Версия для печати

«Мы никогда не верили Саакашвили»

Фаличев Олег Зайцев Анатолий
В эти дни исполняется годовщина событий в Южной Осетии, которые начались в ночь с 7 на 8 августа 2008 года. Бомбардировкам и танковым обстрелам тогда подверглись беззащитные мирные жители, старики и дети Цхинвала. Немалые потери понесли также вставшие на их защиту российские миротворцы. «ВПК» не раз обращался к этим событиям. А вот о том, как они развивались в соседней Абхазии, сообщалось довольно скупо. Хотя через РА входили в Грузию российские войска, а абхазские формирования вели боевые действия по освобождению своей территории. Сегодня мы решили вернуться к этой теме. На вопросы «ВПК» отвечает начальник Генерального штаба вооруженных сил Абхазии генерал-полковник Анатолий Зайцев.
В эти дни исполняется годовщина событий в Южной Осетии, которые начались в ночь с 7 на 8 августа 2008 года. Бомбардировкам и танковым обстрелам тогда подверглись беззащитные мирные жители, старики и дети Цхинвала. Немалые потери понесли также вставшие на их защиту российские миротворцы. «ВПК» не раз обращался к этим событиям. А вот о том, как они развивались в соседней Абхазии, сообщалось довольно скупо. Хотя через РА входили в Грузию российские войска, а абхазские формирования вели боевые действия по освобождению своей территории. Сегодня мы решили вернуться к этой теме. На вопросы «ВПК» отвечает начальник Генерального штаба вооруженных сил Абхазии генерал-полковник Анатолий Зайцев.
{{direct}} – Анатолий Иннокентьевич, к сожалению, нападение Грузии на Южную Осетию явилось для многих военачальников полной неожиданностью. Потому, может, российские миротворцы и понесли такие большие потери. А вы предвидели подобное развитие событий? Что было предпринято, чтобы предотвратить подобный сценарий в Абхазии?

– Еще в 2005 году мне представилась возможность побывать на Совете безопасности Республики Абхазия, где я рассказал о своих выводах относительно возможного характера боевых действий со стороны Грузии в отношении РА. Некоторые члены СБ усомнились в этом, хотя мы уже тогда знали о вынашиваемых грузинской военщиной планах по уничтожению руководящего состава республики вплоть до глав администраций деревень.

Начаться все должно было с массового разбрасывания самолетами листовок провокационного содержания и артподготовки. Вторжение планировалось с двух направлений: со стороны моря (Гали) и вдоль Кодорского ущелья. Потом должно было последовать вытеснение наших вооруженных сил и населения. Что в результате? Население убежало, дороги для продвижения открыты… Оставалась территория, свободная от абхазов. Но тогда что-то помешало этим планам.

Второй раз обстановка обострилась в мае 2008 года. Мы об этом доложили уже не только на СБ, но и рассказали СМИ на пресс-конференции, на картах показали войска Грузии, сосредоточенные вдоль границы, пути их вероятного ввода. Словом, ожидали подобного развития событий.

7 августа 2008 года (перед началом боевых действий в ЮО) провели воздушную разведку. Судя по значительной концентрации грузинских войск и спецназа у границы, поняли: вот-вот все начнется. Об этом говорили и новые позиции подразделений грузинской ПВО, и размещение артиллерии, других огневых средств. Это подтвердила и наземная разведка: наша горнострелковая рота (спецназ), образно говоря, сходила в тыл противника. Сейчас об этом уже можно говорить, про те события даже снят фильм «Кодорский узел».

Теперь в Верхних Кодорах нет грузин. Там сейчас находятся наш горнострелковый батальон, пограничники, специальные подразделения, подразделения МВД

Вскрыть зоны ПВО было тоже очень важно, чтобы в них не попала наша авиация во время нанесения ударов. Горы и прекрасное знание летчиками местности позволили нам это выполнить достаточно успешно.

Но как это нередко бывает, вскрыли мы далеко не все. Например, лишь в последний момент выявили, что грузины скрытно подтянули артиллерийскую батарею Д-30, причем сделали это очень хитроумно. Разобрали орудия до станин и перевезли их на автомобилях «КамАЗ» под… мешками с мукой. Но где они их разместили – оставалось лишь предполагать.

Узнали также, что мост в верхней части Кодор заминирован, туда заложено было 800 кг взрывчатки… Полученные разведданные помогли эффективно спланировать контрподготовку. Мы привели в боевую готовность вооружение и боевую технику, отремонтировали и восстановили старое вооружение. В частности, 100-мм пушки КС-19, имеющие дальность стрельбы до 19 км по воздушным целям. Выдвинули их также на берег, создали систему береговой обороны. Увеличили количество дежурных подразделений, которые находились в постоянной боевой готовности, число блокпостов по реке Ингури.

Нам досталось немало боеприпасов еще от Советского Союза на старые калибры, которых уже в России нет. В этом проблем не испытывали. Кстати, первый грузинский беспилотный самолет сбили еще в ноябре 2007 года как раз из КС-19. Второй – в начале 2008-го. Противник с помощью активных полетов БПЛА в свою очередь пытался вскрыть нашу систему обороны. А потом провел ряд спецопераций, направленных на деморализацию личного состава и населения: взрывы на железной дороге и в городе, похищения должностных лиц… Одновременно наращивалась грузинская армейская группировка в Кодорах под видом полицейских сил, о чем мы поставили в известность представителей ООН.

Фото: Павел Кассин

8 августа обстановка резко ухудшилась. Как мы и предполагали, все началось в Кодорском ущелье. Именно с этого дня появились записи в нашем Журнале боевых действий.

– Как все развивалось? Какие решения пришлось принимать руководству республики, минобороны и лично вам?

– Если говорить тезисно, то в час ночи 8 августа прошло заседание Совета безопасности Республики Абхазия. После этого я прибыл в минобороны и связался с президентом Южной Осетии Эдуардом Кокойты. Поинтересовался обстановкой, спросил, установлены ли минные поля на путях возможного вторжения войск Грузии. Услышав в ответ, что не установлены, посоветовал все же это сделать.

В минобороны мы сразу уточнили свои планы, отдали необходимые боевые распоряжения. Приняли решение о создании штурмовых групп. Чтобы убедиться в их готовности к отражению агрессии, 9 августа отдал приказ о проведении разведки боем. Ее поручалось провести третьему горному стрелковому батальону, который находился в Кодорах. Боевой настрой у людей был очень высокий. Все понимали: если не упредить противника, он первым нанесет удар. Чтобы обеспечить скрытность, батальон вступил в бой без поддержки артиллерии. Но фактор неожиданности позволил нам точно вскрыть систему боевых порядков, расположение огневых точек. Увы, в этом бою у нас появились первые раненые. Но и противник, как узнали из радиоперехвата, понес немалые потери убитыми и ранеными.

Личное дело

Зайцев Анатолий Иннокентьевич

Фото: Павел Кассин

Родился 20 декабря 1947 года в городе Чойбалсане Монгольской Народной Республики в семье военного. Окончил Благовещенское танковое училище (1969), Академию бронетанковых войск (1979), Академию Генерального штаба Вооруженных Сил РФ (1991). Прошел все должности от командира танкового взвода до заместителя командующего Забайкальским военным округом. Служил на Дальнем Востоке, Украине, в Германии, Чехословакии. Был главным военным советником в Сирии. После окончания службы в Российской армии принял приглашение правительства Абхазии на прохождение службы в ее вооруженных силах и в июне 2004 года был назначен заместителем министра обороны Абхазии. В марте 2005 года, сохранив пост замминистра обороны, стал начальником Генерального штаба абхазских вооруженных сил. Награжден орденами Красной Звезды и «За военные заслуги», а также абхазскими орденом «Честь и Слава» III степени, орденом Леона.

Президентом Республики Абхазия было отдано распоряжение о приведении в полную боевую готовность частей и подразделений, парламент это утвердил. После чего мы начали выдвижение войск как на восточном, так и на других направлениях. На восточном укомплектовали до штатов военного времени танковый батальон и артиллерийский дивизион, которые стали выдвигаться в сторону Гали. По пути разоружили грузинские полицейские участки.

Особо надо сказать о мужестве летчиков. Вертолетчики, например, взлетали из-за гор на малой высоте, делали пуск и уходили. А самолеты Л-39 работали с высоты 2000 метров: помогало знание местности, хотя так низко над горами никто не летает.

Наши артиллерийские подразделения (с БМ-21, Д-30) также были доукомплектованы до штатов военного времени. Основная задача – нанести удар по первому опорному пункту, чтобы предотвратить подрыв моста в Верхних Кодорах, избежать жертв.

9–10 августа мы продолжили мероприятия, направленные на дезинформацию и введение в заблуждение противника относительно наших действий. Отходили назад, передвигались, меняли позиции… Артналеты, обстрелы вели практически круглосуточно.

Работали и наши агентурные источники. Мы знали, что грузинские солдаты прекрасно понимают: они не на своей территории, они оккупанты. А значит, их моральный дух невысок.

К чему это все рассказываю? Конечно, можно было безрассудно бросить людей на прорыв, а потом зачислить их в герои. Но главная задача – как раз в сбережении личного состава. Я специально собрал для этого комбригов и сказал: проявляя смелость, не забывайте о людях.

Отдаю должное министру обороны РА генерал-лейтенанту Борису Кишмария, который поддержал меня во всех этих решениях, настоял на точном и строгом выполнении принятых планов. Благодаря этому мы в строго намеченное время повсеместно вышли к государственной границе Абхазии, не потеряв при этом ни одного человека (!). Практически трое суток непрерывных боевых действий без сна и отдыха. Все действовали слаженно: группа управления, начальник оперативного управления и его оперативный состав, ряд офицеров мобилизационного управления… Не говоря уже о солдатах и офицерах из войск.

У войны, говорят, не женское лицо. Но рядом с нами стойко переносили тяготы и лишения военнослужащие-женщины, которые действовали на постах радистов, медсестер, артиллерийских и авианаводчиков… Особое им спасибо. Многие из бойцов по итогам операции удостоены боевых наград.

– А вы?

– Награжден высшим полководческим орденом Леона. Министр обороны также награжден орденом Леона.

Отступая, грузины побросали большое количество оружия и боевой техники. Это все досталось нам. Считаю, заслуженно, ведь мы не давали противнику спокойно дышать, все время оказывали на него давление, противодействовали переброске его войск.

– Что в целом принесла эта операция?

– Мы восстановили государственную границу Абхазии по тем рубежам, которые были в Советском Союзе. Теперь в Верхних Кодорах нет грузин. Там сейчас находятся наши горнострелковый батальон, пограничники, специальные подразделения, подразделения МВД.

– А как действовала российская сторона в это время на вашей территории?

– Прежде всего отмечу, что на Кодорском направлении российская сторона не привлекалась, да и не нужна была. Те российские миротворческие блокпосты, которые стояли в Верхних Кодорах (106-й и 107-й), сразу ушли. А на их место пришел наш горнострелковый батальон.

Что касается Гальского направления, то туда входили российские подразделения. Они высаживались с десантных кораблей, прибывали военными бортами на аэродром в Бабушарах, колоннами выдвигались на госграницу Грузии при поддержке наших танкистов. Перед этим грузинской стороне был выдвинут ультиматум о сдаче оружия. И полицейские посты его сдали. Мы насчитали 630 автоматов. После чего проблем с продвижением российских колонн по направлениям уже не было.

– Сейчас в Абхазии создана российская военная база. Но соглашение по ее функционированию пока не подписано. В чем тут дело?

– Там вроде нет проблем. Мы внесли свои предложения, Россия – свои. Но есть юридические службы, которые находят какие-то закавыки. В принципе все, повторю, уже обговорено: какие земли выделяются, где будут стоять подразделения, проводиться тренировки и учения… Остаются детали.

– В России идет серьезное реформирование армии и флота в связи с созданием нового облика Вооруженных Сил, переходом к бригадной структуре. А как у вас учитывается опыт боевых действий?

– После августовских событий 2008-го мы пришли к выводу, что нет необходимости содержать некоторые подразделения и системы вооружений. Например, вывели из боевого состава орудия береговой обороны (законсервировали) и обслуживающий их личный состав. Ведь в море сейчас несут боевую службу российские корабли. Подсократили подразделения специального назначения для действия в горах: Кодоры освобождены, а они как раз действовали на этом направлении. Вместе с тем министр обороны поставил задачу разработать штат базы хранения ВВТ. Мы создали такую часть и поставили на хранение технику.

Подчеркну: ни один офицер или прапорщик по оргштатным мероприятиям не уволен. Полноценно работают Военная академия, Сухумское высшее общевойсковое командное училище, офицерские курсы… Так что военными кадрами мы не разбрасываемся, они по-прежнему востребованы в войсках.

– А какие поправки внесены в программы боевой подготовки?

– Боевые действия, как вы знаете, носили скоротечный характер. На слаживание призванных из запаса военнослужащих времени не оставалось. Поэтому роты огневой поддержки резерва, созданные, в частности, из военнослужащих запаса, практически не использовались, как и минометные взводы. Сейчас в оргштатную структуру рот огневой поддержки действующих частей внесли изменения: ввели дополнительно по два взвода. Мы считаем, что на войну должны идти уже готовые артиллеристы.

– В этом суть преобразований и Российской армии: создать бригады постоянной боевой готовности…

– Добавлю, что будем укреплять также мотострелковые батальоны, чтобы с началом боевых действий не возникало необходимости в их доукомплектовании. Такая задача министром обороны поставлена, и мы над ней работаем.

– А как бы вы могли оценить подготовку грузинской армии? Есть данные, что она с помощью западных партнеров уже восполнила потери в боевой технике и вооружении?

– Думаю, в первую очередь надо говорить о состоянии ее морального духа. События показали, что он оказался не очень высоким. У нас есть уже схема новой оргштатной структуры грузинской армии.

Да, можно сказать, что они по основным своим параметрам восстановились и готовы к новым боевым действиям. Тут надо отдать должное их натовским партнерам и стандартам обучения, по которым ныне готовятся грузинские войска. Но есть и слабые места. Одно из них – в отсутствии и осуждении всякой инициативы: этап выполнил – дальше не трогайся. Хоть в учебе, хоть в бою. Мы же воспитываем офицера, солдата более целеустремленного, настойчивого в выполнении поставленной боевой задачи.

Американские инструкторы – это, конечно, хорошо. Но чтобы армия была боеготовой, надо постоянно проводить с ней учения, тренировки. А у грузинских военнослужащих, которые дислоцировались в Кодорском ущелье, по нашим наблюдениям, практически не было ежедневной боевой подготовки. Поэтому натовская система обучения – не панацея. Она, конечно, содержит в себе немало полезного, поучительного, но наши «стандарты» гораздо лучше.

Что касается ВВТ, то у грузин наряду со старыми есть и новые системы. Модернизированные пушки ПВО, танки Т-72 с навигационной аппаратурой и компьютерными системами, поставляемыми из Польши, Украины, Румынии... В боевых действиях 2008 года модернизированной техники было много, но вся она – производства СССР, стран Варшавского договора. Натовского вооружения не было, кроме экспериментальной американской винтовки, которая глушит уши. Интересный факт: когда грузины бежали из Кодорского ущелья, мы там не нашли брошенных автоматов Калашникова. Зато все было завалено американскими винтовками.

И последнее. В результате боевых действий 2008 года территория Республики Абхазия, повторю, была полностью освобождена, восстановлена ее целостность как государства. Это, думается, самый главный итог.

Беседовал Олег Фаличев,
Сухуми – Москва

Опубликовано в выпуске № 31 (297) за 12 августа 2009 года

Loading...
Загрузка...

 

 

  • Past:
  • 3 дня
  • Неделя
  • Месяц
Loading...