Версия для печати

«Парижские тайны»: урок для Макрона

Президент Пятой республики Валери Жискар д’Эстен – прагматик на международной арене
Ходаков Игорь
Фото: regnum.ru

Жоржа Помпиду в Елисейском дворце сменил Валери Жискар д’Эстен, к 1974 году уже прочно утвердившийся в политическом истеблишменте Пятой республики, поскольку несколько лет возглавлял Министерство экономики и финансов. В определенном смысле новый хозяин Елисейского дворца продолжал голлистскую политику. Но именно в определенном. Ибо не питал иллюзий по поводу создания Европы от «Лиссабона до Владивостока».

В противовес этому президент сосредоточился, по его собственным словам, на реализации плана восстановления мира и постепенного становления Европы в качестве мировой державы как в экономическом, так и в политическом отношении, повышения ее уровня до Соединенных Штатов и в то же время Советского Союза.

Монарх на республиканском троне

Больше того, Жискар д’Эстен не стеснялся критиковать бригадного генерала Шарля де Голля, в частности за признание независимости Алжира. Одно время даже ходили – вряд ли имевшие под собой серьезные основания – слухи о его связи с ОАС, ультраправой организацией, планировавшей покушение на создателя Пятой республики.

Тем не менее третий ее президент оказался в ряде аспектов своей политики правее голлистов. Он и внешне отличался от эмоционального Помпиду, будучи, по отзывам современников, несколько сухим в общении технократом с манерами аристократа. И не напрасно, по словам историка Анны Барсуковой, при демонстрируемой им неприязни к показным атрибутам власти, в попытке приблизиться к жизни обычных людей в принятии большинства государственных решений напоминал монарха на республиканском троне.

Последняя фраза – не совсем метафора. Ибо еще в «СССР, несмотря на железный занавес (замечу, что как раз в отношении Франции занавес-то железным не был: взять хотя бы популярность у нас книг Мориса Дрюона и хлебосольную встречу его в Советском Союзе, любовь к французским фильмам, аншлаги на концертах Мирей Матье и Шарля Азнавура.И. Х.), знали и обсуждали на все лады, пишет историк Татьяна Гончарова, что Валери Жискар д’Эстен – помок Людовика XV, у которого, как известно, не было недостатка в бастардах. Стало очевидным, что за аристократическим стилем нового главы государства скрывается много консерватизма».

Кризисы Франции и ее президента

Несмотря на то, что статья посвящена деятельности Жискар д’Эстена на международной арене, я вкратце коснусь вызовов, с которыми он столкнулся внутри страны. Прежде всего это нефтяной и энергетический кризис, снижение темпов экономического развития и стагфляция. Именно в период его президентства взлетели цены на черное золото, а Франция импортировала 80 процентов потребляемой ею нефти.

Жискар д’Эстен до конца сохранял прагматичный, выдержанный в рамках концепции Realpolitik взгляд на отношения с Россией. Этого прагматизма, следования интересам Франции, а не глобалистских элит, так не хватает нынешнему хозяину Елисейского дворца, которому не удается сохранить ровные и взаимовыгодные отношения с Кремлем

Подобные процессы укрепляли влияние левых сил, даже принимая во внимание повышение правительством заработной платы, пенсий и пособий – как семейных, так и по безработице. А тут еще возникали противоречия между президентом и его будущим преемником, а тогда премьер-министром Жаком Шираком, в 1976-м подавшим в отставку. Суть их – предмет отдельного разговора. Замечу только: сменивший Ширака Раймон Барр взял курс на жесткую экономию и затягивание поясов. Однако и эти меры не помогли в полной мере преодолеть кризисные явления в экономике.

Корректировка политического курса что внутри Франции, что на международной арене привела к формулированию хозяином Елисейского дворца политической стратегии, получившей название жискардизм и представлявшей собой неолиберальную с примесью консерватизма концепцию развития общества, приспособленную к новым историческим условиям.

Она стала ответом президента на вызовы Франции в сфере геополитики, сформулированным им в книге «Французская демократия»: «Наша страна рассматривает как необходимость, что западноевропейские нации, близкие по образу жизни, цивилизации, политическим институтам, должны объединиться, поскольку в окружающем их мире возвышаются сверхдержавы и повсюду в различных формах создаются межгосударственные объединения: производителей нефти, неприсоединившихся стран, членов Организации африканского единства».

Братство с оглядкой

Соответственно мой анализ внешней политики Жискар д’Эстена будет представлять собой раскрытие основных положений приведенной цитаты. Начну с Европы. Как и его предшественники, Жискар Д’Эстен отказался вернуть республику в военную структуру НАТО, тем не менее французские войска стали принимать участие в совместных с армиями альянса учениях. Таким образом, Париж сделал первый шаг на пути к полноценному возвращению в блок.

Еще важная деталь: с 1975 года во многом по инициативе Жискар д’Эстена начались саммиты столь хорошо известной ныне «Большой семерки». Хоть и с участием США и Канады, но они должны были повысить значимость ведущих европейских стран в мире. И Париж именно себе отводил здесь первенствующую роль, равно как и ФРГ, с канцлером которой Гельмутом Шмидтом Жискар д’Эстен наладил неплохие личные отношения, что являлось логическим следствием диалога, начатого де Голлем и Конрадом Аденауэром.

Нужно понимать, что во главе угла европейской политики Франции в рассматриваемый период лежали отношения именно с Западной Германией в силу и ее географического положения, и экономической мощи, равно как и превосходящего Пятую республику демографического потенциала.

Но военная слабость ФРГ и наличие к востоку от Одера социалистического блока неизбежно делали эти отношения «частью трехсторонних, пишет Шмелев, контактов Вашингтон – Париж – Бонн или Москва – Париж – Бонн и внесли значительный вклад в дипломатические дискуссии 70-х годов». Иначе говоря, строительство единой Европы, немыслимое без ключевого участия в данном процессе Франции и ФРГ, уже в тот период представлялось столь же немыслимым без участия двух сверхдержав.

Скорее всего именно по этой же причине Жискар д’Эстен не поддерживал инициативу независимой европейской обороны, полагая, что она только осложнит отношения с Вашингтоном и Москвой и создаст условия для военного усиления ФРГ, без которой самостоятельный европейский оборонный проект был в принципе неосуществим.

«Парижские тайны»: урок для Макрона
Визит в москву 1979 год. Фото: iohotnik.ru

Да и сам франко-западногерманский диалог нельзя назвать простым по ряду причин. Это и довольно сильные антинемецкие настроения в части французского общества, обусловленные страхом перед возрождением реваншизма в ФРГ. Основания для подобного рода опасений у французов были и остаются, поскольку в полной мере Западная Германия не избавилась от нацистского наследия («Свобода заговора»).

Это и политика предшественника Шмидта на посту канцлера – Людвига Эрхарда, направленная на более тесную интеграцию с США и не соответствовавшую идеям голлизма в Европе, равно как и не соответствовало интересам Франции принятие Великобритании в ЕЭС, сторонником чего выступил Бонн.

Однако учитывая все указанные противоречия с Бонном, французский лидер выступал за тесный диалог с Федеративной Республикой, преодоление прежних с ней противоречий и даже свойственных двум народам фобий по отношению друг к другу ради формирования новой архитектуры Европы, но под эгидой Франции.

«Суть геополитики по-французски, – пишет Шмелев, – этого периода, по замечанию историка Ж.-А. Суту, – это опора на США и ФРГ перед лицом СССР, но с использованием СССР, чтобы уравновесить влияние Германии». Перед нами стратегия сдержек и противовесов, реализации которой способствовало наличие у Франции собственного ядерного оружия и высокоразвитых военных технологий, позволивших Парижу реализовать такие проекты, как «Кроталь», «Экзосет», и создать многоцелевой истребитель «Мираж».

Этим Пятая республика существенно отличалась от ФРГ, скованной в принятии самостоятельных решений присутствием американских, британских и французских войск, воспринимавшихся на уровне обыденного сознания немцами оккупационными. Это, разумеется, не добавляло симпатий простых французов и немцев друг к другу и не способствовало преодолению взаимных обид и фобий. И в данном случае более прагматичные лидеры двух стран, в годы Второй мировой сражавшиеся по разные линии фронта, гораздо быстрее находили точки соприкосновения, нежели их рядовые сограждане.

Париж – посредник между сверхдержавами?

Теперь касательно выстраивания отношений Жискар д’Эстеном со сверхдержавами. Он продолжил курс на развитие конструктивного диалога с СССР и начатое еще Помпиду восстановление с США, больше того – пытался сыграть роль посредника в переговорном процессе между Кремлем и Белым домом.

Однако эта идея не была осуществима, поскольку после подписания ОСВ-1 Леонид Брежнев и Ричард Никсон вполне наладили доверительные отношения в неформальных контактах, предпочитая решать судьбы мира путем двусторонних переговоров. На Капитолийском холме сумели также перетянуть на свою сторону еще и Китай, что стало на фоне поражения США во Вьетнаме существенным успехом американской дипломатии.

Столь же доверительных отношений между следующими президентами США – Джеральдом Фордом и Джимми Картером Брежневу установить не удалось, а после ввода советских войск в Афганистан с Картером они были вообще испорчены. Тем не менее все руководители сверхдержав вполне обходились без посредничества Парижа.

Правда, по воспоминаниям самого д’Эстена, во время его визита в Москву в 1979-м советский лидер пытался выяснить у него, что за человек Картер, славший ему многочисленные личные послания, но в домашних публичных своих выступлениях не стеснявшийся говорить о Брежневе в оскорбительном тоне. Хотя подобного рода вопросы трудно назвать посредничеством. Скорее речь о заинтересованности Кремля в смягчении на Западе реакции на ввод советских войск в Афганистан.

Франции пришлось идти на смягчение – в конце концов ввод ограниченного контингента в ДРА, к тому же по просьбе законного правительства, не затрагивал геополитические интересы Парижа, сосредоточенные на решении ряда проблем в Африке. Кроме того, Пятая республика во многом зависела от поставок нефти из Советского Союза, особенно в условиях кризиса. Примерно в те годы «только нефть и нефтепродукты, пишет историк Рифат Султанов, твердое топливо и газ составляли в стоимостном выражении более 50 процентов советского экспорта во Францию».

В своих воспоминаниях Валери Жискар д’Эстен посвятил несколько страниц описанию своих двух визитов в качестве главы государства в СССР и приезду Брежнева во Францию. Из мемуаров видно, что вопрос импорта нефти стоял в числе ключевых в диалоге с Москвой. Вообще президент довольно подробно описал встречи с генеральным секретарем, к которому он относился с явным сочувствием вследствие очевидного тогда его нездоровья, о чем Брежнев доверительно сообщал французу и что накладывало отпечаток на характер переговоров, порой заканчивавшихся ранее установленного времени или вообще переносившихся.

В целом Жискар д’Эстену удалось сохранить ровные отношения с СССР, подписав в ходе визитов в Москву и встреч с Брежневым в Париже ряд важных документов, в частности советско-французскую декларацию. В ней содержались пространные рассуждения о приверженности двух государств установлению мира и стабильности в Африке.

Думаю, если читать между строк, то из нее следует разграничение сфер влияния СССР и Франции на континенте, что представлялось особенно важным для последней, в рамках реализации концепции Франсафрики. Хотя Париж и Москва не были союзниками в отличие от Парижа и Вашингтона, что не мешает последнему в наступившем тысячелетии вытеснять номинальных братьев по оружию из зоны их традиционных экономических и военных интересов – речь, в частности, о Мали.

В целом же Кремль больше внимания уделял диалогу именно с Францией, нежели с ФРГ и Великобританией, видя в Пятой республике самостоятельного и влиятельного игрока на международной арене. Подобный статус Франция сохранила во многом благодаря прагматичной политике Жискар д’Эстена.

Баланс с уклоном

Теперь что касается диалога с Вашингтоном. В первый год своего пребывания в Елисейском дворце Жискар д’Эстен встретился с Джеральдом Фордом. Тогда был сделан ряд важных заявлений, свидетельствовавших о некоторой непоследовательности Парижа в ходе выстраивания отношений с США. С одной стороны, обе страны заявили о приверженности курса на сотрудничество в рамках НАТО как важного фактора обеспечения безопасности Европы.

Начальник штаб вооруженных сил Франции генерал армии Гай Мери даже прямо заявил о готовности его солдат сражаться в случае вторжения войск ОВД бок о бок с армиями альянса, что шло вразрез с политикой де Голля, не желавшего втягивать республику в военный конфликт с соцлагерем. Через некоторое время Жискар д’Эстен, критикуя голлистскую доктрину обороны «по трем азимутам», тем не менее дистанцировался от слов Мери, подчеркивая готовность воевать исключительно за свою территорию.

Примечательно, что одну из встреч с Фордом Жискар д’Эстен провел на Мартинике, расположенной в Карибском море, чем несказанно удивил своего американского гостя, честно признавшегося, что он и знать не знал об имеющихся у Франции владениях близ американского континента.

Позже состоялся саммит на Гваделупе, свидетельствовавший – Французская колониальная империя пусть и в урезанном виде, но жива, что и определяет трансконтинентальный характер ее геополитики. Жискар д’Эстен принимал лидеров США, Великобритании и ФРГ, договорившихся в случае размещения в Восточной Европе БРСД СС-20 поддержать размещение в Старом Свете ракет «Першинг-2».

Однако это решение было принято на саммите НАТО в Брюсселе, состоявшемся в 1979-м, в котором Франция не приняла участия. Позиция Парижа заключалась в следующем: поддерживая опасения Шмидта по поводу угрозы европейской безопасности и выступая за развертывание «Першингов» на Западе, д’Эстен одновременно выступил против их размещения на территории своей страны, подчеркивая тем самым автономный ее статус в качестве ядерной державы и повышая политический вес на международной арене.

С администрацией же Картера у Жискар д’Эстена сложились довольно прохладные отношения, чему способствовал навязываемый американскому президенту антисоветский курс его советника по безопасности Збигнева Бжезинского, не соответствовавший политике Парижа, нацеленной на поддержание баланса интересов с США и СССР.

Да и в личном плане: по признанию французского лидера, его, как и Брежнева, раздражали частые письма Картера, составленные в назидательном тоне. В целом же в отношении с США Франции удалось сохранить независимый курс, выдержанный пусть и в не всегда последовательном голлистском духе.

Еще одно важное направление французской геополитики в 70-е годы – Африка. Парижу пришлось выстраивать новый формат отношений с бывшими колониями. У Жискар д’Эстена, правда, здесь не обошлось без проблем.

«Разоблачения сатирического журнала Canard enchaine, – пишет Гончарова, – вызвали шквал обвинений против президента в принятии бриллиантов от Бокассы, диктатора Центральной Африки, в гостях у которого Жискар д’Эстен неоднократно бывал с официальными визитами и куда ездил охотиться на слонов».

Справедливости ради: Бокассу привечали и в СССР. На охоту Брежнев, правда, его не приглашал, но вот Артек монарх-каннибал посещал. Другое дело, что неформальный диалог французского президента с Бокассой обуславливался, с одной стороны, шагами того для налаживания более тесных отношений с рядом стран соцлагеря – помимо СССР, также с Румынией, Югославией и КНР, с другой – периодически звучавшими угрозами по поводу выхода из зоны франка и намеками на увеличение французской финансовой помощи. А Париж не мог себе позволить потерять влияние в Центральной Африке, поскольку на контролируемой Бокассой территории располагалось эксплуатируемое Францией урановое месторождение в Бакуме.

Но, пожалуй, это стало единственным пятном на президентстве Валери Жискар д’Эстена, сумевшего сохранить за Францией статус монополиста в поставках вооружений странам Франсафрики. Не скупился Париж и на гуманитарную помощь бывшим колониям, а также на развитие у них системы образования.

И все же несмотря на достаточно сбалансированную и успешную внешнюю политику, Жискар д’Эстен так и не сумел преодолеть ряд кризисных явлений внутри самой республики, уступив во втором туре президентских выборов социалисту Франсуа Миттерану.

Макрону расти и расти

Итак, какие уроки на международной арене может вынести Эмманюэль Макрон из концепции жискардизма? Для ответа на этот вопрос я позволю себе вернуться к приведенной выше цитате об объединении европейских наций, близких по образу жизни, цивилизации, политическим институтам. Подобные пожелания оказались проигнорированы новой политической элитой Запада, пребывавшей в нездоровой эйфории после победы в холодной войне. В результате в одних структурах оказались столь непохожие друг на друга страны, как Албания и Нидерланды.

Примечательно, что уже будучи экс-президентом и возглавляя Европейский конвент, Жискар д’Эстен выступил против вступления Турции в Европейский союз, уверяя коллег, что в противном случае произойдет смерть этой организации. Ибо, по его убеждению, данная страна – не европейская. И вряд ли Анкара встретила бы поддержку Франции, подай она заявку на вступление в НАТО при президентстве Жискар д’Эстена.

В данном случае Макрон – надо отдать ему должное – следует в русле традиций жискардизма, предложив исключить Турцию из альянса, тем самым стараясь избавиться от имиджа ставленника глобалистских элит. Он также стремится, действуя в рамках сформулированной Жискар д’Эстеном стратегии, соблюдать баланс интересов во взаимоотношениях с ФРГ, Россией и США.

Недаром в ходе своего недавнего визита в Москву Макрон попытался снискать лавры миротворца, якобы остановившего эскалацию на Украине, равно как и не случайно в альянсе поспешили упрекнуть его за несогласованность ряда заявлений с НАТО. Тем не менее во время совместной с Владимиром Путиным пресс-конференции не обошлось без набивших оскомину штампов, свидетельствующих: нынешнему хозяину Елисейского дворца рано становиться в один ряд с таким политиком, как Жискар д’Эстен.

И если на упомянутой пресс-конференции Макрон вновь вспомнил о Крыме в негативном для нас ключе, то экс-президент, напротив, в 2014-м поддержал его вхождение в состав России, ибо это никоим образом не затрагивает геополитические интересы Франции.

Что ж, Жискар д’Эстен до конца сохранял прагматичный, выдержанный в рамках сформулированной Отто фон Бисмарком концепции Realpolitik взгляд на отношения с Россией. Этого прагматизма, следования интересам Франции, а не глобалистских элит, так не хватает нынешнему хозяину Елисейского дворца, которому не удается сохранить ровные и взаимовыгодные отношения с Кремлем в отличие от героя данной статьи.

Умер Жискар д’Эстен в ночь со 2 на 3 декабря 2020 года.

Игорь Ходаков,
кандидат исторических наук

Опубликовано в выпуске № 8 (921) за 1 марта 2022 года

Загрузка...

 

 

  • Past:
  • 3 дня
  • Неделя
  • Месяц