Версия для печати

О ядерных силах замолвите слово

Мунтяну Александр Тагиров Роберт
В «ВПК» была опубликована статья члена-корреспондента Российской академии наук Алексея Арбатова «Внешняя политика и национальная оборона России». В ней, на наш взгляд, затронуты актуальные вопросы укрепления безопасности нашей страны, содержится немало тезисов, на которые стоит обратить внимание. Однако не со всеми умозаключениями автора можно согласиться.
В «ВПК» (№№ 12 и 13 за 2011 год) была опубликована статья члена-корреспондента Российской академии наук Алексея Арбатова «Внешняя политика и национальная оборона России». В ней, на наш взгляд, затронуты актуальные вопросы укрепления безопасности нашей страны, содержится немало тезисов, на которые стоит обратить внимание. Однако не со всеми умозаключениями автора можно согласиться.
{{direct}}

Обоснованные приоритеты

Основной вывод, который делает г-н Арбатов, настораживает: «Престиж, статус и роль той или иной державы в мировой политике будут в первую очередь определяться не числом ядерных ракет, кораблей и самолетов, а масштабом участия в миротворческой, спасательной деятельности и силовых операциях под эгидой ООН и региональных организаций безопасности, в том числе в отдаленных регионах».

Алексей Георгиевич обвиняет представителей Вооруженных Сил в богатом воображении и призывает к смене приоритетов в военной политике и военном строительстве. Ссылаясь на Военную доктрину, он делает вывод о том, «что военные приоритеты РФ не просто отражают объективную неоднозначность и многогранность внешней политики, но в ряде случаев противоположны ее приоритетам». И далее: «Согласно перечисленным стратегическим целям ставится задача поддержания стратегических ядерных сил на уровне, «гарантирующем нанесение заданного ущерба агрессору в любых условиях обстановки». Обращает внимание, что не упомянуты прежние задачи нанесения противнику «разоружающего удара», причинения «неприемлемого ущерба», «сокрушительного возмездия» или «гарантированного уничтожения».

Надо отметить несколько странное восприятие автором понятия «заданного ущерба». Ведь это совершенно обезличенное словосочетание, под которым можно понимать и «неприемлемый ущерб», и «сокрушительное возмездие», и «гарантированное уничтожение». Все определяется текущей стратегической ситуацией и задачами, стоящими перед Вооруженными Силами России.

Далее апеллируя также к сдержанному отношению Военной доктрины к роли и задачам стратегического оружия, что «вполне согласуется с внешней политикой президента», г-н Арбатов упрекает военное руководство РФ в политике запугивания американцев. Ведя речь о новом ракетном комплексе стратегического назначения с МБР «тяжелого» класса, он пишет: «Бросается в глаза политический дух аргументации, лежащий в основе столь важных решений: раз американцы раньше боялись такой ракеты, мы ее снова сделаем и будем пугать их впредь».

Не углубляясь в терминологию, отметим, что сдерживание государства – вероятного противника (коалиции государств) достигается в том числе, по выражению президента АВН Махмута Гареева, «адекватной угрозой неприемлемых… последствий в результате ответных действий». То есть устрашение как элемент сдерживания является категорией и военной, и политической. Кроме того, как военная, так и внешняя политика определяется президентом – Верховным главнокомандующим ВС РФ.

Коллаж Андрея Седых

В качестве небольшой справки можно отметить, что в американской теории и практике (откуда в 90-х годах прошлого века Россией были заимствованы многие категории и термины) «оборона» – это функция государства, а «военное дело» – это функция вооруженных сил. Поэтому оборонную стратегию США издает министр обороны (политик), а военную стратегию США – председатель объединенного комитета начальников штабов (старший воинский начальник).

Далее в отношении той же МБР «тяжелого» класса г-н Арбатов пишет: «Очевидно, что взаимное сдерживание на обозримое будущее останется существенным фактором стратегических отношений РФ и США. Это требует продления срока службы и разумной (?) модернизации ядерных сил в рамках пониженных по Договору СНВ количественных уровней. Этим занимаются обе стороны: Россия – «Ярс», «Булава-30», США – модернизированные БРПЛ «Трайдент-2», смена головных частей МБР «Минитмен-3». Но прагматический курс – это одно, а возврат к системам оружия и риторике запугивания в духе холодной войны – совсем другое. Новая тяжелая МБР будет противоречить всем принципам стратегической стабильности».

В США традиционно в силу их географического положения приоритетное развитие имели стратегические ядерные силы морского и воздушного базирования. Вместе с тем американская ядерная стратегия доныне предусматривает сохранение межконтинентальных баллистических ракет в качестве важного компонента стратегических наступательных сил. Современные МБР по-прежнему могут эффективно использоваться при нанесении упреждающих и ответно-встречных ракетно-ядерных ударов.

Основные усилия США в области развития стратегического ракетного вооружения наземного базирования направлены на сохранение ракетных комплексов (РК) «Минитмен-3» в боевом составе СНС до 2030 года. При этом программа модернизации МБР включает не только «смену головных частей». С целью обеспечения высокой боевой эффективности и требуемых эксплуатационных характеристик данных РК в Америке проводится ряд других работ: замена электронных блоков бортовой системы управления и зарядов твердотопливных ракетных двигателей первой и второй ступеней, установка нового двигателя третьей ступени, доработка жидкостного двигателя ступени разведения и пр.

Наряду с реализацией программы по модернизации МБР «Минитмен-3» в США начались исследования по разработке новой межконтинентальной баллистической ракеты. Глава Командования глобального удара заявил, что его структура приступила к определению требований к перспективной МБР, которая придет на смену ракетам «Минитмен-3».

Таким образом, программа развития наземного компонента СНС США нацелена на полное техническое обновление данного вооружения и создание качественно новой стратегической ядерной системы, способной решать задачи и в отдаленной перспективе.

Российские МБР в отличие от американских не могут быть технически обновлены либо модернизированы. Это связано как с конструктивными особенностями отечественных межконтинентальных ракет, так и с развалом существовавшей в СССР кооперации их разработчиков и производителей. Исходя из этого, для сохранения боевого потенциала стратегических ядерных сил наземного базирования планируются разработка и создание жидкостной МБР «тяжелого» класса для замены существующей ракеты «Воевода». То есть речь идет не о запугивании кого бы то ни было, а об обеспечении возможности гарантированного решения задачи сдерживания.

Еще один тезис г-на Арбатова: «Эта система (ракетный комплекс стратегического назначения с новой МБР «тяжелого» класса. – Авт.) сконцентрирует большое число боезарядов на малом количестве носителей. Ракеты станут привлекательной целью (2–3 боеголовки выбивают все 10) и будут крайне уязвимы в ШПУ для удара американских ядерных МБР и БРПЛ с точными и мощными головными частями, а в перспективе, возможно, и для высокоточных стратегических систем в обычном оснащении».

Здесь Алексей Георгиевич противоречит сам себе, поскольку несколько ранее в статье отметил, что Соединенные Штаты «президент РФ причислил к списку партнеров по «специальным модернизационным альянсам» и с которыми у Кремля есть намерение создавать совместную систему ПРО и вести общую борьбу с угрозами XXI века». Чем же обусловлено тогда заявление о возможном нанесении удара по отечественным ШПУ «партнерскими» МБР и БРПЛ?

Удар под прикрытием «зонтика»

По нашему мнению, существенным дестабилизирующим фактором является в первую очередь создание Соединенными Штатами глобальной системы ПРО и нежелание сотрудничества по данному вопросу с Россией.

Президент США Барак Обама в письме американским сенаторам с официальным уведомлением о подписании им ратификационных документов по СНВ выразил уверенность в том, что системы ПРО «не угрожают стратегическому балансу с Российской Федерацией», следовательно, «США не могут ограничить суверенные права Российской Федерации в рамках параграфа 3 статьи 14 данного договора. США уверены, что продолжающееся развитие и развертывание американской системы ПРО не представляет собой повода для сомнений в эффективности и жизнеспособности договора, а также не дает оправданий для выхода РФ из соглашения».

Можно согласиться: да, сегодня американская противоракетная оборона неспособна эффективно противодействовать отечественным СЯС. Но разве у кого-нибудь могут быть сомнения в желании военно-политического руководства США создать действенный «зонтик» от ядерного оружия и стран с «непредсказуемыми» правительствами, и Китая, и России.

Подтверждением сказанному является тот факт, что в апреле агентство ПРО США объявило о подписании контрактов по разработке более совершенной модификации ракеты-перехватчика «Стандарт-3», предназначенной для уничтожения (перехват осуществляется на активном участке траектории) МБР с дальностью пуска до 12 000 километров. Подобную дальность пуска на рубеже 2020 года не будут иметь баллистические ракеты ни одного государства, кроме России. А ведь развертывание новых противоракет намечено именно на 2020-й в качестве одного из боевых элементов так называемого поэтапного адаптивного подхода США по созданию европейской системы ПРО.

Кстати, даже «слабость» американской противоракетной обороны некоторые аналитики рассматривают как дестабилизирующий фактор. В частности, Илья Крамник («ВПК», № 14) отмечает: «Международная же ситуация заставляет говорить о последствиях, которые влечет развертывание американцами слабой ПРО: поскольку такая система эффективно сработает только в случае нанесения США превентивного ядерного удара, она обоснованно будет считаться «дестабилизирующим оружием».

Параллельно с работами в сфере ПРО США активно создают образцы ракетного оружия в соответствии с пересмотренной концепцией «Быстрого глобального удара» (БГУ). На данный момент эта концепция находится на уровне теории. Полномасштабная разработка и испытания пригодных для реализации БГУ средств должны начаться с 2012 года, но отдельные компоненты их уже технически реализованы.

Для отношений между Россией и США ввод в строй сил «быстрого глобального удара» может иметь негативные практические последствия как фактор слома существующей относительной стратегической стабильности.

Во-первых, обнаружение и распознавание отечественными средствами ПРО/ПВО гиперзвуковой цели (такой скоростью, как предполагается, будут обладать средства БГУ) сопряжены с существенными трудностями и высокими рисками ее пропуска.

Во-вторых, пропагандируемая линия президента Обамы на дальнейшее сокращение ядерных вооружений способна привести к существенному ослаблению ядерного потенциала соперников – конкурентов Вашингтона, то есть Китая и России, а последующее развертывание сил БГУ обеспечит США полное военное превосходство на планете.

Не стоит сбрасывать со счетов…

Хочется отметить существенное принижение г-ном Арбатовым значения стратегического (ядерного) сдерживания в военной политике России и размышления о целесообразности «ревизии» отечественного потенциала ТЯО с возможным в дальнейшем его сокращением. В качестве доказательства выстроенной системы приоритетов обращается внимание на то, что Вооруженные Силы СССР готовились к крупномасштабным войнам, а подавляли «мятежи или мирную оппозицию в Германии, Венгрии, Чехословакии, воевали с моджахедами в Афганистане…» и т. п.

История, как говорится, не терпит сослагательного наклонения, но если бы Советский Союз не обладал мощными Вооруженными Силами, оснащенными ядерным оружием, вполне возможно, что за действиями «мирной оппозиции» последовали бы те самые крупномасштабные войны.

А теперь заглянем в Национальную военную стратегию США 2011 года. Там сдерживание и отражение агрессии (где фундаментальная роль по-прежнему отводится ядерному оружию) являются второй по значимости задачей – вслед за противодействием росту экстремизма.

«Нашим главным приоритетом остается обеспечение безопасности американского народа, нашей территории, нашего образа жизни. Мы будем продолжать предотвращать нападения на США и их союзников, укреплять международную и региональную безопасность и быть готовыми к отражению агрессии, которая могла бы подорвать международную стабильность в то время, как мы ведем военную кампанию в Афганистане и противодействуем насильственному экстремизму по всему миру», – говорится в документе. В нем же подчеркивается: «Преуспевающий и взаимосвязанный мир требует устойчивой и безопасной окружающей среды, отсутствия территориальной агрессии или конфликта между государствами, надежного доступа к ресурсам и киберпространству для устойчивости рынков».

Трудно не согласиться с последним тезисом, только вот возникает вопрос: что американские стратеги понимают под «надежным доступом к ресурсам»? Не в этом ли первопричина активной работы США по «поддержанию региональной безопасности» в Ираке, Афганистане, Ливии?

Не стоит сбрасывать со счетов и тот факт, что уже сегодня определенное беспокойство вызывают растущие возможности Китая, ядерный арсенал которого непрерывно совершенствуется и наращивается. Вероятно, Пекин поставил перед собой цель к 2020 году достичь такого уровня развития стратегических сил, который позволит Поднебесной более не оглядываться ни на Запад, ни на Россию. Это может привести к тому, что на рубеже 2020–2025 годов Москва вынуждена будет соизмерять свой ядерный потенциал не только с США. Алексей Георгиевич предлагает жить сегодняшним днем. Американцы-то успеют перестроиться в соответствии с вновь возникшими угрозами их национальной безопасности, а удастся ли это России, если не заложить фундамент сегодня?

Таким образом, в условиях смещения баланса сил в мире и роста борьбы за природные ресурсы ядерное сдерживание пока остается ключевым элементом обеспечения военной безопасности Российской Федерации. Совершенствование ядерного оружия, создание новых эффективных образцов, в том числе и средств противодействия ПРО, являются важнейшими военно-техническими задачами государства.

Александр Мунтяну,
ведущий научный сотрудник ФГУ «46 ЦНИИ Минобороны России», кандидат технических наук
Роберт Тагиров,
ведущий научный сотрудник ФГУ «46 ЦНИИ Минобороны России», кандидат технических наук

Опубликовано в выпуске № 19 (385) за 18 мая 2011 года

Loading...
Загрузка...

 

 

  • Past:
  • 3 дня
  • Неделя
  • Месяц