращающийся из Третьего крестового похода английский король Ричард Львиное Сердце погибает. Несколько воинов дезертируют и случайно отбивают у грабителей корону монарха. Робин Гуд привозит ее в Лондон, присвоив титул павшего ноттингемского барона Робина Локсли. В результате Англия обретает нового венценосца – Иоанна, а отец погибшего Локсли и его вдова признают самозванца в качестве сына и мужа.

Параллельно с этой занятной байкой зрители знакомятся еще с двумя сюжетными линиями.

Во-первых, французы ведут подготовку к вооруженному вторжению на туманный Альбион. Отсутствие здесь королевских войск, еще не вернувшихся из Палестины, и слабая верховная власть должны способствовать успеху затеваемой агрессии.

Во-вторых, в самой Англии так называемые северные бароны, опираясь на свои дружины, требуют независимости.

Складывается почти тупиковая ситуация: король и его вассалы предъявляют друг другу различные обвинения, меж тем завоеватели уже подплывают к английским берегам. Сила и моральная справедливость вроде бы на стороне непокорных феодалов, но монарх выражает интересы нации. Фактически же бароны в фильме никакие не сепаратисты, хотя им не нравятся ни Иоанн, ни проводимая им политика, ни отношение к ним сюзерена. Но изменить они хотят только последнее. А вот верховная власть, кажется, не готова идти ни на какие компромиссы.

Робин Гуд находит выход практически из безнадежного положения: он призывает короля дать своим вассалам и людям СВОБОДУ. И тут венценосец неожиданно легко соглашается подписать Великую хартию вольностей. Сразу же все – и монарх, и феодалы, и воины демонстрируют свое единение и выступают против захватчиков. В результате иноземный противник повержен в бою.

Свободолюбец во втором поколении

Главный герой призывает соотечественников не к анархии, то есть к безвластию, и даже не к борьбе с властью (как в отечественном фильме про Робина Гуда). Он просто требует свободы для людей перед лицом общего врага. На мой взгляд, создатели фильма хотели показать фактическое зарождение английской нации, когда импульс к самосохранению появляется не только сверху.

Наоборот, заявка на свободу в этом произведении генерируется чуть ли не с самого социального дна. Похоже, что в современной Америке таким видят основной путь становления британской идентичности. А именно: когда верхи и низы могут договориться, то взаимные выгоды очевидны. Власть при этом получает осмысленную лояльность, а граждане (уже граждане, а не принадлежащий власти народ) – свободу.

Откуда же у главного героя в XII веке появился призыв к СВОБОДЕ? Создатели фильма придумали версию о том, что отец Робина Гуда являлся создателем первого варианта будущей Великой хартии, но был убит без суда и следствия. Оставшийся в юном возрасте сиротой, главный герой, казалось, временно утерял отцовские заветы. Однако жаждущие свободы люди помогают Робину вспомнить ВСЕ.

Идея как бы передается по наследству от отца к сыну, поскольку, вспомнив, он сразу же начинает действовать во имя свободы своей нации. Робин Гуд уже внутренне свободен сам и потребовал свободы для соотечественников. Но оказались ли они готовы к этому? Считаю, что нет, ведь свободолюбивые идеи только тогда не будут превращаться в анархию, когда у власти есть устойчивое доверие к низам. Судя по фильму, такое доверие 800 лет назад в Англии имитировалось для того, чтобы сплотить вооруженный народ.

Что раньше?

Очевидно, что власть не станет бояться вооружения массы людей только в условиях политической демократии. Но существовала ли она в конце XII века? Полагаю, что ее не было и быть не могло.

Известно, что защита отечества в Америке в силу разного рода исторических и ментальных причин приравнивалась к участию в этом вооруженного народа. В фильме «Робин Гуд» его авторы эту идеологию вооруженного народа перенесли в XII век нашей эры на территорию Англии. Перенесли и убедились, что в тот момент была только военная демократия.

Действительно, когда англичане подъехали к морю, то увидели высадку явно превосходящего их по численности французского десанта. Король, который до этого еще ни разу не воевал, растерялся. И Робин Гуд, настоящий военный «профессионал» (говоря современным языком), тут же принял решение о наилучшей организации битвы. Монарх же это стерпел, лично бросившись на врага. С окончанием войны, убеждены создатели фильма, военная демократия закончилась, а политическая демократия так и не наступила. Этот вывод уместен для современных войн и вооруженных конфликтов. Сомневающимся напомню два сюжета.

Во-первых, картина завершается тем, что король объявляет Робина Гуда врагом нации и тем самым открывает ему путь в лес. А действительно, куда тому еще податься, он же не самоубийца?! Следовательно, лишь после окончания этого американского фильма начинается отечественный вариант Робина Гуда – неутомимого борца с властью.

Во-вторых, в любом современном конфликте/войне (например в Ираке, Афганистане) очень быстро одерживается военная победа. Но навязать проигравшему демократическое устройство пока не удается нигде. Исключение составляет лишь Германия, да и та относится к так называемому западному миру, потребовалось ей на это не один десяток лет. Может быть, в Германии это в конце концов удалось потому, что немцы вместе с американцами хотели в первую очередь свободы, а не демократии?

Полезные уроки

Сегодня в нашей стране самая актуальная и обсуждаемая тема – как приступить к модернизации России. Президент требует формировать соответствующие институты, премьер-министр занят сохранением стабильности. И это правильно.

Но фильм «Робин Гуд» предлагает начинать со свободы, которой в России не хватает. Власть может создать условия для нее (не путать с анархией), но внутреннюю свободу россиянам никакие лидеры государства дать не в силах. И это урок от авторов картины: без этой свободы демократии не будет.

Второй урок банален: без высокой степени доверия между властью и гражданами сложно одержать победу над врагом и невозможно сформировать единую нацию. Опыт Великой Отечественной войны и события 1991 года в полной мере доказали, что нация только силой и только сверху не формируется. Неужели кому-то это до сих пор неясно?

Сергей Мельков,
сопредседатель Ассоциации военных политологов, доктор политических наук

Опубликовано в выпуске № 37 (353) за 22 сентября 2010 года

Загрузка...

 

 

  • Past:
  • 3 дня
  • Неделя
  • Месяц