Версия для печати

Либо будет совместная ПРО, либо…

Дворкин Владимир
Москва и Вашингтон вновь обретут важнейшую сферу стратегического соперничества.
Возможное участие России в создании Европейской и глобальной противоракетной обороны – после лиссабонской встречи президента России Дмитрия Медведева с лидерами стран НАТО данный вопрос по-прежнему горячо обсуждается в печатных и электронных СМИ, несмотря на появление других злободневных тем. Дискуссии порой приобретают драматический накал. И это понятно: слишком много здесь скопилось проблем, которые настоятельно требуют быстрейшего решения.
{{direct}}

Политическая воля и взаимные интересы

Примечательно то, что в спорах принимают участие высококлассные специалисты, которые часто высказывают прямо противоположные точки зрения: от полного отрицания перспектив сотрудничества России с Североатлантическим альянсом в сфере противоракетной обороны до утверждений о крайней необходимости такого участия. В ходе обсуждений заинтересованные читатели узнали практически все о четырехэтапном плане администрации США развертывания ПРО в Европе, характеристиках информационных и огневых средств американских и европейских систем ПРО, о российском потенциале сотрудничества, наличие которого периодически отрицается, о ракетных угрозах для Российской Федерации и т. п.

В этих условиях остается только предпринять попытку краткого обобщенного анализа сложившейся ситуации и перспектив ее дальнейшего развития.

Прежде всего необходимо отметить демонстрацию политической воли и намерений по сотрудничеству, проявленную лидерами Запада и России. Например, во время визита в Москву президент США Барак Обама заявил следующее: «Я хочу работать совместно с Россией над новой архитектурой ПРО, которая даст нам большую безопасность. Но если исчезнет угроза, связанная с иранской ракетно-ядерной программой, то не станет и причины для развертывания системы ПРО в Европе. Это отвечает нашим взаимным интересам».

Заместитель госсекретаря США Уильям Бернс добавил к сказанному Обамой, что наши страны посвятили больше исследований и ресурсов, чем кто-либо другой, противоракетной защите.

Полностью поддержал этот замысел генеральный секретарь НАТО Андерс Фог Расмуссен, указав, что Североатлантический альянс и Россия должны сотрудничать в разработке и строительстве обороны против баллистических ракет. На встрече президентов России и США 24 июня 2010 года Барак Обама сообщил, что российской стороне переданы различные варианты сотрудничества в этой сфере. В Лиссабоне на итоговой пресс-конференции по результатам обсуждения проблем, связанных с участием России в создании ПРО, президент РФ Дмитрий Медведев также поддержал идею совместной ПРО, но увязал ее с тем условием, что участие должно быть абсолютно равноправным. И далее сказал: «…наше участие может быть только партнерским, никакого другого участия, что называется, для мебели, для вида, быть не может. Либо мы полноценно участвуем, обмениваемся информацией, отвечаем за решение тех или иных проблем, или же мы не участвуем вообще. Но если мы не участвуем вообще, то по понятным причинам вынуждены будем защищаться». Вот так.

В ближайшее время представится возможность оценить, как будут развиваться совместные работы в направлении сотрудничества и какие проекты получат продолжение. При этом следует учесть, что не только заявлений, но и конкретных проектов в различной стадии завершения в течение многих лет было немало, но по различным причинам они не доведены до конца.

Опыт сотрудничества

Наиболее известный проект – создание Центра обмена данными о пусках ракет и ракет-носителей (ЦОД), решение создать который было принято 12 лет назад Борисом Ельциным и Биллом Клинтоном, являвшимися в то время президентами России и США. Намерение сделать это подтвердили новые главы двух государств на встрече в Москве в 2009 году.

Фото: Михаил Ходаренок

Сразу же после 2000 года были решены все вопросы размещения центра, его структура, состав и характеристики аппаратуры, организационно-штатное расписание, функциональные обязанности американских и российских операторов. Центр мог бы уже давно работать и расширять свои возможности по привлечению других заинтересованных стран к сотрудничеству и решению задач глобального мониторинга распространения ракет в «проблемных» государствах. Но формально этому помешали второстепенные бюрократические препятствия, в том числе связанные с ответственностью за ущерб, таможенными барьерами и т. п. Попытки реализовать элементы этого сотрудничества по инициативе российского руководства, предлагавшего использовать радары системы предупреждения о ракетном нападении (СПРН) в Мингечауре (Габала, Азербайджан) и около Армавира (Краснодарский край) с реанимацией Центра обмена данными о пусках ракет и ракет-носителей и созданием аналогичного центра в Брюсселе, не могли увенчаться успехом. Ведь Россия рассматривала это предложение в качестве альтернативы размещению района стратегической ПРО США в Польше и Чехии.

Примером не слишком удачного опыта сотрудничества могут служить работы по программе «Рамос». Этот проект был начат еще в 1992 году и предусматривал совместную разработку, запуск и эксплуатацию на орбите в течение двух лет российского и американского экспериментальных спутников дистанционного зондирования Земли. В основу проекта «Рамос» был положен принцип стереоскопической съемки двумя космическими аппаратами одного объекта на поверхности Земли или в атмосфере. При этом использовалась многоспектральная оптико-электронная аппаратура наблюдения, работающая в видимой, средней и дальней инфракрасных областях электромагнитного спектра.

Предполагалось вести наблюдение за фоноцелевой обстановкой, обнаруживать и сопровождать запущенные баллистические ракеты и в дальнейшем использовать полученные данные для создания соответствующего информационного банка. Запуск первого спутника планировался в конце 2007 года, а второго – в 2008-м. Российская сторона взялась разработать спутники, включая датчики для ультрафиолетовой области спектра и матричные камеры, работающие в видимой его части, а также обеспечить запуски. Задачи управления орбитальной группировкой AOS-ROS, а также обработка данных возлагались на объединенный оперативный центр в Москве. Обе стороны должны были иметь паритетный доступ к полученной информации.

На начальных этапах удалось получить некоторые предварительные результаты. Россия и США провели эксперименты в атмосфере и околоземном пространстве с использованием самолетов-лабораторий и космических аппаратов из состава своих орбитальных группировок. Однако после решения Соединенных Штатов выйти из Договора по ПРО и вследствие позиции, занятой Российской Федерацией, финансирование проекта стало сокращаться. Стороны не смогли договориться, как будут распределяться полученная информация и решаться другие второстепенные, в основном бюрократические вопросы. В конечном итоге Пентагон принял решение завершить в 2005 году свое участие в этой разработке.

Другой проект был связан с проведением экспериментов по изучению влияния плазменных образований в космосе. Такие образования интересны в том числе для оценки устойчивости связи и селекции целей системой ПРО. Эксперименты начали проводиться Институтом динамики геосфер РАН вместе с Лабораторией прикладной физики университета Джона Гопкинса (США). Предполагалось для вывода российских плазменных генераторов использовать вначале МБР УР-100Н, затем доработанную МБР типа «Тополь» или геофизическую ракету. Однако и этот проект не был реализован в запланированном объеме.

В 1999 году министр обороны РФ маршал Игорь Сергеев представил тогдашнему генеральному секретарю НАТО Джорджу Робертсону конкретные предложения и материалы по структуре и составу ЕвроПРО, ориентировочные сроки и даже стоимость разработки. Но приступить к обсуждению вопроса совместной ПРО так и не удалось. В том числе и потому, что в последний момент один из известных российских генералов из состава делегации, «заклятый друг» евро-атлантических цивилизаций успел изъять у генсека НАТО эти предложения. После чего в беседе со мной мотивировал свой поступок тем, что нельзя было согласиться с утверждениями натовцев о существовании ракетной угрозы со стороны Ирана и других «изгоев».

Фото: Михаил Ходаренок

Кстати сказать, в ту пору для защиты Европы рассматривали вариант нестратегической противоракетной обороны. Считалось, что Договор по ПРО 1972 года может устоять и в силу вступят Нью-Йоркские соглашения 1997 года о разграничении стратегической и нестратегической ПРО. Поскольку теперь этого уже ничего нет, то предлагать Европе нестратегическую ПРО не имеет смысла. Сложно будет убедить европейского налогоплательщика в том, что ему угрожают только оперативно-тактические ракеты с ограниченной дальностью полета.

К исключительно позитивному опыту необходимо отнести серию компьютерных учений по противоракетной обороне театра военных действий. В формате Россия – США в 1996–2006 годах были проведены пять компьютерных тренировок по ПРО ТВД поочередно в каждой стране. В 2003–2008-м прошли четыре тренировки в формате Россия – США – НАТО (в Колорадо, Голландии, Москве, Мюнхене). При этом оказалось, что разграничение зон ответственности не должно представлять сколько-нибудь значительной проблемы. В дальнейшем планировалось проработать возможность проведения практических учений на российской полигонной базе с реальным применением зенитно-ракетных комплексов С-300 и «Пэтриот». Однако это направление сотрудничества после вооруженного конфликта России с Грузией было заморожено.

Новые вызовы

Лиссабонский саммит и последовавшие за ним консультации между официальными представителями России и США позволили говорить о новом этапе сотрудничества, но препятствий на этом пути еще достаточно много. Прежде всего необходимо прийти к согласованному мнению о том, существует ли ракетно-ядерная угроза для России со стороны Ирана и Северной Кореи.

Некоторые эксперты утверждают, что, во-первых, у Тегерана и Пхеньяна нет ракет с дальностью, позволяющей наносить удары по Российской Федерации, и вряд ли такие БР окажутся в распоряжении правящих там режимов. Во-вторых, если даже у этих стран появился бы ракетно-ядерный потенциал, то лидеры ИРИ и КНДР не сумасшедшие, чтобы решиться атаковать Россию или государства Европы. Они прекрасно понимают, что за ракетно-ядерной атакой неизбежно последует их тотальное уничтожение.

Подобная аргументация заслуживает отдельной оценки, тем более что по ракетно-ядерным потенциалам Ирана и Северной Кореи проходят затянувшиеся консультации между официальными представителями Москвы и Вашингтона.

Сегодня при желании нетрудно прийти к единому мнению о том, насколько реальны ракетно-ядерные угрозы со стороны этих стран. Ведь необходимая аналитическая работа уже выполнена в 2009–2010 годах вполне компетентными специалистами из России, США, Великобритании и Германии в рамках программы Института Восток – Запад и в отчете Лондонского международного института стратегических исследований. Полученная информация детально описывает состояние и перспективные разработки иранских и северокорейских баллистических ракет и ракет-носителей космических аппаратов, позволяет прогнозировать сроки создания БР повышенной дальности. В частности, подтверждено, что использованная Ираном ракета-носитель для запуска спутника массой 27 килограммов не может быть трансформирована в межконтинентальную баллистическую ракету из-за низкой мощности второй ступени.

Вместе с тем даже очень подробные фактические и расчетные данные о всех компонентах ракетно-ядерных программ не позволяют прийти к однозначному мнению о возможностях существующих и перспективных ракет Ирана и Северной Кореи. Осторожность оценок обусловлена поиском компромисса между позициями авторов материалов.

Что изменилось за прошедшее время? В наши дни в качестве дополнения к этим материалам следует отметить, что ракета «Шехаб-3» для ядерного оружия в Иране уже создана. И это не копия северокорейской ракеты «Нодон-1», сделанной по «скадовской» технологии (в КНДР использовали связку из четырех двигателей для советских ракет типа «Скад»). В ракете «Шехаб-3», насколько известно, применяется один мощный двигатель собственной разработки, позволивший увеличить полезную нагрузку с 1000 до 1300 килограммов при дальности 1500 километров. При полезной нагрузке 500 килограммов для ракет такого класса дальность увеличивается примерно на 800 километров. И нет серьезных препятствий для ее повышения.

Сегодня представление о том, что такие страны, как Северная Корея и Иран, могут иметь только ракеты ограниченной дальности, сделанные по технологиям советских ракет типа «Скад», глубоко ошибочно. Можно напомнить, что в СССР еще в конце 50-х годов были разработаны ракеты средней дальности Р-12 и Р-14 с ядерными боезарядами, способные пролететь до 2000 и 5000 километров. Считать, что подобные технологии до сих пор недоступны для других, было бы опасным заблуждением. Это подтверждается хотя бы успешными летными испытаниями иранских мобильных двухступенчатых твердотопливных ракет «Седжил» с дальностью не менее 2000 километров, что стало неожиданностью для многих экспертов.

Несколько слов о том, что чувство самосохранения не позволит, дескать, лидерам тоталитарных и экстремистских режимов использовать ракетно-ядерное оружие. Вывод: нет смысла развертывать ПРО в Европе, тем более участвовать в этом России.

Давайте рассмотрим эти утверждения. Кто даст гарантию, что в чрезвычайных кризисных условиях эти лидеры не «нажмут на кнопку»? К тому же если, например, Иран станет обладателем ракетно-ядерного потенциала, то, считая себя неприкосновенными при отсутствии надежной системы ПРО, его руководители способны значительно усилить деятельность таких подконтрольных им международных террористических организаций, как «Хезболла», уже имеющая свои боевые ячейки на всех континентах, и ХАМАС. И это в сильной степени повысит вероятность актов ядерного терроризма в различной форме. Вот почему все рассуждения об отсутствии ракетно-ядерных угроз и нецелесообразности для России участвовать в совместной ПРО представляются по меньшей мере поверхностными.

Нам есть что предложить

Другой не менее важный вопрос заключается в наличии российского потенциала для сотрудничества с США и европейскими странами в общей ПРО. Автору этой статьи приходилось уже в течение более десяти лет излагать в различных изданиях содержание существующего и перспективного потенциала такого сотрудничества.

Однако в последнее время отдельные специалисты практически полностью отрицают возможный вклад России в Европейскую и глобальную ПРО. Почему же? По их мнению, у Российской Федерации нет противоракетных средств, сколько-нибудь сопоставимых с американскими аналогами. Взять, например, систему ПРО А-135, предназначавшуюся для защиты Московского региона. Принятый в 1995 году последний вариант этой системы сохраняет в перспективе значительный модернизационный потенциал. Но высотные противоракеты выведены из боевого состава А-135, а применение остающихся противоракет с ядерными боезарядами весьма проблематично в нынешних условиях для защиты ограниченного района в России. Тем более неприемлемо использование подобных противоракет в Европе.

С похожей проблемой столкнулись американцы. Они развернули в 1975-м аналогичную систему ПРО с ядерным перехватом для защиты базы МБР в Гранд-Форксе по условиям Договора по ПРО 1972 года. А через четыре месяца после этого сенат конгресса США принял решение о демонтаже противоракет. Причина заключалась с одной стороны в том, что стратегические ядерные силы Соединенных Штатов и без того всегда располагали высокоживучими морскими ядерными системами для ответного удара, а с другой – нельзя было игнорировать опасность ядерных взрывов даже в удаленных от центра районах. Действительно, на двигающихся по траекториям ракетах и боезарядах нет табличек с указанием типа оснащения. Поэтому в ответ на провокационный пуск ракеты даже с простой болванкой может быть устроен ядерный фейерверк над своей территорией из собственных противоракет. А это приведет к временному параличу систем связи и боевого управления, линий электропередачи и т. п.

Отмечается также, что российские средства типа С-400 располагают пока только противоракетами ПВО (хотя по некоторым данным, испытания специальных противоракет для перехвата боезарядов баллистических ракет близки к успешному завершению). К сожалению, нет возможности сравнить перспективный отечественный комплекс С-500 с американскими морскими и будущими наземными системами типа «Стандарт СМ-3», потому что отсутствуют необходимые данные.

Все это так. Тем более что возможности России по полноценному сотрудничеству со временем как минимум не увеличиваются. Если раньше можно было говорить об опережающих отечественных разработках в создании скоростных ракет-перехватчиков за счет более совершенных рецептур твердого топлива, то теперь такие разговоры вряд ли оправданны. В отличие от нас американцы активно работают над созданием перехватчиков ракет на активном участке траектории.

Такого рода соображения во многом справедливы. Однако при всем том упускаются значительные возможности в сфере совместного использования информационных средств ПРО, что исключительно важно для эффективного применения любых систем противоракетной обороны.

Что же касается космических эшелонов российской СПРН, то приходится принимать во внимание их нынешнее не самое лучшее состояние. Вспомним, что даже во времена Советского Союза с этими эшелонами хватало проблем. К тому же американская космическая система раннего предупреждения обладает повышенными возможностями по прогнозированию траекторий полета баллистических ракет, запуски которых обнаружены.

Однако вероятность обнаружения запусков ракет космическими эшелонами зависит от состояния облачного покрова в районах старта, поэтому не является стопроцентной. Наиболее надежное средство раннего обнаружения стартовавших ракет и расчета траекторий их полета – радары СПРН России и системы раннего предупреждения о ракетно-ядерном ударе (СПРЯУ) США. Американским специалистам хорошо известны уникальные возможности радаров российской СПРН в Мингечауре и под Армавиром по обнаружению пусков ракет со стороны Ирана.

При испытательных запусках иранских ракет с северного полигона по трассе в юго-восточном направлении радар в Мингечауре обнаруживает их примерно на 110-й секунде полета, а при боевых пусках в северо-западном направлении еще раньше, что недоступно никаким радарам американской СПРЯУ. По неоднократным оценкам американских независимых экспертов, интеграция систем предупреждения о ракетном нападении России и США повышает эффективность обнаружения пусков ракет и ракет-носителей на 20–70 процентов.

Кроме того, вполне могут быть востребованы российские разработки в области радаров СПРН с высокой степенью заводской готовности, которые можно относительно быстро развертывать на ракетоопасных направлениях.

Известно также, что эффективность и дальность перехвата боеголовок баллистических ракет резко повышаются при развертывании низкоорбитальной космической информационной системы типа СТСС. Космические аппараты этой системы массой около 650 килограммов каждый с датчиками в инфракрасном и видимом диапазоне должны выводиться на круговые орбиты высотой 1350–1400 километров с наклонением 60–70 градусов. Как уже неоднократно предлагалось автором этой статьи, в качестве ракет-носителей для размещения их на орбитах вполне могут быть использованы российские РН, в том числе конверсионные «тяжелые» ракеты, разработанные по российско-украинскому проекту «Днепр».

Энергетические характеристики «тяжелой» МБР в период гонки стратегических вооружений были доведены по удельным показателям до самых высоких в мире в своем классе. Несколько таких носителей, переоборудованных из снимаемых с вооружения по мере истечения сроков эксплуатации ракет РС-20, уже были успешно использованы в коммерческих проектах для запуска иностранных спутников, продемонстрировав высочайшую надежность. Такой носитель с разгонной ступенью и двигателями многократного включения может выводить на круговые орбиты высотой до 1400 километров с требуемым наклонением одновременно два космических аппарата системы СТСС. Это позволяет развернуть низкоорбитальную группировку для информационного обеспечения глобальной ПРО оперативно и с меньшими затратами.

В области систем и средств, обеспечивающих перехват ракет, вполне могут быть использованы передовой российский опыт разработки уникального программного обеспечения для обнаружения атакующих ракет, селекции боеголовок на фоне ложных целей и помех и другие разработки. Россия также располагает развитой полигонно-испытательной инфраструктурой, содержащей сеть пунктов радиолокационных, оптико-электронных и телеметрических станций, чего нет в Европе.

Наконец, можно обсуждать возможность и целесообразность использования в общей информационной системе не только российских радаров СПРН, но и таких вполне современных и высокоэффективных РЛС Московской системы ПРО А-135, как «Дунай-3У», «Дунай-3М» и «Дон-2Н», которые обеспечивают обнаружение целей на расстоянии нескольких тысяч километров, их сопровождение и наведение противоракет.

К тому же можно было бы не ограничиваться решением задач только объединения информационных средств, но и приступить к планированию и выполнению совместных НИР и ОКР в сфере совместной ПРО, что привело бы к образованию уникальных коопераций российских, американских и европейских разработчиков, которым есть чем поделиться.

Перечисленные совместные проекты могут быть реализованы в ближайшей перспективе только в результате политических решений на высшем уровне, способных преодолеть сохраняющееся взаимное недоверие, косность официальных структур, опасение утраты чувствительных технологий. Прежде всего необходимо безотлагательно реанимировать проект Центра обмена данными о пусках ракет и ракет-носителей.

В последнее время возникли предложения о формировании виртуального ЦОДа – виртуального, чтобы избежать, во-первых, затрат на подготовку нового здания взамен демонтированного, во-вторых, прежних налоговых и таможенных сложностей, а также трудностей с решением вопросов ответственности за возможный ущерб. При формировании виртуального центра на территории России (на КП СПРН или Национального центра по уменьшению ядерной опасности, НЦУЯО) и Соединенных Штатов в выбранном месте должны быть образованы национальные дежурные смены, которые будут обмениваться информацией. Поступающую в дежурные смены информацию необязательно следует очищать от всех ложных тревог, поскольку для систем ПРО лучше принять ошибочную информацию, чем допустить пропуск реальных ракетных пусков.

К преимуществам виртуального центра можно отнести уменьшение требуемых каналов связи за счет исключения связей между аналитическим отделом и единым центром, а также повышение оперативности передачи данных благодаря уменьшению количества ранее существовавших для этого звеньев. К недостаткам виртуального центра относятся, во-первых, необходимость передачи данных через открытые каналы Интернета, при этом придется решать задачу защиты информации. Во-вторых, необходимость программно-аппаратного сопряжения российской и американской частей виртуального центра. Перед началом его функционирования следует выполнить цикл дополнительных совместных исследований для решения программных и аппаратурных задач.

Тем не менее по совокупности плюсов и минусов с точки зрения надежности получаемой информации и исключения недоразумений лучшим вариантом представляется все-таки реанимация согласованного ранее проекта.

Одновременно с этим следовало бы возобновить прерванную серию совместных компьютерных учений с США и НАТО по ПРО ТВД с последующим расширением этих учений за пределы театра военных действий. Важно вернуться к этой практике, благодаря которой был достигнут определенный успех в отработке понятийного аппарата и совместимости информационных систем и средств перехвата. Перерывы в таких учениях приводят к утрате накопленного опыта вследствие ухода специалистов, появления новых технологий. Вместе с тем в любом случае необходимо проведение совместных исследовательских работ для перехода от компьютерных учений к полноценным командно-штабным тренировкам и в дальнейшем к применению реальных противоракетных систем России и США на полигонной базе, как это планировалось на последних учениях в формате Россия – США – НАТО.

Причины для недоверия

ПРО США, развертываемая в Европе и в прилегающих морских акваториях в одностороннем порядке, в случае кризиса доверия станет рассматриваться в качестве вероятной угрозы потенциалу ядерного сдерживания России вне зависимости от ее масштабов и в тех случаях, когда она практически не окажется способной перехватывать даже единичные российские МБР и БРПЛ. Так будет продолжаться до тех пор, пока две ядерные сверхдержавы не преодолеют утратившее всякий рациональный смысл состояние взаимного ядерного сдерживания.

Все еще нет окончательной определенности с размещением в Европе не только наземного варианта противоракет СМ-3 (Польша, Румыния, Болгария), но и радаров Х-диапазона (сантиметрового). Нельзя исключать, что эти радары могут быть развернуты в Турции, Грузии и странах Восточной Европы. Но в любом случае эти РЛС станут единой составной частью общей системы ПРО территории Соединенных Штатов и Европы, включающей радары системы раннего предупреждения о ракетном нападении, и в этом качестве вся эта система будет рассматриваться с точки зрения угрозы российскому потенциалу ядерного сдерживания.

Уже на первом этапе при нахождении кораблей ПРО в северных морях противоракеты СМ-3 теоретически окажутся способны перехватывать российские жидкостные БРПЛ, стартующие из прибрежных акваторий и непосредственно из баз, на активном участке траектории. После модернизации на третьем и четвертом этапах за счет повышения скоростных характеристик противоракет их возможности по перехвату жидкостных и твердотопливных БРПЛ будут постоянно увеличиваться.

Некоторые американские представители утверждают, что противоракеты СМ-3 не предназначены для перехвата ракет на активном участке траектории, а могут поражать только отделившиеся боезаряды. Связано это с особенностями сенсоров блока самонаведения и тем, что боезаряды движутся по баллистической траектории, поэтому прогнозировать их координаты достаточно просто, и что якобы значительно труднее это делать при наведении по ракете, которая двигается со значительным ускорением. Представляется, однако, что нет никаких технологических трудностей корректировки чувствительности сенсоров и прогнозирования траектории ракеты на активном участке. Тем более что траектории российских ракет на активном участке прекрасно изучены при обмене телеметрическими данными и средствами их дешифровки по условиям Договора СНВ-1. Если американцы освоили перехват по принципу «пуля в пулю», то вряд ли сложно трансформировать его в «пулю в слона».

Сегодня в США в стадии доработок и полномасштабных испытаний находится авиационный комплекс с лазерным оружием, предназначенный для поражения ракет всех типов на активном участке траектории. Несмотря на ряд неудачных результатов испытаний, в том числе в самое последнее время, данных о том, что программа эта будет заморожена на длительное время, не поступало.

В последнее время в США можно услышать целый ряд скептических мнений об этой системе ПРО. Слишком большие затраты требуются на ее развертывание и поддержание в готовности. Для нынешней американской администрации при небывалом дефиците бюджета это справедливо, но администрации приходят и уходят, а дефициты преодолеваются.

Опасная альтернатива

В целом можно заключить, что последствия провала соглашений о сотрудничестве в развертывании региональной и глобальной ПРО могут быть губительными для отношений России и Запада во многих сферах. Поэтому это сотрудничество необходимо по ряду причин.

Во-первых, оно способно сыграть решающую роль в продвижении реального стратегического партнерства двух ядерных сверхдержав и ведущих европейских стран НАТО, поскольку будет распространяться и на другие сферы безопасности, служить наполнению реальными программами предлагаемой президентом России новой архитектуры евро-атлантической безопасности.

Во-вторых, отсутствие такого сотрудничества при реализации в одностороннем формате нового плана администрации Обамы по строительству ПРО в Европе неизбежно вызовет очередной противоракетный кризис между Россией и Западом по мере приобретения системами, включенными в эту ПРО, стратегического потенциала. Причем новый кризис будет более острым и разрушительным.

В-третьих, несмотря на предпринятые официальными членами «ядерного клуба» жесткие и отработанные меры по предотвращению несанкционированных или случайных одиночных стартов ракет, стопроцентной гарантии их исключения нет. Тем более это относится к другим уже существующим и потенциальным ракетно-ядерным странам. Поэтому защита от подобных инцидентов вполне оправданна.

В-четвертых, как показывает исторический опыт, отношения между государствами могут быстро измениться к худшему (особенно когда речь идет о нестабильных, радикальных режимах) и невраждебный ракетно-ядерный потенциал может превратиться в главную угрозу национальной безопасности. Так, например, произошло с отношениями СССР и КНР в 60–70-е, как и у США с Ираном в 80-е годы прошлого века.

Наконец, в-пятых, даже если Иран и КНДР не станут противниками России, в перспективе ракетно-ядерный Иран и развитие потенциала КНДР могут дестабилизировать региональную и глобальную обстановку, вызвать цепную реакцию распространения (Саудовская Аравия, Сирия, Турция, Египет, Ливия, Япония, Южная Корея, Тайвань), которая создаст опасность и для России.

Противоракетная оборона в течение более четырех прошедших десятилетий была важнейшей сферой стратегического соперничества во взаимоотношениях СССР/России и США. В новых условиях при достаточном благоразумии и политической воле она могла бы стать не менее важным позитивным фактором консолидации их усилий в совместном противодействии глобальным вызовам безопасности.

Владимир Дворкин,
доктор технических наук, профессор, генерал-майор в отставке

Справка «ВПК»

Американцы намереваются установить лазерное оружие на самолетах типа В-747, которые должны будут барражировать на высотах около 10 километров. Тип лазера – химический с непрерывным режимом излучения, диаметр апертуры – полтора-два метра, по имеющимся данным, максимальная дальность действия – до 800 километров. Предполагается, что лазер сможет поражать ракеты, движущиеся на активном участке траектории, в течение примерно 60 секунд. При этом время воздействия на цель составляет от одной до пяти секунд, что приводит к ее уничтожению с учетом того, что корпус ракеты находится под действием сильной термической и силовой нагрузки. Это относится прежде всего к жидкостным ракетам, которые по сравнению с твердотопливными БР имеют более продолжительный активный участок траектории полета и корпус которых обладает меньшей прочностью. Самолеты с лазерным оружием могут быть оперативно переброшены в районы, находящиеся в относительной близости от ракетных баз противника. При этом необходимо обеспечить развертывание и поддержание в боевой готовности нескольких ударных самолетов, самолетов-заправщиков, а также самолетов прикрытия.

Опубликовано в выпуске № 5 (371) за 9 февраля 2011 года

Loading...
Загрузка...
Аватар пользователя dimon
dimon
12 февраля 2011
С отдельными положениями статьи согласен. Но только вот не пойму, когда наше военное руководство снимет розовые очки, которые оно одело с приходом Сердюкова и компании. Неужели реформаторы в лице Макарова и других не понимают, что в таком виде, как озвучивал Медведев, Россию в построение европейской системы США никогда не пустит. Расмуссен и то уже начинает задумываться, а не далеко ли мы (НАТО) зашли в отношениях с РФ. Россия была врагом, противником, оппонентом и т.д. для Альянса и всегда им будет. Чего только стоят известные планы обороны для Польши и стран Балтии, да и участившиеся военные учения в данном регионе, о которых в российском прессе почему-то нет никакой аналитики. Странно!? Кому-то эта тема не нравится. Наверное, прежде всего, нашим олигархам, идейным вдохновителем которых несомненно является З.Бжезинский. Только вот обороняться от нас никто не будет. Эти планы я бы назвал по-другому - "планы наступления", так как НАТО всегда действовало превентивно. Создание плацдарма в Прибалтике - тому подтверждение. А что сделал альянс в Литве и Латвии, вы наверное и сами знаете хорошо. Авторам ВПК я посоветовал бы ознакомиться с рядом материалов, опубликованных на сайте belvpo.com, например, http://www.belvpo.com/518.html http://www.belvpo.com/531.html http://www.belvpo.com/515.html http://www.belvpo.com/209.html Наконец-то и в Белоруссии появилось независимое военное мнение, хоть и в лице военных пенсионеров. Кстати тов. Ходаренок, насколько мне известно, относится к ним...
Аватар пользователя dimon
dimon
12 февраля 2011
С отдельными положениями статьи согласен. Но только вот не пойму, когда наше военное руководство снимет розовые очки, которые оно одело с приходом Сердюкова и компании. Неужели реформаторы в лице Макарова и других не понимают, что в таком виде, как озвучивал Медведев, Россию в построение европейской системы США никогда не пустит. Расмуссен и то уже начинает задумываться, а не далеко ли мы (НАТО) зашли в отношениях с РФ. Россия была врагом, противником, оппонентом и т.д. для Альянса и всегда им будет. Чего только стоят известные планы обороны для Польши и стран Балтии, да и участившиеся военные учения в данном регионе, о которых в российском прессе почему-то нет никакой аналитики. Странно!? Кому-то эта тема не нравится. Наверное, прежде всего, нашим олигархам, идейным вдохновителем которых несомненно является З.Бжезинский. Только вот обороняться от нас никто не будет. Эти планы я бы назвал по-другому - "планы наступления", так как НАТО всегда действовало превентивно. Создание плацдарма в Прибалтике - тому подтверждение. А что сделал альянс в Литве и Латвии, вы наверное и сами знаете хорошо. Авторам ВПК я посоветовал бы ознакомиться с рядом материалов, опубликованных на сайте belvpo.com, например, http://www.belvpo.com/518.html http://www.belvpo.com/531.html http://www.belvpo.com/515.html http://www.belvpo.com/209.html Наконец-то и в Белоруссии появилось независимое военное мнение, хоть и в лице военных пенсионеров. Кстати тов. Ходаренок, насколько мне известно, относится к ним...

 

 

  • Past:
  • 3 дня
  • Неделя
  • Месяц
Loading...