Версия для печати

Чеченская Цусима

Ходаренок Михаил
12 декабря 1994 г. в районе населенного пункта Долинское выдвигающиеся на г. Грозный колонны федеральных войск были обстреляны чеченскими боевиками из реактивной установки залпового огня БМ-21 "Град". И хотя боевую машину бандформирований почти сразу уничтожили вертолеты и армейская авиация, подразделения Российской армии понесли чувствительные потери. Этот день, омраченный горечью первых существенных утрат, можно считать началом чеченской войны 1994-1996 гг. Однако в памяти российского общества накрепко вшиты другие даты - 31 декабря 1994 г. - 1 января 1995 г. - попытка штурма Грозного. Они вошли в историю современной Российской армии как дни горя, отчаяния и позора, сравнимые по звучанию с 22 июня 1941 г. и 27 февраля 1904 г. - началом Великой Отечественной и Русско-японской войн.

Российские солдаты на улицах Грозного.
Фото ИТАР-ТАСС


УРОКИ НОВЫХ КАВКАЗСКИХ ВОЙН ПО-ПРЕЖНЕМУ НЕ УЧИТЫВАЮТСЯ


12 декабря 1994 г. в районе населенного пункта Долинское выдвигающиеся на г. Грозный колонны федеральных войск были обстреляны чеченскими боевиками из реактивной установки залпового огня БМ-21 "Град". И хотя боевую машину бандформирований почти сразу уничтожили вертолеты и армейская авиация, подразделения Российской армии понесли чувствительные потери. Этот день, омраченный горечью первых существенных утрат, можно считать началом чеченской войны 1994-1996 гг. Однако в памяти российского общества накрепко вшиты другие даты - 31 декабря 1994 г. - 1 января 1995 г. - попытка штурма Грозного. Они вошли в историю современной Российской армии как дни горя, отчаяния и позора, сравнимые по звучанию с 22 июня 1941 г. и 27 февраля 1904 г. - началом Великой Отечественной и Русско-японской войн.
{{direct_hor}}
В новогодний праздник 1994-1995 гг. впервые после Великой Отечественной войны наша армия потерпела столь тяжелое поражение. Только по официальным данным и только Вооруженные Силы потеряли той ночью 273 человека убитыми и в несколько раз больше ранеными. Иными словами, начало первой чеченской войны стало откровенно катастрофическим для Вооруженных Сил России.

К великому сожалению, в тот период было проявлено столько откровенного беспорядка, сумятицы и элементарного неумения воевать, что даже начало финской кампании 1939 г. на этом фоне выглядит относительно организованным вступлением государства в войну. О первой чеченской войне и о неудачном на первых этапах штурме Грозного уже сказано более чем достаточно. Поэтому (в связи с десятилетием этих событий) лучше, наверное, остановиться на уроках двух чеченских войн и попробовать дать ответ, в достаточной ли степени усвоила наша армия опыт первой после 1945 г. войны на своей территории.

Что привело к столь безрадостному развитию событий в конце декабря 1994 - начале января 1995 г.?

Считается, что в первую очередь в этом виновно так называемое военное реформирование начала 1990-х гг. Временами беспорядочные организационно-штатные мероприятия (и масштабные сокращения того периода) далеко не лучшим образом сказались на боеспособности Вооруженных Сил. Помимо этого, существенно на способность армии организованно вести боевые действия повлияло свертывание оперативной и боевой подготовки в начале 1990-х гг.

Отметим, что боеспособность армии (и Сухопутных войск особенно) упала практически до нуля за весьма и весьма короткие сроки (фактически за три неполных года). Такой расклад поневоле наводит на мысль, что с умением воевать далеко не все в порядке было и до 1992 г. Не может же боеспособная и вышколенная армия утратить все навыки, которые прививались ей в течение десятилетий, всего за три года и начинать войну практически с нуля, всему фактически обучаясь заново и оплачивая боевой опыт по самым высоким расценкам? Значит, и в боевой учебе предшествующего периода было значительно больше показухи и очковтирательства, чем подлинной подготовки войск к тому, что требуется на войне. Более того, они пустили столь глубокие корни, что их перестали замечать и с ними считаться.

Поэтому справедливым будет искать причины чеченского позора на более ранних этапах военного строительства в СССР. Это со всех точек зрения будет более основательным. Именно там надо отыскивать корни катастрофических новогодних неудач. Однако складывается впечатление, что это не сделано до сих пор. Все неудачи первой чеченской и поныне сваливаются на разруху ельцинского времени. Безусловно, вина первого президента России и его окружения здесь налицо. Но этот фактор далеко не единственный и, пожалуй, даже не главный.

Многим до сих пор благополучные 1970-1980-е гг. представляются чуть ли не образцом в оперативной и боевой подготовке, совершенствовании боевой и мобилизационной готовности, оснащении войск. Иными словами, золотым веком Советской армии. Однако истоки всех бед и недостатков Российской армии 1990-х гг. берут начало именно в той "прекрасной эпохе". Армия не растворилась бы всего за три года как утренний туман, если бы фундамент, заложенный в предыдущий период, был продуман, основателен и прочен.

Поэтому к декабрю 1994 г. стройной военной организации в государстве фактически не существовало. Брать г. Грозный отправились разрозненные и случайным образом укомплектованные формирования. В чем не было недостатка в районе конфликта, так это в разного рода начальниках и многочисленных оперативных группах. Из одного Генштаба прибыло несколько сотен человек. Однако по-настоящему талантливых военных вождей (как, впрочем, и обычно) не хватало. Они начали проявляться только с началом боевых действий.

Иными словами, маленькая чеченская война высветила все традиционные беды российской военной организации: ее перманентную неготовность к любого рода конфликтам, несовершенство организационных форм, вооружение и военную технику, не соответствующие поставленным задачам, острый кадровый кризис.

По большому счету, надо ответить и на такой вопрос - считать ли декабрь 1994 - январь 1995 г. войной в современном ее понимании? Попробуем хотя бы на минуту представить себе, что 31 декабря 1994 г. российские отряды встретились в открытом бою не с иррегулярными вооруженными формированиями самопровозглашенной республики Ичкерия, а с обученной регулярной армией, оснащенной современным вооружением (танками, самолетами, вертолетами, дальнобойным оружием) и в достатке снабженной боеприпасами. В этом случае поражение Российской армии было бы неописуемо катастрофическим. Скорее всего, оно вошло бы в анналы мировой военной истории как разгром всех времен и народов - Цусима в квадрате. На подобном фоне, пожалуй, недостаточно умелые действия Красной Армии в июне 1941 г. заслуживали бы другой - и причем явно более высокой оценки.

Кроме этого, пожалуй, в военной истории еще не было подобного обеим чеченским войнам примера, когда опыт ведения боевых действий фактически не повлек за собой столь необходимого переоснащения новой техникой сражающейся армии. Несмотря на то, что военные действия ведутся уже второе десятилетие, в Российской армии так и не появились современное дальнобойное высокоточное оружие, новые боевые вертолеты, средства разведки, автоматизированные системы управления. И поныне армия продолжает вести борьбу тем же оружием, которым она ее начинала (единичные экземпляры в расчет приниматься при этом не могут). Более того, по некоторым показателям состояние дел даже ухудшилось.

В ходе чеченских кампаний в оснащении войск наблюдался подчас не прогресс, а откровенный регресс. Только один пример. В ходе второй войны на поле боя появились давно устаревшие танки - Т-62. Разумеется, с точки зрения целесообразности переброска этих машин в район боевых действий не вызывала вопросов - современные противотанковые средства у чеченских бандформирований отсутствовали, а спектр существующих задач в зоне конфликта был вполне по силам и Т-62 (к которым более чем достаточно запасных частей и боеприпасов). Однако с точки зрения войны с высокотехнологичным противником привыкание к устаревшим танкам обернется большой бедой на полях будущих сражений.

В обеих чеченских войнах проявились традиционные российские военные болячки - боязнь проявления инициативы, слепое следование прописным истинам, изложенным в уставных документах, отсутствие желания экспериментировать в бою. Многочисленные тактические новации обеих войн, как правило, инициировались со стороны чеченских бандформирований. Проявления разумной инициативы в бою со стороны российских войск во многом сдерживались страхом наказания со стороны вышестоящих начальников - и этому есть множество примеров. Даже гибель 6-й роты 76-й вдд в марте 2000 г. могла быть предотвращена, если бы командиры проявили крайне необходимую в этой обстановке инициативу, не ожидая распоряжений вышестоящих начальников.

К сожалению, обе войны не явились примером единения трех составных частей Российской армии - генералов, офицеров (особенно младших) и солдат. Недоброжелательность - самое мягкое слово из тех, каким можно охарактеризовать взаимоотношения между этими формациями. Это еще более усиливается со стороны военно-политического руководства. В частности, введение так называемых "боевых" в зоне конфликта создало еще несколько водоразделов между различными группами военнослужащих. А последние новации федеральной власти в области денежного довольствия, когда вся армия разделена на "центральный аппарат" и "провинцию", вообще способны вызвать социальный взрыв. Сегодняшнее морально-психологическое состояние Вооруженных Сил без преувеличения можно охарактеризовать как накопление гнева.

Таким образом, несмотря на чувствительные поражения и горький итог, сказать, что надлежащие выводы сделаны, наверное, все-таки нельзя. И в то же время новые кавказские войны в который раз доказали - российский солдат по-прежнему принадлежит к числу лучших в мире. Отечественный боец традиционно демонстрирует выдающиеся образцы самоотвержения и храбрости в бою. По-прежнему он способен на поле боя творить чудеса. При наличии толковых командиров для него ничего невозможного нет.

Михаил ХОДАРЕНОК

Опубликовано в выпуске № 48 (65) за 15 декабря 2004 года

 

 

Вниманию читателей «ВПК»

  • Past:
  • 3 дня
  • Неделя
  • Месяц